Вчерашним вечером за ужином Крис Клементс сказала Сильви, что, по ее опыту, тот, кто развернул такую травлю, как та, которой подвергалась Сильви, в конце концов захочет предать огласке обиду, которую он в себе носит. Так что она не ожидала, что никто не придет. Но журналистка ждала уже почти полчаса, и со своего тщательно выбранного наблюдательного пункта Сильви видела, что та начинает беспокоиться. Крис то и дело поглядывала на часы, на телефон и осматривалась по сторонам, как будто само это действие могло призвать человека, которого она ждала. Вокруг нее, в кафетерии галереи Лафайет, было полно людей: они болтали, обедали, пререкались с родственниками, сплетничали с друзьями, бродили с подносами в поисках свободного столика… И бросали вопросительные взгляды на журналистку, одиноко сидящую у окна, как бы говоря: «У вас же только чашка кофе, когда вы собираетесь уходить?» Но они не озвучивали этот вопрос; Крис могла казаться грозной, когда хотела.

Сильви не заметила Поля Ренара. Но она знала, что он где-то здесь. Сама она приткнулась снаружи кафетерия, притворяясь, будто смотрит на искусно расставленные сувениры на ближних полках, и чувствовала себя немного глупо в берете и солнцезащитных очках, которые решила надеть в последнюю минуту – на всякий случай. Для нее эти тридцать минут тоже не пролетели незамеченными, если не считать первых пяти, когда она с растущим нетерпением и страхом ждала появления своего преследователя. Теперь она чувствовала, что ее обдурили, и ощутила разочарование.

В ее кармане завибрировал телефон. Она вытащила его и обнаружила сообщение от Крис: «Только что получила имейл. Он сегодня не придет. Я ухожу». Сильви глубоко и резко вздохнула и написала ответ: «Вы уверены, что это не обычная уловка?» Ответ последовал незамедлительно: «Да. Теперь я думаю, что он и не собирался приходить». Сильви видела, как она встала и собрала свои вещи, и как только она освободила столик, его тут же заняла парочка с подносами, все это время стоявшая рядом в ожидании.

Сильви сняла берет и солнцезащитные очки и уже собиралась уходить, когда заметила Поля Ренара, появившегося из ниоткуда и последовавшего за Крис. Возможно, он подумал, что она встретится с незнакомцем в другом месте. И Сильви тоже решила: «У меня есть только слова Крис – или, точнее, ее сообщение – о том, будто она знает, что человек не собирался приходить». Возможно, они договорились встретиться в другом месте. Крис прежде всего была журналисткой, ей нужна была история, и она могла сказать полуправду или даже откровенную ложь, если бы пришлось. Она не знала, что Сильви была здесь, но была в курсе, что Поль Ренар, скорее всего, тут появится. «Что мне делать? – задумалась Сильви. – Последовать за Крис и Полом, как будто я в каком-то нелепом шпионском фильме? Или…»

– Я знала, что ты не сможешь удержаться и придешь сюда, хотя тебе и говорили этого не делать. – Голос, раздавшийся у самого ее уха, заставил ее вздрогнуть. Она обернулась и увидела молодую женщину, одетую просто, но стильно – в джинсы с прямыми штанинами, голубую рубашку в цветочек и приталенный темно-синий кардиган. В ее светло-каштановых волосах виднелись темные пряди, а круглое лицо можно было бы назвать приятным, если бы не выпяченный подбородок и презрение – или что-то более сильное – в бледно-голубых глазах.

Сильви уставилась на нее. Эта женщина была ей совершенно незнакома. Она лихорадочно порылась в памяти. Напрасно. Она понятия не имела, кто перед ней. Однако, судя по словам незнакомки, та знала, кто такая Сильви.

– Кто вы? – удалось выдавить ей. – Почему вы здесь?

Женщина выдала невеселую улыбку.

– Я думаю, ты знаешь ответ на второй вопрос, – заметила она легко, почти небрежно. – Что касается первого, что ж, я отвечу. Но, возможно, было бы удобнее присесть, пока мы будем говорить друг другу то, что должны.

