По ювелирным магазинам мы отправились квартетом. Я объяснила Наташе, что хочу подарить Джиёну украшение в виде кольца. К моему счастью, от неё я не получила лукавого взора, как бы говорящего: «О, какая пылкость, какой символизм!». Ничего подобного. Она кивнула и пошла составлять мне компанию, пока Сынхён и Рина плелись чуть позади, возможно, опять читая друг другу своего любимого Исикаву Такубоку. Но девушка была сестрой главаря какой-то японской мафии, и она приезжала не только на интеллектуальные диспуты, вечеринку и «потусоваться», ей было важно решить дела брата. Поэтому вскоре Сынхён, извинившись и перепоручив меня Наташе, повёл Рину для каких-то бизнес-переговоров и сделок в офисы. Нашей первой точкой назначения был давно мне знакомый и любимый мною Раффлс-центр, который содержал в себе всё необходимое, поэтому мы могли гулять по бутикам, пока вторая половина компании уехала на лифте в кабинеты к партнёрам, банкирам, финансистам и директорам фирм. Но бутики меня своим ассортиментом не обрадовали. Джиён не носил золото, он предпочитал платину или серебро, а выбор из этих металлов среди мужских колец оказался так себе. Сингапурская ювелирная «B*dazzle» ничего толкового не предложила. Мы подались в датскую «Пандору», но и там я ничего не выбрала. Теряясь, где ещё поискать, мы забрели в магазин «Сваровски», о котором я прежде думала, что они делают только стразы. Но нет, серьги, колье и перстни там тоже были, но такая дешевка, что королю Сингапура дарить было стыдно. Ехать в другое место мы без Сынхёна и Рины не могли, а они ещё не освободились. Воспользовавшись вынужденным ожиданием, мы с Наташей продефилировали в так называемый «город кафе», которые есть во всех крупных торговых центрах, в том числе и у нас в России. Только вместо блинной и «крошки-картошки» тут были некие «намнамы», «старбаксы», и «стейк-хаусы». От разнообразия запахов и множества уплетающих за обе щеки людей, я ощутила острый приступ голода, отчего набрала двойную, если не тройную порцию обеда, и, довольная дальше некуда, уселась за столик. Наташа была скромнее, ограничившись лапшой с морепродуктами и американо. - Не бережёшь талию, - улыбнулась она. Я посомневалась, говорить ли ей о беременности, и решила пока придержать эту информацию. Всё-таки нехорошо, если вперёд Джиёна узнает об этом много кто. Случайно проколоться мне с Наташей вряд ли грозило, у неё своих детей не было, и она наверняка не в курсе поведения дамочек в положении, не задумывается над этим и не ищет везде признаки материнства, как делают это всякие молодые мамочки. - Буду толстой – пусть Сынри мучается, - посмеялась я, но снова смех оборвался. Сынри в больнице. В тяжелом состоянии. И неизвестно, вернётся ли к нему сознание, не говоря уже о здоровье. Врачи предупреждали ещё в Сеуле, что даже если произойдёт чудо и он выживет, то, вполне возможно, останется без зрения, или слуха. Или разума. Моё скисшее настроение было понято Наташей. Она сменила тему: - Я утром успела пересечься с Джи. Похоже, он на меня за что-то точит зуб. Вреднючий был, как школьник. - Может, тебе показалось? Он всегда вреднючий, - слабо попыталась я заулыбаться заново. - Да нет, тут я не ошибусь. Обидочка какая-то прилетела. Уж не за отрыв ли наш в апреле? – Постучав пальцами по картонному стакану из Старбакса, Наташа тактично уточнила, подавшись вперед над столиком: - Я ведь верно понимаю, что между вами… что-то есть? Я зарделась. Врать не хотелось, но я не знала на данный момент, что больше ложь – что у нас что-то есть или что между нами ничего нет? - У нас было… один раз, - честно сказала я, успев познакомиться с простотой и лёгкостью восприятия всего Наташей. – Я понятия не имею, что сейчас думает обо мне Джиён. - И всё-таки даришь ему кольцо? - Ну, - пойманная на попытке лицемерить, я покачала головой, - у меня есть основания полагать, что я ему нравлюсь. - А он тебе? – Щёки мои стали пунцовыми и горячими. «Я люблю его» - всплыло в воспалённых чувствами мозгах, но вслух такого признания не сделаешь… Наташа не дождалась от меня ни слова, и хмыкнула сама: - Ясно, не говори. - Ты сердишься на меня? – зачем-то спросила я. Мне показалось, что раз Наташа до последнего времени ещё иногда спала с Джиёном, то она будет ревновать. Но ведь есть же ещё и Тэён! Господи, Дракон тут завел целый гарем. - Пф! Даша, мы расстались полжизни назад. Мы с Джи друзья, и я желаю ему счастья с тем, с кем он посчитает, что его обретёт. – Татуированные руки спокойно лежали на столе, она не врала и не кривила душой, иначе ощущалось бы напряжение. На расслабленном плече алела набитая роза. - Ты видела его новую пассию? - Тэён? Да. Конечно, она не типаж Джи. - У него есть какой-то типаж? – удивилась я. - Смотря для чего… В любовницы он всегда выбирал тупых, но красивых моделек, в более-менее постоянные спутницы кого-то, кто не будет приседать на уши. А Тэён… странный выбор, - ещё раз хмыкнула Наташа, - с другой стороны, наконец-то это кто-то его уровня, кто-то, кто не зависит от него всецело. Возможно, его устраивает, что за неё не нужно нести ответственность вообще, Тэён чрезмерно самостоятельна, да и неприятности с ней могут случаться из-за родственников, а не из-за Джи. - Я слышала, она из богатой семьи? Наташа кивнула, и ответила только проглотив глоток кофе: - Да, у неё родня и в бизнесе, и в политике. Отец когда-то преподавал в университете экономику, потом подался в правительство. Сделал отличную карьеру. Он в своё время читал лекции у Йесона, друга Джи, многому научил того в финансовой сфере, вы знакомы? - Да, встречались в прошлом году. - Ну вот. Йесон очень уважает и ценит умных людей, а Джиён всегда относится с уважением к ценностям друзей. Я вспомнила о ценностях друзей и вообще о благодарностях и, словно очнувшись, посмотрела на собеседницу: - Джи сказал, что Сынри помог твой брат… - Да, я слышала об этом, - отмахнулась Наташа, показывая, что не хочет говорить на эту тему. Я немного опешила: - Ты не общаешься с братом? - Общаюсь, но я никогда не лезу в их взаимоотношения с Джиёном. Я вмешалась однажды несколько лет назад. – Она достала сигареты, но оглядевшись и увидев семьи, детей, общественное место, не закурила. Здесь нельзя было курить, а нарушать, пользуясь связями с драконами было не в её характере. Уставившись на свои замершие пальцы, держащие пачку, Наташа ровно, отстранённо произнесла: - Я сказала Джи, что если он полезет на брата, то я его пристрелю, поэтому ему лучше грохнуть меня немедленно, чтобы не иметь преграды. Я