Когда Тэян вернул меня в квартиру Сынхёна, того в ней ещё не было. Новость о спасении жизни Сынри приободрила меня, но одновременно с тем наложила долговое обязательство перед Джиёном. При его друге, телохранителе и доверенном лице звонить было неудобно, и всё же я понимала, что требуется сказать «спасибо». Хоть Тэян и понял в какой-то момент, что нас с Джиёном связывает нечто большее, чем озвучивается и виднеется, всё же, я привыкла действовать без посторонних глаз. Было ли моё поведение в последние дни достаточно вежливым, чтобы обойтись без благодарностей? Учитывая мой ночной отказ – не думаю, однако я всегда относилась к тем женщинам, что считают оплату телом неприемлемой, и Джиён это знает. Несмотря на то, что я отдалась бы ему и бескорыстно, по чувствам и огромному желанию, обстоятельства складывались так (или их так складывал Дракон), что я бы выглядела именно платящей натурой. И всё же, обращаясь к Джи несколько дней назад, я прекрасно понимала, что ввязываюсь во что-то, влекущее за собой непременные последствия. Я достала мобильный и набрала его номер. Лучше обойтись искренними словами, а если с той стороны и потребуют какой-то дани за услугу, то там станет видно. Надо решать проблемы по мере их поступления, а не угнетать себя заранее тем, чего может и не быть. - Да, Даша? – вечно насмешливым голосом, изредка меняющим свою тональность на минорную и чуть чаще на ещё более мажорную, откликнулся Дракон. - Звоню сказать тебе «спасибо». У Сынри были врачи, ради которых я сюда приехала. Они предотвратили летальный исход отравления. - Ну… - протянул Джиён, и только помолчав, добавил: - Не могу сказать, что я рад или расстроен от этого события, но если ты этому рада, то наша цель достигнута. - Неужели у нас была общая цель? – невольно хмыкнула я. - Они у нас бывают чаще, чем ты можешь себе представить. - Например? - Взорвать мозг собеседнику. – Я засмеялась. Он тоже. - Нет, я делаю это ненамеренно, Джиён, - уточнила я, - а ты вот специально издеваешься. - Ничего подобного, это моя манера общения. Врожденная. – Мы снова замкнули зубы и губы. Слова как-то не шли, мысль не вырабатывалась. Я не знала, требуется ли какое-то дополнение, а вот так распрощаться рука не поднималась, самой оборвать диалог… Когда ещё смогу с ним поговорить? – Значит, только «спасибо», да? – произнёс Джиён. Так и думала, что подобное проскочит. - Ты когда-то сказал, что у меня нет ничего, что я могла бы тебе предложить, так что, прости, кроме спасибо и нет ничего, по твоему собственному утверждению. - Но я же кое-что нашёл! А ты повредничала накануне… - Для кое-чего у тебя есть Тэён. Она не была похожа на обидевшуюся с утра, честно говоря. - Тэён умеет не показывать то, что происходит на сердце. Тебе не мешало бы этому у неё поучиться, полезное свойство в нашей жизни – скрывать эмоции. - Полезное свойство в нашей жизни – не иметь чувств, эти эмоции провоцирующие. - Намекаешь, что она меня не любит? - Нет, я не об этом. Хотя… не знаю, возможно, мне кажется, что между вами сплошная фальшь. - То есть вариант, что каждый человек любит своеобразно, тебе в голову не приходил? - Не начинай. Давай не будем трогать содержимое моей головы? С твоей точки зрения, может, там и бардак, который стоит привести в порядок, но мне-то прекрасно известно, как хозяйке, что где лежит. - Может, я хотел подарить недостающие предметы интерьера? - Знаешь, в твоём случае ты выглядишь как гость, который совершенно не знает вкусы тех, к кому идёт на праздник. Он дарит ужасно вычурную, возможно очень дорогую, крупногабаритную вазу, считая, что её обязательно оценят, но на деле эта ваза приводит хозяев в оцепенение, они улыбаются натужно, а сами в тот же момент уже представляют, как понесут эту хрень на помойку, потому что она абсолютно не вписывается ни в один угол их жилища. Я доступно объяснила? - Я в восторге от того, как ты живописно научилась пользоваться аллегориями. Но ты вся вот в этой привычке не изымать не из чего выгоду. Вазу можно продать, а не выбрасывать. Или