Будто во сне Сильви последовала за женщиной к столику, который только что освободился. Она жестом пригласила Сильви сесть, и та, все еще пребывая в тумане, выдвинула стул и села. Другая женщина спокойно села напротив и с интересом посмотрела на нее через стол, будто ждала начала собеседования о приеме на работу. Пытаясь взять себя в руки, Сильви начала:

– Это были вы. Плохие отзывы. Пицца. Фальшивые жалобы. Травля…

– Это была я, – согласилась женщина, не сводя с Сильви своих светлых глаз. – Все, включая сегодняшнюю встречу. Я знала, что эта журналистка побежит к тебе. – Ее губы дрогнули. – Я все это время была на несколько шагов впереди.

Сильви почувствовала, как в ней закипает ярость.

– Хватит. Кто вы? – выдавила она из себя.

– Меня зовут Каролина Лами, – представилась женщина, внимательно наблюдая за Сильви.

Сильви уставилась на нее в ответ.

– Я до сих пор понятия не имею, кто вы такая. И почему выбрали меня своей мишенью. Если вам нужны деньги, то знайте, что вы выбрали не ту цель.

Каролина пожала плечами.

– Конечно, ты понятия не имеешь, кто я такая. Ведь за пределами твоих эгоистичных забот и твоего права делать все, что тебе заблагорассудиться, ничто не имеет значения, независимо от того, насколько это влияет на других.

Глаза Сильви сузились.

– О чем вы говорите? Если вы недовольная клиентка или конкурентка по бизнесу, я…

Другая женщина прервала ее:

– Сильви Морель, бизнес – это правда единственное, что имеет для тебя значение? Тогда я была права, выбрав именно его своей целью. Чтобы заставить тебя почувствовать, каково это, когда тебе угрожает потеря того, что тебе дорого больше всего на свете.

У Сильви внутри все перевернулось. Итак, это не было связано с бизнесом. Это было личное. Затем у нее перехватило дыхание, когда мимолетный проблеск истины промелькнул в ее сознании. Она медленно произнесла:

– Так дело в Клоде.

Каролина изобразила, будто беззвучно хлопает в ладоши.

– Браво. Наконец-то до тебя дошло.

Сильви коротко рассмеялась.

– Так это все та же старая скучная песня, да? Вас бросил Клод или вы хотите сойтись с ним. И вы стремитесь избавиться от конкурентки, угрожая моему бизнесу. Но вот в чем дело, – добавила она, перегибаясь через стол, – ваши усилия бессмысленны. Клод весь ваш. Между нами все кончено.

Впервые на лице Каролины Лами промелькнула неуверенность. Но это длилось недолго. Ее губы изогнулись в усмешке, и она сказала:

– Я совершенно не заинтересована в Клоде. За исключением одной вещи. – Она помолчала, и теперь тон ее изменился. – Он женат на моей сестре.

На мгновение Сильви потеряла дар речи. Затем она безучастно произнесла:

– Я не знала, что у Мари-Лоры есть сестра.

– Разумеется, не знала, – процедила Каролина, – ты ведь особо не напрягалась, чтобы узнать что-нибудь о Мари-Лоре, так? Наша мать умерла, когда я была совсем маленькой, и моя сестра всегда заботилась обо мне. И вот теперь я забочусь о ней.

Неожиданное чувство охватило Сильви – приступ сострадания. Она тихо сказала:

– Но ваша сестра – бывшая жена Клода. Они расстались больше года назад. Она просто тяжело это восприняла. Клод рассказал мне все об этом.

Глаза Каролины сузились.

– И ты поверила ему? Как же ты наивна. Или, возможно, ты бы не захотела разбираться с теми трудностями, которые могли возникнуть, начнись у тебя роман с женатым мужчиной, в отличие от других его стерв, которым на это было наплевать. Он, должно быть, понял это довольно быстро. Поэтому с тобой он действовал по другой тактике. Он притворился, что они расстались. Притворился, что она усложняет ему жизнь. Бьюсь об заклад, он даже ни разу не приглашал тебя к себе и придумывал какое-нибудь оправдание, почему ты должна пойти с ним куда-то еще. Я права?

Сильви сглотнула. Ее затошнило от осознания собственной слепоты, своего глупого доверия к нему. Она посмотрела на женщину, сидевшую напротив нее, и тихо выговорила:

– Я не понимаю. Почему вы… Почему ты атаковала меня, а не его? Это он заставляет твою сестру страдать. Не я.

– Ты только послушай себя, – сердито выплюнула Кэролайн. – Ты вроде бы порядочная женщина. Знаю, он наврал тебе о Мари-Лоре. И все же ты не потрудилась проверить, так ли это на самом деле. Потому что она ничего для тебя не значила. Тебе должно быть стыдно за себя.