дала ему заряженный пистолет и смотрела, выстрелит он или нет? В те годы он ещё не был таким, как сейчас, от амбиций его переламывало на пополам, жажда власти застила белый свет. Я была совсем не уверена, что его остановит моя жизнь. Процентов на пятьдесят, как и полагается. Но он не выстрелил. – Восхищение Наташей выросло ещё выше в моём сознании. Оказывается, она была очень и очень смелой! И безумно самоотверженной. – Джи отдал мне пистолет, и тут пришёл мой брат. Со своей пушкой. Он хотел убрать Джиёна, - Наташа хохотнула, - мне пришлось повторить ультиматум и брату. Правда, в Гуке я была уверена чуть больше, я знала, что этот меня не ухреначит. Вот так мы трое и разошлись. С тех пор я и знать не хочу, что там между ними происходит. Я выбирать не собираюсь, а если они посмеют заставить меня выбирать, я их обоих пристрелю, ублюдков этих. - Тебе приходилось убивать? – изумилась я, проникнувшись рассказом. Наташа засмеялась. - Ни разу! Но ты не сомневайся, у меня рука не дрогнет, если надо будет. - Я бы хотела поблагодарить твоего брата… - Ему не нужны благодарности, он никогда ничего ради корысти не делает. - А я со слов Джи поняла, что это какой-то опасный бандюган, который поставил его за услугу на счётчик… - Округлив глаза, Наташа секунду сидела молча, а потом зашлась резвым и звонким хохотом, что даже закашлялась. Чтобы погасить кашель, она запила его кофе, постучала себя по груди и отдышалась. - Ох, Джи, Джи… как был пиздоболом, так и остался. Нет, с какой-то стороны Гук, конечно, бандит… И он опасный. А Джиён у него на счётчике уже давным-давно, как я сказала ранее, агрессия не приводится в действие из-за меня. Но чтобы эта услуга его как-то обременила? По-моему, Джи просто хотел перед тобой покрасоваться. - Трудностями на пути к достижению цели? - Ну да. Если бы заказ ему ничего не стоил, он бы не выглядел героем. Впрочем, не скажу, чтоб Джи когда-либо мечтал им выглядеть, но, кто знает, всё бывает в первый раз. Вдруг ты пробудила в нём желание стать рыцарем? - Ой нет, это вряд ли, - покачала я головой. А ведь получается, что знай я раньше о возможностях Наташиного брата, то могла бы избежать всей этой очередной мороки, не связалась бы с Драконом, а позвонила Наташе и попросила помочь. Только вот близкими подругами мы с ней всё-таки не были, и она не обязана была мне помогать. Хотелось спросить о том, посодействовала бы она мне при необходимости, но я не стала. «Нет» слышать не всегда приятно. – Наташа, а ты… слышала слухи, которые ходят об отравлении Сынри? - Что это якобы сделала его жена? – уточнила первая любовь Джиёна. Я покраснела, едва заметно кивнув. Стало быть, об этом уже почти все слышали. – Да, мне знакомые говорили, что такую сплетню распускает его сестра. По крайней мере, она не стесняясь обвиняет в этом тебя. - Они с матерью меня ненавидят, - вздохнула я, опять засмотревшись на яркий цветок, наколотый на кожу. Майка на тонких бретельках позволяла видеть почти все изображения на верхней части тела Наташи. – Ты веришь в то, что это могла сделать я? - Для чего тогда бы ты просила его спасти? Как и Джи, я верю в логику. – Это меня немного успокоило. Хорошо, когда вокруг не все подозревают тебя в чём-то страшном. Наташа допила кофе. – А тебя что, волнует, что говорят вокруг? Брось, Даша, ты жена чеболя, о тебе теперь постоянно будут говорить гадости, тебя будут поливать грязью. Тебе придётся смириться с этим, научиться это игнорировать. - Это сложно. - Никто и не говорит, что будет легко. Это потребует твоих сил, труда, выдержки, терпения. Только в твоих руках справиться с этим, ведь ты не сможешь жить в вакууме, под непробиваемым колпаком. А если не справишься, то себе же сделаешь хуже, будешь всю оставшуюся жизнь мучиться и нервничать. Оно тебе надо? - Нет, конечно. – Наташа уже всё съела, на моей же половине стола ждало ещё две смены блюд. А мне захотелось к тому же и холодного мохито, само собой, безалкогольного. Летняя жара пробуждала жажду. Но переполниться едой мне не дало возвращение Сынхёна и Рины. Они закончили свои дела, и теперь мы могли отправиться дальше на поиски достойного в подарок Джиёну кольца. Торговых центров в округе было множество, но Сынхён, поняв примерно мои запросы из рассказа о том, почему я отвергла всё здесь, отвёз меня в «ION Orchard», на Орчард-роуд, в пяти минутах езды, в царство элитных бутиков и знаменитых марок. Роскошь и богатство искрились, ослепляли. Пожалуй, редкий идущий по магазину человек был хотя бы среднего достатка, разве что это был зевака, не собирающийся ничего покупать. На небольшом пятачке, среди самых известных брендов мира, расположились витрины «Тиффани и Ко», «Картье» и «Ван Клифа», носимые когда-то Грейс Келли, Жаклин Кеннеди и другими персонами их уровня. Тут-то я почти сразу же наткнулась на то, что искала: широкий платиновый перстень без каких-либо вычурных украшений. Стильный и внушительный, он оставлял внутри достаточно места для какой-нибудь фразы. Расплачиваясь за покупку, я впервые ощутила, как трачу много денег. Было даже хорошо, что их снимут безналично, напрямую с карточки на другой счёт. Мне кажется, я бы никогда не решилась стать транжирой, если бы купюры уплывали из моих рук. Это казалось таким глупым и странным, платить огромные деньги за маленькую побрякушку, от которой никакой пользы. В рубли переводить было страшно, в Томске я бы купила на эту сумму плохонькую малогабаритную однушку. Но этот мир, мир Сингапура, требовал именно таких расходов, таких трат. И мне вручили красиво упакованный в дизайнерскую коробочку перстень. Коробочка с содержимым стоимостью недвижимости. Господи, эта жизнь иногда до безобразия нелепа и безумна. Простившись с Риной и Наташей, мы поехали к гравировщику, уже ждавшему нас по договоренности с Сынхёном. Напряжение, предвосхищение, ожидание, волнение. Если какая-то радость и возникала среди этого от приближения очередной встречи с Джиёном, её портило твёрдое осознание того, что после этого из Сингапура мне придётся уехать в ближайшее же время. Все эти дни у Сынхёна я звонила и родителям в Россию, и в Сеул: в клинику - врачам, домой - Насте и Ване. С Сынри всё было без изменений, он лежал в коме. Сестра же и брат тревожились не на шутку. Им вскоре улетать, а я всё где-то пропадаю. Мне действительно захотелось обратно, но Джиён! Чёрт. Настя только поступила в университет, она никак не может задержаться и не появиться первого сентября. Ваня относился ко всему проще, но на нём лежало множество забот по хозяйству, маме