передарить. - У нас в России говорят, что подарки не дарят. - А иначе что? – захотелось выяснить Джиёну. - Эм… ну… - растерялась я, ведь о последствиях поговорок речи никогда не идёт. – Наверное, удачи не будет. Или больше тебе никто ничего не будет дарить. - Это если спалят, куда ты сбагрил впаренный хлам. Даша, будь реалисткой. Если тебе что-то подарили, то оно твоё, и все права на эту вещь в твоих руках, и ты можешь делать с нею, что хочешь. Ломать, выбрасывать, продавать. И дарить. - Почему у меня такое ощущение, что у тебя какой-то подтекст в этом всём есть? - Только не говори снова, что я подразумеваю людей, когда я говорю о вещах. У тебя маниакальное стремление сравнивать людей с вещами, используя при этом меня, как прикрытие. - Я сейчас ничего такого не сказала! – возмутилась я, оправдываясь. – И не ври, ты ведь подразумевал людей? Или что-то с ними связанное… чувства, хотя бы? - Даша, иногда тебе следует быть проще, видеть то, что показывают, слышать то, что говорят. И не более. - Это с тобой-то так делать? Как же. – Интонация моя не бросала вызов, и я не пыталась задирать Дракона, и поскольку разговор вышел мирный, то и зацепиться было не за что дальше. Он опять молчал. Я опять молчала. Быть проще… В этом есть некоторый смысл. Меня саму, вместе с моей жизнью, усложнил Джиён. Приучил искать подвохи, подозревать всех во всём, не доверять, плести интриги. Но разве моё спасение когда-то было обретено не благодаря тому, что я не стала играть по законам этого мира, выстроенного Драконом? Почему бы не тряхнуть стариной, и не стать той самой собой, которая не боялась услышать ложь, а даже не думала о том, что ей могут наврать в ответ на банальные и незамысловатые вопросы? В конце концов, я исчерпала сегодня идеи, как подобраться к разгадке интересующей меня тайны, оставался единственный выход. – А что не так с твоим домом на Сентозе? - А что с ним не так? – не скрывая того, что понимал причины моего любопытства, изобразил изумление Джиён. – По-моему, он максимально приближен к совершенству. На мой вкус. - Почему же ты перестал там жить? - Я? Нет, не перестал. Я не живу там с Тэён, а это совсем другая категория проживания. - Тогда я могу там побывать? – пошла я напролом. - А ты хочешь? - Хочу, - не стала я скрывать. - Хорошо, - поразил меня ответ Джиёна, я даже насторожилась, не специально ли он создавал ореол секретности, чтобы заманить меня в ловушку? – А если я там снова приставать буду? - Думаю, я пущу в ход дипломатию, и постараюсь вновь выдержать дистанцию. - Значит, ты решительно хочешь там побывать? - Годы берут своё, Джиён, раньше ты понимал с первого раза. – Он опять засмеялся. - Как мило, напомнить мне о приближающейся старости. И нашей разнице в возрасте. Ты её ощущаешь? - Нет. А ты? - Когда ты тупишь – бывает. - Сам ты тупишь, - не обидевшись, но всё равно насуплено проворчала я. - Завтра утром заеду за тобой. Съездим на Сентозу вместе. - Во сколько? – не верила я своей лёгкой и быстрой победе. – В восемь, девять? - Даша, ты выпрыгнула прежде, чем самолёт приземлился? Сильно ушиблась? Я когда-нибудь вставал в такую рань, чтобы заехать за тобой в девять? - Ты сказал утром, вот я и… - Утром, да – моим утром. Где-то между одиннадцатью и двенадцатью. Проснусь, выпью кофе и приеду. Так понятнее? Из подъезда не выходи, я заеду на подземную парковку, позвоню тебе, и тогда спустишься. Ясно? - Яснее некуда. - Ну всё, тогда до завтра. – И Дракон положил трубку. Я не сразу оторвала свою от уха, будто дослушивала какое-то эхо его голоса, или запоздалые слова нежности, каких-то признаний должны были выскочить после гудков. Он приедет! И повезёт меня туда, куда не возит Тэён, где не хочет с ней жить. Повёз бы он меня туда, если бы там жила другая женщина? Или это новый эксперимент, и он собирается натравить двух своих любовниц друг на друга? Тэян ведь подтвердил, что особняк недосягаем из-за Руби. Что же это за Руби? Здоровенный мастифф, с которым не могут совладать, который всех кусает? Я едва не