Но с Сильви уже было достаточно.

– Твоя сестра знает, что ты натворила? – рявкнула она. – Это она просила тебя начать эту войну?

– Она и не обязана, – натянуто сказала Каролина. – Она…

– Прекрати, – остановила ее Сильви, подняв руку. – Ты ему помогаешь, разве ты этого не замечаешь? Ты избавляешься от одной любовницы, а он просто уходит к следующей. На днях я видела его на улице с новой. Он уже ушел от меня. Так как ты изменила эту ситуацию в пользу своей сестры?

Каролина выглядела пораженной, но затем взяла себя в руки. Она вызывающе выпалила:

– Я покончила с вашими отношениями. Вот что важно.

– Я покончила с ними, а не ты, – подчеркнула Сильви, но женщина не обратила на ее слова внимания.

– Ты отличалась от других. Они все были bimbos[53], – она презрительно произнесла это английское слово, – и они ему быстро надоедали. Но он был очарован тобой, или, скорее, твоим успехом, даже если очень скоро ему бы и надоел тот факт, что ты не сфокусирована полностью на нем… – Сильви слегка поморщилась, – и я была уверена, что ты из тех, кто соблюдает приличия. Тебе не обязательно было стремиться к браку, всего лишь к отношениям в открытую, не тайным. Ты бы оказала на него давление. А он слаб. Я думала, шанс, что он действительно может бросить мою сестру, крошечный, но все же есть. А она нежная, беззащитная. Они с Клодом так долго были вместе. Она любит его, несмотря на все, что он сделал. Если он бросит ее, это разобьет ей сердце. Как я могла позволить этому случиться?

Последовало недолгое молчание, затем Сильви вздохнула и устало произнесла:

– Ради бога, Каролина, ей было бы намного лучше без него. Ты же должна это понимать. Если ты действительно ее любишь.

– Ты не понимаешь. Не можешь. Потому что не знаешь, что такое любовь, Сильви Морель, – выпалила Кэролайн. – Твой бизнес значит для тебя гораздо больше, чем когда-либо значил Клод. Подозреваю, даже больше, чем кто-либо другой.

Сильви поднялась на ноги.

– Знаешь что? – парировала она. – Ты говоришь в точности как он. Мне жаль твою сестру. Правда жаль. Боже мой, какие у нее шансы, когда она находится между тобой и Клодом! И ради нее, и только ради нее, я не буду предпринимать никаких действий против тебя. Я не пойду в полицию или СМИ. Я даже не расскажу о случившемся своей подруге-журналистке Крис Клементс или частному детективу, которого я наняла и который был очень близок к тому, чтобы узнать, кто ты такая. – Она увидела, как расширились глаза Каролины, и поняла, что другая женщина не знала о Поле Ренаре. – Но вот что произойдет. Я уйду отсюда. Ты уйдешь отсюда. Никаких последствий. Но если будет еще один имейл, еще одно сообщение, еще одна жалоба, еще одна попытка, пускай даже крошечная, атаковать мою компанию хотя бы раз, я буду знать, что это ты. И тогда все договоренности будут отменены. И последствия будут не только для тебя, но и для Клода. Вы оба этого заслуживаете. – И она добавила более мягко: – Однако твоя сестра этого не заслуживает. Впрочем, она все равно попадет в переделку. Ты действительно этого хочешь?

Каролина вздрогнула всем телом и отвела взгляд.

– Нет, – пробормотала она.

– Значит, мы друг друга поняли?

Каролина кивнула.

– Тогда до свидания, – сказала Сильви, поднимаясь с места. – И пусть наши пути больше никогда не пересекутся.

Каролина глухо произнесла:

– Хочется верить в это всем сердцем.

– Знаешь, – добавила Сильви, – ты могла бы по-настоящему помочь своей сестре. Если бы у тебя хватило на то смелости. – И, не сказав больше ни слова, не оглянувшись, она ушла.

Она не стала садиться на метро, а прошла весь путь до своей квартиры пешком, просто чтобы проветрить голову, и дорога заняла почти час. О, она могла потратить время впустую, предаваясь сожалениям о своих ошибках, гневу на все, что произошло, отвращению к Клоду, даже жалости к Каролине и Мари-Лоре; но вместо этого она провела это время в пути, думая о будущем и зная, что в конце прогулки, когда она достигнет своей квартиры, она постучит в дверь Сержа. И расскажет ему все. Без утайки и оговорок.