и папе без него туго приходится. Я не могла разорваться, но и вечеринку у Дракона пропускать не собиралась. Хотя бы потому, что у меня есть для него важная новость. А после? После, пожалуй, уже ничего конкретного в планах не было и быть не могло. У него сейчас Тэён, у него всегда Сингапур. А я – иногда – могу появляться и по собственному желанию, когда у меня появится время. Сынхён сказал, что точного времени, к которому следует прибыть на празднество, не назначено. Опоздать из-за этого или задержаться было сложно, а вот заявиться, когда ничего не готово – запросто. Мы дружно решили, что нагрянем где-то после шести вечера, когда только-только начнут опускаться сумерки. Я пыталась тщательно продумать свой образ, но любая попытка вложить какой-то смысл в наряд, что-то обозначить одеждой вносили во внешний вид несуразность и перегибы, поэтому я обошлась белым брючным костюмом, лёгким, дышащим, элегантным и не вызывающим. У белой одежды всегда есть один несомненный плюс, она выглядит и торжественно, и просто, в отличие от какого-нибудь красного или ярко-жёлтого. Конечно, Дракон – человек-сюрприз, и всегда мог удивить, но я запомнила их с Тэён идеи о вечеринке. Вернее, её идеи, с которыми он спорить не стал. Не будет людно, не будет шумно, не будет официально. Не будет кичливо и дорого. И мне там почти все будут знакомы, это утешает и умиротворяет. Настрой был бодрый, только сложно было представить, как я выхвачу именинника на тет-а-тет, чтобы никто не заметил. Да впрочем, на других-то всё равно, почти все всё знают, а вот куда деть Тэён? Когда мы с Сынхёном въехали в район, где располагалось бунгало, я заметила несколько тонированных джипов. Раньше я не придавала значения чему-либо, что меня окружало, но, успев узнать Сингапур, что в нём вообще машин мало, в основном такси и общественный транспорт, я не могла не заметить грузные машины. На углу улицы, которая была нашей конечной точкой, стояли ещё два внедорожника, а возле них болтались подкачанные парни. Поняв, что просто так этого быть не может, я поинтересовалась у Сынхёна: - Тут везде драконы на стрёме? Мы ожидаем нападения? - Да нет, обычная мера предосторожности, - рулил спокойно водитель. – Когда в одном месте на несколько часов скапливаются влиятельные люди, это очень удобно для их врагов, можно успеть чтото подготовить и организовать. Сегодня здесь не только Джиён, но и Рина, и Йесон… и даже я, у меня тоже конкуренты и враги есть. Ну, а поскольку Тэян – шеф безопасности Джиёна, тоже приглашён на праздник и будет отдыхать, он расставил телохранителей. Это «Аяксы» - отборное войско драконов. Хотя я рядом с ними видел кого-то из якудза Ямашита, должно быть, Томохиса подстраховал сестру. В общем, расслабься и не бери в голову. Трудно было не брать в голову то, что где-то поблизости постоянно ползает опасность. Учитывая, что кто-то покушался на Сынри, пытаясь отравить его, особенно если взять во внимание, что это ревнивая бывшая любовница, то могу ли я находиться под угрозой тоже? Жена чеболя – как это до сих пор непривычно! Меня могут и захотеть похитить, чтобы требовать выкуп, да только если Сынри не очнётся, платить за меня никто не станет. Ворота открылись перед нами, мы заехали, и пространство снова захлопнулось, отгородив тихий зелёный дворик от суетности и гомозливости уличного быта. Не успела я до конца опустить ноги, выходя из машины, как услышала музыку, разносящуюся из равномерно расставленных колонок – реализация идеи Тэён воплоти. Играла группа Kodaline, Джиён всегда предпочитал инди-рок. Сам он сидел за столом под навесом, разговаривал с Наташей и Риной. Они уже были здесь. Смею предположить, что по желанию японки, боявшейся упустить хоть минуту общества Сынхёна, скованного и инертного, но от того не менее желанного. Мы двинулись к этому столу, накрытому по-царски, и смотрящемуся если не сказочно, то как-то поримски, по-античному, белый в густом изумруде сада, озаряемый золотом лучей солнца, италийская изнеженная томность послеполуденного часа. Не хватало лежаков вместо стульев, чтобы подчеркнуть аристократичность присутствующих. Кажется, Ахматова говорила, что сидя едят только рабы, а люди голубой крови – возлегают при трапезе. Мы подошли к беседующему трио одновременно с Тэяном и Тэён, возникшими со стороны дома. Оба несли в руках что-то недостающее для стола: бутылки вина, тарелки с салатами. Поздоровавшись с нами, Тэён возмущенно (но не сильно) обратилась к хозяину банкета: - И почему ты настолько жадный? Не проще было нанять официантов для обслуживания вечера? - Я принципиально хотел посмотреть, как ты будешь бегать туда-сюда. Может, у меня эротическая фантазия переспать с официанткой? – как ни в чем не бывало, просиял Джиён. Интересно, Тэён правда не понимает, почему тут нет никакого постороннего персонала или прикидывается? Я вот отлично осознавала, что на такую вечеринку для столь узкого круга друзей Джиён не допустит лишних. - А что это за музыка? Она вообще не праздничная, - нахмурилась Тэён. - Вставь в уши пробки, - посоветовал Джиён, - я вот тоже не праздничный, меня тоже поменять? – Тэян дотянулся и поставил одну бутылку вина ближе к середине стола, для другой стал освобождать место, тесня посуду. Я невольно принялась ему помогать, разглядывая исподлобья Дракона. Да, он явно не старался произвести впечатление, никакого смокинга или хотя бы шелковой рубашки, всё как всегда – удлинённые шорты, футболка с однообразным принтом. Задев бокал на высокой ножке, я его спешно перехватила, не дав завалиться, и поставила ровно, как и стоял. - Так… - проигнорировала привычно язвительность Джиёна Тэён и, оглядев всё сверху, щёлкнула пальцами: - Канапе! Точно, сейчас принесу. – И она деловито направилась обратно в дом. - Как ты её вымуштровал, - хохотнул Тэян. - Я? Ты же сам видишь, даже не пытаюсь! Ни голоса не повышаю, ни кулаками не машу. - Ты получил мой подарок? – вмешался Сынхён, усаживаясь. – Там было шесть ящиков, я заказал утром доставку. - Да, спасибо! Даже привёз уже сюда несколько бутылок на пробу. Будешь сегодня пить? - Ну… - поморщился Сынхён, почесывая переносицу. – Не знаю… Рина, видимо, кое-что понявшая из разговора, произнесла несколько вкрадчивых слов на японском. Сынхён улыбнулся ей, пожимая плечами. Она подняла руку и образовала большим и указательным пальцем маленькую щёлку: - Чотто! - Хай, чотто, - сдался мужчина, повторив её жест. Ага, «на донышке», подумалось мне. В год моего выпуска из школы это была вирусная шутка. Но сильного