рассмеялась в голос, представив, что Руби могла бы быть третьей собакой, которая звонит своему хозяину на мобильный. У меня точно крыша едет в этом Сингапуре. Из-за мнительности или пустых суеверий, я решила не говорить Сынхёну о своих планах на завтра, но он сразу же заметил моё взволнованное, приподнятое настроение, едва переступил порог дома. Однако ничего не спросил. Кто знает, может, Джиён ему рассказал обо всём сам? Может, когда я ему звонила, Сынхён вообще стоял рядом. Как бы то ни было, я рассказала о спасении Сынри врачами, и он мог списать мою радость на эту новость. Мой заботливый корейский папа предложил посидеть гденибудь в ресторане вечерком, но я отказалась, взявшись готовить ужин. Некоторые рецепты из настольной книги, одолженной мне некогда Мино, наизусть держались в голове. Я уже умела правильно рассчитывать дозу соевого соуса в блюдах, правильно варить рис, чтобы он не оставался твёрдым и не разваривался в кашу, даже знала некоторые водоросли, которые прекрасно подходили к супам. Продолжительное пребывание в Азии давало о себе знать. Сынхён остался доволен тем, что получилось. Взяв по тарелке лапши с говядиной, мы уселись в гостиной перед телевизором, одетые в домашнее. Ничего захватывающего не шло ни по одному каналу, поэтому фильм, на котором мы остановились, скорее служил фоном ради разнообразия, чем объектом сосредоточения. - А ты об имени ещё не думала? – спросил меня Сынхён. Он был настолько поглощён идеей ребёнка, что постоянно возвращался к ней. Жаль, что он так и не стал настоящим отцом, думается мне, из него бы вышел отличный. - Прям вот так чтобы засесть и определиться – нет. К тому же, я ещё не знаю, кто будет, мальчик или девочка. - Ну, а хотя бы примерно? - Насчёт женского имени я давным-давно себе давала обещание… - на вопросительный взгляд Сынхёна, я улыбнулась: - Да, девочки такие, едва научившись ходить, уже планируют своё материнство и семейную жизнь. Так вот, с детства я хотела себе дочку по имени Любовь. – Я произнесла имя по-русски и, чтобы Сынхёну стало яснее, повторила на корейском: - Саран. - Любовь? В России есть такое имя? - Да, в поколениях постарше оно было очень распространённым, а у нас в семье с ним вообще связан особый анекдот, благодаря бабушке, - я махнула рукой, показывая, что это внутренние заморочки, не столь впечатляющие, чтобы их объяснять. – Но в Корее «Саран» называют домашних питомцев, а не детей. Я бы не хотела, чтобы над ребёнком смеялись и дразнили, в школах достаточно беспощадное отношение среди сверстников, а моему… - я погладила живот, посмотрев на него, - малышу, видимо, придётся учиться именно в Сеуле. - Это не проблема, значение можно найти в китайских иероглифах, а имя звучать будет иначе, вполне нормально. Но, в целом, кто посмеет обижать этого ребёнка? – повёл бровью Сынхён. - Никто не будет знать, кто его отец, - напомнила я, - а Сынри, раз уж его даже отравить кто-то рискнул, не настолько авторитетная личность, чтобы к нашей семье относились с почтением. Ко мне и его-то семья относится с яростным презрением и отторжением. - Всё наладится, Даша, - улыбнулся приободряюще он (или постарался, чтобы это выглядело таковым, потому что улыбка Сынхёна всегда ненароком содержала каплю грусти), и похлопал меня по руке. – Если возникнут какие-то неприятности, ты знаешь, что всегда можешь обратиться ко мне. Ну, а если это будет мальчик? - Ох, а вот тут я вообще теряюсь! Я хотела назвать его как-нибудь… ну… со слогом «ён» в имени. Но сделать это без оглядки на Сынри? Я понимаю, что это не его ребёнок, но жить-то нам вместе… И он будет растить его и обеспечивать, не могу же я не считаться с мужем? А называть по традициям его семьи – совсем неуместно. - Да, дилемма, - кивнул Сынхён. - Ещё какая! – пошире распахнула я глаза, показывая озадаченность. – Благо, впереди ещё есть время. Возможно, решение придёт само, из ниоткуда. - Часто хорошие варианты так и появляются, - согласился мужчина. Мне не терпелось дожить до завтрашнего дня, поэтому я ушла спать