беспокойства сейчас намерение Сынхёна не вызвало, ведь мой хороший друг не был совсем уж запойным алкоголиком, он и в прошлом году был способен осушить бокал или два, да на том и остановиться. - У меня тоже есть небольшой подарок, - обратилась я к Джиёну. Тот приподнял брови, посмотрев на меня. – Но мне хотелось бы вручить его без посторонних. Можно? - Прямо сейчас? – игриво полюбопытствовал Джи. – Или под покровом ночи, после того, как спиртное забурлит в крови? – Наташа рядом сдержала ухмылку, откинувшись на спинку стула. - Нет, темноты для этого ждать не обязательно, - не поддаваясь провокации, ответила я, - когда будет удобнее. - Хорошо, как скажешь. – Он взял откупоренную бутылку белого вина и протянул в мою сторону. – Мэри сегодня будет напиваться или нет? - Нет, Мэри сегодня будет самой невинностью, - улыбнулась я, видя хитрое выражение лица Наташи, которую, судя по всему, Джи успел предупредить о театральной постановке. - Любишь ты всякую фигню придумывать, - бросил Тэян Джиёну, забрав у него бутылку и налив себе. - Это не я! Даша сама изумительная фантазёрка. Да почему все всегда думают плохо только обо мне? - А вам не приходило в голову, что Тэён может увидеть Дашу где-нибудь на обложке журнала или в светской хронике? – задал вопрос начальник охраны Дракона. Король Сингапура посерьёзнел и устало оплыл на стуле. - Не думаешь же ты, что Тэён насколько идиотка, чтобы действительно верить в отцовство Сынхёна? Да, нашёл в Греции совершеннолетнюю дочь, которая почему-то в совершенстве говорит на корейском языке! Народ, ну будьте адекватнее, все играют свои роли, которые их устраивают. Если кому-то хочется сохранять своё место, он не выходит за рамки, очерченные для данной ситуации. У нас только Даша второй год вкурить не может, что соваться туда, куда не просят – это плохо. - Будь хотя бы на свой день рождения поласковее, - попросила его Наташа. - Ты вообще молчи, предательница, - процедил сквозь зубы, но необычайно беззлобно Джиён. Я готова была раскраснеться из-за того, что он так остро воспринял мою ночь с Мино, которую никак не забудет, но из последующих фраз сделала вывод, что сыр-бор не из-за меня вовсе начался. - Я-то тут при чём? - Сама знаешь. - Ну да, стала кое-как догадываться, спасибо, что недавно ответил. - А я, по-твоему, должен сразу с порога сообщать обо всем, что вертится в голове? Естественно, надо спрашивать о том, что интересует. Люди твоего брата лезут туда, куда не должны. - Ничего не хочу знать! – отгородилась Наташа ладонью от Джиёна, приставив её к лицу, как заслонку. К счастью, я теперь уже кое-что знала о причинах такой реакции. - А как я должен это понимать? Сделал мне услугу, и теперь творит, что хочет? - Я тебе ещё раз повторяю – ни слова слышать не хочу! – суровее отмахнулась Наташа, протянув свой бокал Тэяну, который тот наполнил до краёв. - А твоя дружба с Черин вообще никуда не годится! – проворчал Джиён, такое ощущение, что лишь бы уже к чему-нибудь придраться. - На тебя её брат работает – это тебя не смущает? - Ой, хватит! – теперь уже взбрыкнул Дракон и, достав пачку сигарет, стал медленно вытягивать одну оттуда. В этот момент вернулась Тэён с трёхэтажной менажницей. - Так, внизу – ветчина, посередине – рыба, наверху, кажется, какой-то паштет. Джи, ты не помнишь, с чем ещё мы заказывали в ресторане канапе? - С жабьими лапками? – покривился тот, подняв на неё глаза. - Очень смешно. - С паштетом из печени золотых тигров? - Блядь, - выругалась Наташа. Джиён как-то сразу успокоился, наязвившись вдоволь и, положив ладонь на свободную руку давней подруги, вдруг миролюбиво предложил: - Пошли, покурим? Прости, я больше не буду касаться того, чего мы не касаемся. - Пошли, зарвавшаяся ты драконья задница, - поднялась Наташа, и они вдвоём удалились на террасу дома. Вот так просто? Джиёна можно остановить, если проигнорить или быть отходчивой? Надо поучиться. А, может, это со всеми людьми работает? Надо давать им выговориться, излить из себя всю ненависть и злобу, не реагируя, не встревая в перепалку. И тогда человек успокаивается сам. В воздухе тёплым дуновением проплыл запах магнолий и неспелых бананов. Вообще в Сингапуре во многих парках пахло как-то фруктово, если запахи не заглушал солёный ветер, деревья, кустарники и цветы источали сладость и насыщенность. Я покосилась на задний двор, откуда лесенка вела на пляж. Бьюсь об заклад, закат там будет красивый, хоть и не настолько, насколько в южной части страны. - Налей и мне, - подставила бокал Тэяну Тэён, - только мне красное. - Как скажешь, - услужливо отозвался он. – А ты умеешь готовить? Смотрю, всё доставили от лучших шеф-поваров. - С голода не умру, если понадобится. – Девушку явно было не смутить тем, что она поленилась приложить руку к созданию торжественного ужина. Хотя вообще-то не думаю, что в таких кругах подобное считается унизительным. Даже у меня в Сеуле была домработница, без которой я могла бы обойтись, но которую оставила при себе по её же просьбе; натерпевшись за свою жизнь, Хадича поняла, что лучше жить при ком-то, кто сможет выступить в роли покровителя, чем плутать по белому свету независимым, но абсолютно подвластным любым несчастьям и капризам власть имущих. Я тоже постепенно осознала правильность этого, я, боровшаяся за свободу ценой собственной жизни. Для чего эта свобода, если я не способна за себя постоять? Лучше довериться кому-то, кто закроет от неприятностей и спасёт от передряг. Я надеялась, что Сынри так и будет делать, но пока что приходится выручать его самого. – А, по-твоему, женщина обязательно должна быть кухаркой? - Нет, но мне нравится, когда женщина умеет вкусно накормить, - ответил Тэян. - Если ты по этому критерию будешь искать избранницу, то так один и останешься, - в своей извечной манере всезнайки сделала вывод Тэён. – Современные девушки предпочитают тратить время на что-то поинтереснее. В Штатах вообще мало кто готовит дома! - Но я-то живу не в Штатах, - поджались губы сутенёра и бандита. Когда он хмурился, я сразу вспоминала, каким он может быть, какие грехи и преступления за его плечами, на его совести. - Глобализация унифицирует общество повсюду, Корея уже не та, что ещё десять лет назад, а что уж говорить о Сингапуре, который развивается в числе самых передовых государств? - Ты считаешь феминизм признаком развития? – уточнил Сынхён, вмешавшись. - А разве это не так? Только в закостенелом и отсталом обществе у женщин приниженная роль. - А в нормальном и модернизированном приниженная роль должна быть у мужчин? – посмеялся Тэян. - Я этого не говорила, я за равенство. Чтобы Рина не чувствовала себя одинокой и отверженной, Сынхён переводил ей суть разговора, и она, узнавая о заявлениях Тэён, высоко поднимала ровные брови. Потом, когда остальные замолчали, она поделилась своим мнением, которое передал нам обратно опять же Сынхён: - Рина говорит, что в Японии девушки теперь тоже предпочитают карьеру и свободу… - Вот! А ведь Япония – очень консервативная страна, - подчеркнула Тэён. -…Но сама Рина, - закончил Сынхён, - считает, что женщина не будет настоящей женщиной, если не подчинится авторитету мужчины. - Тут как посмотреть, - задумалась пассия Джиёна, - если мужчина только тем и превосходит, что физической силой, то грош ему цена. Я тоже согласна подчиняться, но при условии, что превосходство будет обоснованным. Я внимательно на неё посмотрела, не желая участвовать сейчас в диалоге. Мне пока было некомфортно думать, что Тэён прекрасно понимает розыгрыш с «Мэри», но так превосходно играет доверие. Всё-таки, у них с Джи было намного больше общего, чем казалось на первый взгляд. Но как долго Дракон выдержит рядом кого-то, кто мыслит так же, как он сам? Ответа я на это не получу, но смогу узнать со временем, оставаясь в стороне и наблюдая. На это старательно намекал мне Джиён в последнее время? Что я не должна выходить из тени? В конце концов, собственные шишки я уже набила, опыта нахваталась, приобретённого экспериментами над собственной шкурой. Не пора ли перейти к пассивной позиции наблюдателя? Так тоже приобретается знание, порой даже более полезное, нежели изъятое из практики. Джиён и Наташа вернулись приободренными и более весёлыми, чем до ухода. Поговорили по душам, не меньше. Тэян снова разлил вино по кругу всем, кроме меня. Я пила минеральную воду и соки, косясь на порции Сынхёна. Он действительно употреблял умеренно, не пытаясь набраться или переборщить. Вечер складывался очень гармоничный, дружеский. Разве что иногда из компании выпадала Рина, если ей забывали переводить, или я, если вспоминались давние истории. Но тогда вместе со мной выпадала и Тэён. Всё-таки, самой новенькой в данном кругу была она, и это тешило моё самолюбие. Но толкового удовлетворения не приносило, особенно когда они с Джиёном оказывались держащимися за руку, или шептались тихо на ушко. Как возможно погасить ревность, если ты ревнуешь? Есть специальные методики или успокоительные? Я бы с радостью, как Наташа, желала счастья Джиёну с кем угодно, если бы ни хотела его внимания, ни ждала его взгляда. Мы пока ещё не перешли в разряд друзей, чтобы я позволила себе отпустить Джиёна, как мужчину, и воспринимать только как принадлежащего лишь самому себе человека. Вскоре приехал Йесон с женой и тремя своими детьми, извинившись, что им не с кем было оставить эту ненадёжную свору. Старшим мальчишкам было примерно десять с чем-то лет, они вполне самостоятельно отделились от взрослых, предварительно поздоровавшись со всеми и почтительно поклонившись. Младшая девочка подросла с прошлого года, но была всё такой же обаятельной принцессой в розовом платьице, обшитом рюшами. Сынхён пришёл в восторг, пытаясь добиться от ребёнка, помнит ли он дядю Сынхёна? Я думала, что мы его потеряли на весь вечер, насколько он увлёкся вознёй с девочкой, но потом Сонхва отбежала к матери, и бедняге пришлось вернуться к нам, опостылевшим недетским лицам. Тэян же как-то больше нашёл общий язык с мальчишками. Когда он ходил в дом за очередными бутылками вина, те оказывались возле него, любуясь его татуировками, свидетельствующими о тюремном прошлом, о чём-то спрашивали, что-то ему рассказывали, как все молодые, старающиеся заслужить благосклонность кого-то зрелого. Я пыталась уложить в голове, как это всё сходится: бандиты и дети, убийства и нежность, жестокость и привязанность к чему-то. Как люди умеют быть такими многоликими? Разве не Джиён говорил мне, что подлец в чём-то одном – подлец во всём? Так как же он способен казнить и издеваться, а потом улыбаться вместе со всеми проделкам ребятишек на его газоне? Нет, справедливости ради: Джиён получал меньше других удовольствие от наличия здесь детей, скорее благосклонно не обращал на них внимания, чем забавлялся, в отличие от Сынхёна и Тэяна. Это снова начало подтачивать мою уверенность в том, что стоит признаться в беременности. Да не умеет он любить детей! Не нужны они ему. Он даже на собственного племянника чихать хотел. Спору нет, он его спрятал и обеспечивал всё необходимое для его благополучия, но… разве любил? Разве дорожил им от сердца, а не по какому-то кровному долгу? Мне хотелось увидеть какое-то доказательство, что Джиён не безнадёжен. Я ждала, чтобы он подозвал кого-то из ребят, попытался поболтать с ними, взял бы Сонхву на ручки, потрепал за щёчки. Ну хоть что-то! Но Дракон оставался Драконом. Ни умиления, ни растекания от восторга, ни элементарного любопытства. Наверняка же племянник – первый в его жизни ребёнок, который оказался так близко, так постоянно, так… навязано ему для присмотра. Неужели нет никакого интереса к детям вообще? Попытаться наладить с ними контакт, общий язык. Если его сильно трогали мои наивность и невинность, то тут-то уж экземпляры куда лучше! Попытайся вынести мозг ребёнку, или что, Йесон сразу в бубен даст? Когда дочка бегала вокруг стола или куда-то отдалялась, хотя бы на три-четыре метра, он вперёд матери начинал вертеть головой в её поисках, как хищник следя за своим детёнышем. Его супруга, напротив, то и дело окрикивала сыновей, оправдываясь тем, что старший – постоянная головная боль, выдумщик до проказ, шуток и мастак попадать в лихие истории, и это в свои-то годы. Что же будет дальше? В общем, у меня создалось впечатление, что дочка была папиной любимицей, а сыновья – маминой гордостью. Хм, так кого бы, всё же, хотела я? Двойню? У меня никогда такого в родне не было, вряд ли повезёт. А у Джиёна? - Много детей – это здорово, - произнесла Тэён, проводив глазами мальчишек, отпросившихся на несколько минут до пляжа и обратно. Как это часто бывало, то, в честь чего все собрались, забывалось под влиянием другого, более увлекательного. Виновник торжества – Джиён, был не в обиде, он редко когда специально старался выпереться в центр, чтобы о нём говорили и все бы на него смотрели. Его вполне устраивало, что все болтают о том, о чём хотят. А когда о чём-то рассуждала Тэён, то он переводил взгляд на меня и смотрел, пока это не грозило стать заметным для остальных. – Я сама средняя из троих детей, всегда