пораньше. Уснуть быстро я не сумела, предвкушая поездку с Джиёном и стараясь не фантазировать лишнее, но зато проснулась ни свет ни заря. Этого ещё не хватало! Придётся томиться ожиданием, когда выспится Джиён и соизволит подъехать. Но делать было нечего, позвонить ему и разбудить пораньше – испортить его настроение, он начнёт ворчать и, чего доброго, передумает устраивать мне экскурсию в свой дом. Я как можно тише мешала свой чай маленькой ложечкой, когда на кухню вышел Сынхён. Халат плотно запахнут, под ним пижама. - Я тебя разбудила? – виновато покосилась я. - Нет, мы же вчера не поздно легли. – Он потёр глаза. – Сейчас умоюсь, и тоже приду завтракать. Воспользовавшись его отлучкой, я поискала себе занятие. Надо поставить чайник, достать ему чашку, быстренько нарезать какой-нибудь фруктовый салат, фруктами-то Сынхён холодильник буквально завалил, только и успевай грызть, жевать и перерабатывать. За суетой он не заметит, что я нервничаю и чего-то жду. Вскоре он вернулся и уселся, сказав, что не стоило беспокоиться – он бы и сам себе сделал чай и еду. - Ничего, мне не трудно, - бросила я взгляд на часы и села на своё место. - Куда-то собираешься? – Чёрт! Смысла врать и скрывать не было. - За мной обещал приехать Джиён, - посмотрела я в глаза Сынхёну. - Какие у вас планы? – осторожно попивая чай, чтобы ни капли не протекло по стенке чашки, откинулся мужчина. - Да так, покататься… пообщаться. - Не позволяй ему собой манипулировать, - сказал Сынхён. - В каком смысле? - Не теряй самообладания. Не нервничай – тебе сейчас нельзя. - Да, я знаю, но… не думаешь же ты, что он может причинить мне вред? - Вред вряд ли, но ты знаешь Джи не намного хуже меня. То, что он считает обычной шуткой или забавой, может заставлять людей терять контроль над собой. - Ну, в принципе, если меня не бросят в бассейн с акулами, едкие подколы я как-нибудь переживу.- Допив чай, я поднялась и поставила посуду в раковину, приготовившись её мыть. – Спасибо, что поддерживаешь меня, Сынхён. Мне ужасно повезло, что рядом есть ты, иначе не знаю, что бы и делала. - Не стоит, Даша, я ведь не ради чего-то это делаю. У меня нет никаких задних мыслей. - Я знаю. – Едва включив воду, я выключила её и развернулась к нему. – Сынхён, если ты помогаешь мне, если понимаешь, что люди умеют страдать, чувствовать и многие слабы, и им нужна помощь… почему ты продолжаешь участвовать в работорговле Джиёна? Почему не прекратишь это? Почему не воспрепятствуешь? - А смысл? – пожал он плечами, не стыдясь. Наши взгляды встретились, но ему действительно не было неловко от того, что они творят! А я-то думала, что Сынхён стал добродушным папочкойлапочкой. - Ты имеешь в виду, что Джиён найдёт на твоё место другого? - И это тоже, но есть и другая сторона медали. Я действительно не вижу ничего предосудительного в этом. - Да как же так? Выходит, ты щадишь меня не искренне? Разве можно понять меня и пожалеть, не пожалев других таких же девчонок? Ты думаешь, они какие-то другие или намного хуже? - Разве у тебя не было яркого примера в лице… как звали ту, другую, чей сын теперь у вас с Сынри? - Вика, - с досадой и приглушено произнесла я. - Да, Вика, - произнёс Сынхён с «б» вместо «в», никак не дававшейся носителю корейского языка. – Тебе самой её жалко? Тебе до сих пор хочется ей помогать? Она продала собственного ребёнка. - А что она должна была делать? – Я презирала этот поступок и не могла его оправдать, но из чувства противоречия хотела доказать Сынхёну, что они ещё хуже, и не им решать, кто плохой. – Если бы не похищение, бордель и вся та ситуация, она бы спокойно жила и горя не знала, а из-за таких, как вы и Сынри, она забеременела и была выброшена без гроша в кармане в какую-то российскую глубинку… - Нет, это с ней произошло из-за тебя, - напомнил мне Сынхён, - в борделе Тэяна ей бы сделали аборт и она как минимум лет пять-семь жила там в роскоши, сытая, красиво одетая, с услугами косметолога, массажиста и врача. - Хорошо, а потом? Нижний бордель? – Сынхён тяжело вздохнул