приятно знать, что у тебя есть брат-заступник или сестрёнка-подружка. Я предалась ностальгии о своих родных. Нас было аж пять! Вот настоящее счастье, за которое я безумно благодарна маме. Я бы хотела, чтобы и у моего ребёнка была большая и дружная семья. Хорошо, что как минимум братишка – Баром, у него будет. Пусть лучше не знают, что они не родные. Да, я не стану говорить ребёнку, кто его настоящий отец! Эта преступная морда не заслужила. Да и глядя на детей Йесона и его жены, я понимала, как важно быть по-настоящему родными и ощущать это. Но для большой семьи мне потребуется родить ещё кого-нибудь потом… Я не хочу детей от Сынри, совсем не хочу! А где их тогда надо будет взять? Приезжать за добавкой к Джиёну? Смешно. Я что-то пропустила из беседы, плутавшая в своих мыслях, поэтому прозрела от звонкого голоска Тэён: - Наташа, а у тебя есть дети? - Нет, нету, - спокойно покачала та головой. - А ты же замужем? - Да. - Давно? - Двенадцать лет. - О! – восхитилась Тэён. Да и я, хоть уже слышала эту цифру, всё равно приятно ей радовалась. В наш век, когда молодёжь не умеет создавать ничего прочного, встречать семьи, живущие десять лет и более, вместе – это здорово! В этом плане на моё душевное состояние всегда благотворно влияла сидевшая неподалёку семейка Ким, смахивающая на семьи образца советской эпохи. – А надо бы уже. - Надо? Кому надо? – свела брови к переносице Наташа. – Тебе? - Нет, ну… - А кому? Тикающим часикам? Это что за формулировка такая «надо завести ребёнка»? Кто прописал где-либо, что всякая женщина обязана родить? Сошлёшься на природу? Тогда почему природа создаёт и бесплодных тоже? – заставила смутиться и замолчать Тэён Наташа. Девушка Джиёна, уверена, не дала бы на себя наехать, если бы не ощущала подсознательно, насколько Джиён ценит Наташу, да и скорее не смутилась, а прикусила себе язык целенаправленно. – А если вот ты мне сейчас это сказала, а я уже лет двадцать лечусь от бесплодия или режу себе вены при десятом выкидыше? Ну? Чего глаза потупила? Давай, развивай свою покровительственную интонацию, кому тут что надо. А если я родила двоих или троих, но они умерли или погибли? Я что, будут вот тут прилюдно изливать перед тобой душу и плакаться, какая я несчастная баба, оставшаяся без детей? Тебе не приходило на ум, что раскидываться словами на такие вот темы – бестактно и, как минимум, признак недалёкого ума? – Тэён проняло и она, разозлившись, всё-таки ответила: - Я не хотела тебя задеть! Прости! Я просто сказала… - Ты знаешь, сколько мне встречается таких «просто сказавших»? Мне тридцать шесть, сука блядь, лет, Тэён, я от собственного отца каждый месяц слышу: «Где внуки?», а он хотя бы при этом родной мне человек, имеющий кое-какие права ко мне лезть с вопросами и заказами, в отличие от тебя. Да и тебе не шестнадцать, уж извини, чтобы не следить за тем, что ты говоришь. – Наташа выдохнула, хотя и до этого не казалась гневной, скорее той, которую в конец достали и она пытается раз и навсегда поставить точки над i, в этом у них была с Джиёном похожая манера лёгкой приблатнённости, хамоватости и в то же время умудрённости. – Успокойся, - бросила она Тэён, хмыкнув, - я не бесплодная, выкидышей у меня не было, и мёртвых детей я не рожала. Я живу по кайфу, и моему мужу со мной кайфово, и дети – такая же наша интимная жизнь, как минеты и кунилингусы, и нам решать, будем мы заниматься их производством или не будем, предпочитая шпилиться и устраивать свингерпати. А ты учти на будущее, что лезть с советами, критикой или пожеланиями можешь только туда, где знаешь всё о ситуации. Ну, и где тебя спрашивают. Тэён уставилась в тарелку перед собой, не зная, что сказать и стоит ли. Особенно неудобно было продолжать, потому что она не могла предугадать, поддержит ли кто-то её или нет. Джиён, тоже не любящий выступать третейским судьёй, предпочёл разрядить обстановку: - Ты нашла вообще у кого спрашивать, есть же люди, по которым всё очевидно. – Дракон указал рукой на супругу Йесона. – Есть женщины, рождённые для материнства, - потом его рука съехала на меня, - а есть вообще для этого непригодные. У меня спина так резко выпрямилась от непонятного никому, кроме меня, оскорбления, что по позвоночнику прошёл электрический разряд. Что?! Это я непригодная? - Это почему такие выводы? - Ну, я имел в виду на данный момент, - скорректировал себя Джиён, - может, ты вызреешь, поднаберёшься ума, опыта, степенности, тогда будет самое оно… - Материнство – это природный инстинкт, - заметила жена Йесона, - мне кажется, он либо есть, либо его нет, и если его нет, то нет никакой разницы, во сколько рожать. - Чего не скажешь о мужчинах, - вмешался Тэян, - в юности редкий мужчина станет хорошим отцом или отнесётся с трепетом к отцовству, зато с годами приходит переосмысление. - Не знаю, я всегда хотел детей, - пожал плечами Йесон, - ещё лет в двадцать мечтал о своих. - Вот твоё счастье, что ты не заделал их своей первой жене, - хмыкнул Джиён, - ну такая была сука конченная! - У тебя что ни девушка – всё сука, - укорила его тихо Тэён, уже не пытающаяся вести светскую беседу с приобщением всех присутствующих. - А что? По факту так и есть, точно так же как и большинство мужчин – козлы козлами. Порядочный человек – редкость. Много ли ты таких видела? Сонхва, побегав среди кустов и сорвав себе какой-то цветочек, вернулась к столу. Йесон сразу же попросил: - Не выражайтесь, пожалуйста, больше. И вообще, упоминать бывших при нынешних – плохой тон. - Да ладно тебе? Что такого? Вот, я могу поговорить о Кико, - повернулся к Тэён Дракон, - хочешь послушать? Или из раннего… - Обо мне не надо, поэт хренов, - попросила со смехом Наташа. - Да нет, давайте продолжим о бывшей Йесона, - попихала с иронией того локтем в бок жена, - обожаю о ней слушать, у меня самооценка растёт. - А у меня давление подскакивает, - угрюмо заметил Йесон, взяв Сонхву на руки. Жена заботливо погладила его по голове, изобразив на лице извинение и обещание не делать ничего, что его побеспокоит. Её рука, чуть опустившись, так и осталась где-то на его шее, сзади. Интимность и близость так ясно отразились в этой позе, что мне захотелось кого-то столь же близкого, кого-то, с кем так же тепло и просто. Разве смогу я достичь подобного с Сынри? Никогда. Разве позволит мне жизнь достичь такого с Джиёном? Ни за что. Поискать третий вариант? Не хватало ещё одной проблемы. Наташа всё это время пересказывала Рине подробности разговоров, на что та стала отвечать подруге. Сынхён их понимал, и тоже