и, поставив опустошенную чашку, сплёл пальцы рук и зацепил их за колено. - Сразу скажу, что я не оправдываю всё это и не пытаюсь выставить принуждение работать в борделе за благотворительность. Но выдам тебе немного статистики. Выходящие из товарного вида путаны, разумеется, не содержатся в борделе Тэяна для вип-клиентов. Если девушки в течение двухтрёх месяцев не востребованы, их оттуда выпинывают, грубо говоря. Куда? Да, в нижнем борделе оказываются часто, но, не поверишь – по собственному желанию. - Не поверю, - покачала я головой. - У половины путан за годы работы образовываются связи или знакомства с охраной или клиентами. Когда им исполняется лет тридцать, тридцать пять, многие находят работу горничными, уборщицами, продавщицами. Их устраивают знакомые. Без знакомств это невозможно, потому что документов у них нет, и заниматься оформлением подобного никто просто так не будет. Удачливые путаны изредка выходят замуж или становятся постоянными любовницами за пределами борделя, неплохо устраиваются. А есть такие, смею предположить, какой стала бы Вика. Они лениво прозябают в борделе год за годом, ничем не занимаясь, не налаживая связи, не развиваясь, не уча языки, необходимые в таком интернациональном месте, как Сингапур. Они просто раздвигают ноги и считают это простым и доступным путём к беззаботной, обеспеченной и красивой жизни, и когда вдруг выходят из строя, и мужчины больше их не заказывают, они садятся в лужу, у них паника. Как же так, разве нельзя вечно спать с мужчинами и за это получать еду, красивые апартаменты, платья и драгоценности? Тэян им говорит: пошли вон. А они упираются, потому что не хотят ничего менять, это же надо будет начинать думать, нести за себя ответственность, да просто работать, а не лежать на лопатках! Стереть маникюр, приобрести на ладонях мозоли, делать что-то. Тогда Тэян им предлагает переехать в другой бордель, где можно продолжать заниматься тем же самым, только чаще и в условиях похуже. И соглашается каждая вторая. Да, увидев, что такое нижний бордель, они истерят и рвутся на свободу, потому что рассчитывали и дальше на санаторные условия. Но суть не в этом. Они добровольно выбирают путь проститутки до конца жизни, не потому, что им жестоким обращением вбили это в головы, а потому, что ощутили все прерогативы этого положения. - И что же, нет таких, которые получив «расчёт» в борделе Тэяна, вышли бы на свободу и попытались вернуться домой? - Есть. Изредка девушки отправляются в посольства своих стран, стараются восстановить документы и выехать. Я не отслеживаю каждый случай, но знаю, что регулярно получив паспорт, уезжают не на родину, а куда-нибудь на Филиппины или в восточный Китай, на заработки. Хотя мне запомнился один эпизод. Тайская девушка обратилась в своё консульство, ей там взялись помогать, а в итоге оказалось, что тайские чиновники были в сговоре с тайской мафией, и её перепродали в бордель Тайланда, где, скорее всего, она закончила жизнь, как и в нижнем. - Господи, - прошептала я, отвернувшись и потерев лоб. – Замкнутый круг и безысходность. Преступность повсюду, а она рождается из-за людей, которые считают, что у них есть права над другими людьми, или у них просто больше прав. И ты тоже так считаешь! - А разве это не так? Мы рождаемся разными, кто-то умнее, кто-то сильнее, кто-то красивее. И тогда происходит обмен - кто-то делится своим взамен на чужое, или захват, и кто-то применяет своё превосходство для того, чтобы получить или уничтожить чужое превосходство. Гуманизм – изобретение человечества и его «цивилизованности», а «цивилизованность» - искусственное понятие, подразумевающее положительность прогресса. Но это опять же мнение людей. Нигде не доказано объективно, что прогресс – хорошо. Единственное, что могут делать разумные люди, это расставлять приоритеты, пользуясь, как и я, например, оценкой окружающих по достоинствам. Достоинствами, опять же, для каждого является что-то своё. Моему пониманию достоинств соответствуешь ты, поэтому ты попадаешь в