что-то вставил. Они трое явно пришли к взаимопониманию, и Наташа перевела нам всем: - Рина верно говорит, что воспринимать женщину, как инкубатор – это невежественно и глупо. К мужчине ведь никто не предъявляет определенного требования непременно сделать что-то в жизни? Так почему же женщина перестаёт быть самодостаточной человеческой единицей? Почему её жизнь часто ничего не значит, если она не произвела потомство? – Наташа достала сигареты, кивком спрашивая Джиёна, пойдёт ли он с ней. Он подал знак согласия, но женщина всё-таки завершала своё рассуждение: - В странах Средней Азии ещё несколько десятилетий назад, а кое-где и до сих пор, если женщине на улице становится плохо, её просто отталкивают с прохода. В заметках путешественников начала двадцатого века можно встретить дикие вещи! Если на лошади или машине сбивалась женщина, ей не оказывали помощь – убирали с проезжей части и всё, хоть умри она, если в себя не придёт. Да ещё в середине прошлого столетия в тысячах мест на земле кормили только мальчиков, а жена и дочери голодали, глядя, как ест глава семьи с сыновьями и братьями. В Китае до революции была та же картина, баба должна была рожать и всё, в остальном она – не человек. А если не рожала – выбрасывалась, как ненужная вещь. Это что – так природа задумала? Утверждать, что дети – смысл и цель жизни, это пропагандировать геноцид бесплодных. Что они должны сделать? Пойти и повеситься, самоликвидироваться, как биомусор? Да среди таких куда больше умных и приличных людей, чем среди многих одуревших от своих чад мамашек. Я была с этим согласна, но молчала, в то же время желая как-то гордиться тем, что ношу в себе новую жизнь. Но, в самом деле, разве могла я из-за этого претендовать на превосходство перед той же Наташей? Из-за того, что я забеременела, а они с мужем счастливо жили друг для друга, чем я становилась лучше? Джиён с подругой ушли курить, а жена Йесона, обращаясь к нам всем и ни к кому конкретному, спросила: - Я тоже выгляжу, как одуревшая мамашка? Или сохранила адекватность? - Родная, она на тебя даже не намекала, - успокоил её муж. - А я вовсе не имела в виду, что без детей нет другого смысла в жизни, - стараясь теперь подбирать каждое слово, промолвила Тэён. - Джиён бы тебе на это сейчас сказал, - засмеялся Тэян, - что рожай детей или не рожай – смысла в жизни нет в принципе, так что чего спорить? - О-о, не напоминай мне эту его прошлогоднюю муть! – подав дочери тарталетку, к которой та тянулась, замахал рукой Йесон. – И ему не напомни, а то опять разведёт дебаты. Удивительно было встречать такое отношение к философии Джиёна. Для меня она стала неким открытием в жизни, чем-то шокирующим и не охватываемым, а его знакомые и друзья воспринимали глубинные мысли Дракона, как жужжание назойливой мухи. У всех были свои идеалы, свои пристрастия и проблемы, каждый занимался тем, что выбрал сам, и был достаточно зрел и устойчив в своём мировоззрении, чтобы перенимать джиёновское. Тот же Тэян был верующим человеком, читал Библию, знал молитвы и верил в Бога, и Джиён не трогал его и его убеждения, почему я раньше не задумывалась над этим? Мне стоит стать твёрже. Но, тогда, интерес ко мне пройдёт? Или Джиён почувствует себя совсем одиноким, ведь не с кем будет делить собственную концепцию бытия? - У нас в Корее есть поговорка, - как обычно запоздало среагировал на всё Сынхён, долго сидевший молча. Все заинтриговано повернулись к нему. – Даже десять детей не заменят тебе одну жену. – Не поднимая взгляда, он плеснул себе ещё вина и отпил. Кажется, все здесь поняли, какие мысли у него в голове бродили в эти минуты. – Даже в Коране, если не ошибаюсь, есть строка о том, что в судный день не будут иметь значение ни дети, ни деньги. Мужчина понесёт ответ за грехи собственные и грехи жены. – Сынхён поднял лицо и оглядел нас всех. – Как можно говорить, что единственное, для чего нужна женщина – дети? Это бредни сумасшедших, которые никогда не поймут, что вообще такое жизнь и, тем паче, совершенно не поймут, что такое смерть. Извините, - размеренно и вежливо поклонился он, встал и удалился куда-то. Я проследила, чтобы его направление не было к проливу. Нет, он ушёл в дом, разминувшись с Наташей и Джиёном, пришедшими обратно. - Кто обидел нашего смутьяна и забияку? – саркастично спросил Джиён. - Жизнь, - многозначительно ответил Йесон. Они с Драконом переглянулись, и именинник всё понял. - Что ж, давайте, что ли, веселиться? Это вечеринка! Тэён, детка, сделай музыку чуточку громче. - А можно поставить что-нибудь другое? - Поритмичнее? Ладно, можно. Последним приехал задержавшийся Дэсон. С хохотом он сообщил Джиёну, что так и думал – толпы свободных девчонок не будет, поэтому и торопиться некуда. Сынхён вернулся за стол, атмосфера наладилась, чему немало способствовало распитие алкоголя. Я одна сидела трезвее трезвого. То есть, в моём отряде непьющих была ещё пятилетняя Сонхва и два мальчишки, не достигших подросткового возраста. По-моему, самая достойная категория. Но и этой моральной опоры меня вскоре лишили. Стукнуло десять часов, и госпожа Ким увела детей укладываться. Разговоры сразу полились откровеннее, безобразнее, похабнее и всё в этом духе. Мне очень не хватало аперитива для достижения такого же настроения, но выпивка – табу. Тэён с Наташей больше не разговаривали. Они вроде бы закончили на мирной ноте, но затаённая в Тэён обида прослеживалась. Без ругани и возобновления спора, девушки словно не замечали друг друга, умудряясь даже вливаться в разговор с одними и теми же людьми поочередно, но не пересекаясь замечаниями. Категоричность и заносчивость Тэён, уверенной в своей правоте, правильности и осведомленности, не в первый раз доводила её до ссор, вспомнить только вагинальную корону, которую Джиён никак не мог забыть. Иногда мне делалось неуютно, ведь все хмелели и расслаблялись, а я – нет. Из-за этого я вызывалась приносить и уносить что-либо, чтобы как-то отвлекаться на что-то. Относя очередные опустевшие тарелки, я вошла на кухню и наткнулась там на супругу Йесона. Она достала из холодильника бутылку с водой и пила из горлышка. - Душная ночь, правда? – улыбнулась она мне. Я кивнула, ставя тарелки у раковины. – Меня жажда замучила, на столе вода кончилась, а вина много пить не хочу. Весь вечер потягиваю один единственный бокал, надеюсь, меня не спалили? - Я бы не заметила, если бы вы не сказали, - засмеялась я от её заговорщического вида. - Просто в каждой компании есть человек, который начинает пытаться всех споить, но особенно того, кто пить много не хочет. Обычно на сингапурских торжествах таким был Сынхён. – Я опять об этом вспомнила. А ведь правда! – Но, кажется, что-то изменилось, и я могу расслабиться? - Да, он и сам пьёт намного меньше. Даже почти не пьёт, - подтвердила я. Убрав воду, женщина подошла ко мне и сочувственно положила руку на плечо. - Я слышала о твоём муже. Мне очень жаль, надеюсь, он поправится. - Я тоже… - Мне вспомнились её утешительные слова, сказанные на нашей с Сынри помолвке, о том, что страдания всегда проходят, а потом нам даруется вознаграждение. В точности я не помнила, но женщина поддержала меня тогда, показавшись мудрой и человечной. Такой же она оставалась и сейчас. - Джиён попросил называть тебя Мэри, что у него за блажь такая? - Не обращайте внимания, просто так надо. Ему кажется, что так надо. – Я поискала ещё закуски и, найдя их, стала составлять на поднос. - Помочь? - О, спасибо. Возьмите одну тарелку, остальные я донесу. - Странно, что этим занимаешься ты, а не Тэён, - во взгляде с лёгким прищуром проскользнуло понимание слишком многого. Мне показалось, что на кухне не только я в курсе нас с Джиёном. - Мне не трудно, да и, она выпила, а я нет – крепче на ногах стою. - Как она тебе? Мне не нравится, - услышала я честное признание. - Ну… своеобразная. Но вроде бы беззлобная. Мы вернулись к столу вместе. Йесон сразу же поймал руку жены и взял в обе свои, положив на колено, словно месяц её не видел и жутко соскучился. Джиён болтал с Наташей, упиваясь какими-то воспоминаниями о юности, шутя и смеясь. Тэён это не приводило в восторг, но она держалась стоически, как спартанец в Фермопилах. Специально ли Джиён раздражал её, что любил делать со всеми своими девушками, судя по всему, или переключал ревность и подозрительность в другую сторону, отводя от меня? За вечер было выпито не меньше пяти тостов за Джиёна, и ещё столько же за всякое разное – остальное. Получившая разрешение от Джиёна, Тэён стала руководить музыкальным фоном, и порой там звучали красивые медленные композиции. Дракон не преминул пригласить её за это на танец. Танцевали и Йесон с женой, и Сынхён с Риной. Меня пригласил Тэян. Вечер был бы чудесным, если бы не так много незримых и зримых «но». Около полуночи началось шатание всех повсюду. Кто-то курил, кто-то танцевал, кто-то отходил в туалет. Людей было не так уж много, но я перестала успевать следить за передвижением. В результате спустился старший мальчик – Джесоб и, заявив, что ему не спится, выбил себе право ещё посидеть со взрослыми. Мать налила ему чай, добыла пирожное, и велела особо уши не развешивать, но любопытные и сообразительные глаза отрока говорили о том, что совет канул в бездну пустоты. Тэён увлеклась беседой с Йесоном, на которого работал её бывший, тот самый, которого она бросила ради Джиёна. В этот момент я заметила пропажу именинника. Его нигде не было видно и я, подразумевая, что иду в туалет, направилась в дом, на его поиски. Даже если Джи тоже отчалил в уборную, я поймаю его на выходе и, наконец, поговорю с ним. Напиваться до потери сознания он не умел, поэтому должен будет понять, о чём я ему толкую. Обшарив весь первый этаж, я увидела на террасе лишь курившую Наташу, болтавшую с кем-то по телефону. Поднимаясь по лестнице, я молилась, чтобы Джиён не додумался упереться на пляж. С него станется, а я ищи! Так, а в какие комнаты можно заглядывать? Где-то же здесь дети спят. Покричать, чтобы мне отозвались, тоже не вариант. Стараясь сильно не топать, я пошла по коридору, когда одна из дверей открылась сама, и из неё показалась рука Джиёна, поманившая меня внутрь. Растерявшись на мгновение, я тряхнула головой и поспешила войти. Это была одна из гостевых спален, выдержанная в таком же бело-синем стиле, как и та, в которой я ночевала в предыдущий раз. - Разве я громко шагала? – закрыв за спиной дверь, спросила я. – Как ты понял, что это я? - Ты, Наташа, Тэён – меня бы устроил любой вариант, - хохотнул он, поведя бровью. В его пальцах искрился бокал с виски. Я цокнула языком. - В султаны подался? Прекрати. - Да ладно тебе, лучше ж лопать тортик всем вместе, чем говно в одиночку. - Это ты-то тортик? Ха! И вообще, не заводи разговоры о полигамности, на меня плохо влияет Тэён, хочется спорить и что-то доказывать. - Это в тебе и без неё имелось. Вы обе те ещё мозгоклюйки. - И это говоришь ты? А сам ты тогда кто? Мозгоклюй? - Об этом позже, давай перейдём к делу – где мой подарок? – Джиён по-детски расплылся и, отступив, сел на кровать, будто был уверен, что обещанным сюрпризом будет стриптиз. - Что ты так смотришь? Я раздеваться не собираюсь. - Ладно, минет можно и одетой сделать, - пожал он плечами. Я приложила ладонь к лицу. Нет, он шутит, разумеется, всерьёз Джиён никогда бы не подумал, что я готовлю нечто подобное. Или подумал бы? Я убрала руку и ещё раз на него посмотрела. – Но, вообще-то, я бы предпочёл обычный секс, а не оральный. - Джи, поскольку я уже не понимаю, прикалываешься ты или нет, я пойду по заданной траектории. – Открыв сумочку, я достала из неё подарочную коробочку и, подойдя к мужчине, протянула её. Джиён задумчиво взял. - Так… и что бы это могло быть? - Хочешь попытаться угадать? - Презерватив? Целая пачка сюда бы не вошла, но один-то точно влезет… - Это не он. -… Чтобы я больше не оплошал, да? Как в апреле. - Да нет же, ты… - Джиён оторвал глаза от коробочки и устремил их к моим. Я замерла. Что он сейчас сказал? Чтобы не оплошал, как в апреле? На его губах медленно растягивалась коварнейшая улыбка. У меня в голове вихрем пронеслось всё: подколы с алкоголем, про непорочное зачатье, его странные попытки уединяться при курении, его неуместное заявление, что я непригодна для материнства. Разнообразные кусочки, полетав, отлетели чуть подальше друг от друга и, взяв разбег, со всей силы соединились в одно целое и точное убеждение. – Ты… ты знал! – ахнула я. - Что именно? Что ты забеременеешь или что беременна теперь? - Господи, мне страшно предположить насчёт первого… ты же говорил, что забыл обо всём! Что увлекся! Что ты не планировал этого… - Говорил. - Ты говорил, что никогда не врёшь мне! – чуть ли не всхлипнула я, осаживаясь на стул. - Но мы в ту же ночь разобрались, что это было неправдой. Я ведь говорил, что мы никогда не переспим… - Боже! – согнулась я, запустив пальцы в волосы. - Если тебя это хоть немного успокоит, то я не мог знать наверняка, что ты забеременеешь. Но во всём остальном… пора бы тебе уже привыкнуть к тому, Даша, что я всегда и всё знаю.