приоритетное отношение, исходя из которого я перестаю применять своё превосходство. - Как же вы, всё-таки, похожи с Джи, - вздохнула я. - Потому мы и друзья, - пожал плечами Сынхён. Теперь он сам посмотрел на время. – Во сколько Джи обещал заехать за тобой? - Сказал, что как только выспится и выпьет кофе – так сразу. Очень неопределенно, в его духе. - Тогда я его не дождусь, мне надо в офис, - поднялся Сынхён и, поблагодарив меня за порцию салата и чай, удалился собираться. Вымыв посуду и проводив его из дома, я и сама принялась приводить себя в порядок. Было около десяти часов, и я понимала, что как медленно ни стану причёсываться и выбирать наряд, всё равно буду готова задолго до того, как прибудет Джиён. У меня зазвонил мобильный. Я посмотрела на экран. Джиён! - Алло? - Я подъехал, спускайся. - Ты прикалываешься? Сейчас начало одиннадцатого, - я замерла с расчёской в руке, - ты говорил, что приедешь после одиннадцати! - Проснулся рано, что поделать? У нас же не официальная встреча, почему я не могу приехать пораньше? - На целый час? - Мне уехать обратно? - Нет, - кусая губы, я влетела в ванную, - подождёшь минут пятнадцать? - Ты же знаешь, я терпеть не могу ждать. - И что мне, голой и неумытой бежать? - Ты надеешься, что я буду против? – ухмыльнулся он. - Может, поднимешься и подождёшь здесь? - Нет, ладно уж, подожду пятнадцать минут. Не задерживайся. Пожалуйста, - ехидно добавил он слово вежливости. Так быстро я не собиралась никогда в жизни. Душ, чистка зубов, причёсывание, одевание и сбор сумочки – и всё это за пятнадцать минут! На счастье, я не имела привычки краситься, хотя всё равно успела немного подвести глаза и провести по ресницам тушью. Впрыгивая в сандалии, я чуть не захлопнула дверь, не взяв ключи, в последний момент о них вспомнила и, ногой придержав дверь, схватила их с тумбочки, после чего вызвала лифт. На подземной стоянке долго искать глазами не пришлось. Красное авто с изображением чёрнозолотого дракона на боку бросалось за километр. Оно такое было единственным в Сингапуре, а то и во всём мире. Я не успела зашагать по бетонированной площадке, как фары мигнули мне, показывая, что водитель меня заметил, мотор зажужжал, издавая звуки, вызванные нетерпеливым нажиманием на педаль газа, и машина подкатила прямо ко мне. Открыв дверцу, я плюхнулась внутрь. Салон был низким, поэтому всегда создавалось ощущение, что буквально падаешь на сидение. - Доброе утро, - улыбнулся за рулём Джиён. - Доброе, - буркнула я, устраивая сумочку на коленях. – Для мужчины ты слишком непредсказуем. Это отвратительно. - Я думал, что объяснил тебе схему своей жизни, и ты поняла. – Я действительно запоздало вспомнила, почему Джиёну постоянно приходится менять планы и не придерживаться никакого графика. - Но я-то тут при чём? Или ты думаешь, что к одиннадцати часам я бы успела организовать на тебя покушение, приобщив вражескую группировку? - Да нет, тут уже сработала привычка. Сказал в одиннадцать, значит, надо сделать в другое время. Честное слово, это всё подсознание и мой организм, - лукаво покосился на меня Джиён, включив негромко музыку. – Не знаю, почему встал сегодня в девять. – Он выехал с подземной парковки, и сквозь плотную тонировку в салон проникло солнце. Но кондиционер работал, поэтому оно давало только свет, а не тепло. – Ну что, готова к удовлетворению собственного любопытства? - Чувствую себя немного Алисой в стране чудес, которая побежала за кроликом. Никогда не любила эту сказку, поэтому, если честно, ощущения так себе. - Почему же? Она же потом проснулась, и всё оказалось в порядке. - Возможно, именно поэтому. В сказке проблемы решились пробуждением. На самом деле так не бывает. - Брось, где твой оптимизм? Иногда бывает всякое. Мне нравился Чеширский Кот. - Меня он раздражал немного. Никогда не говорил ничего определенного и косил под психа. - Иногда это единственная возможность не потерять адекватность. Как он там говорил? Никогда ничего не стоит воспринимать всерьёз. А жизнь – это всерьёз, но не очень, - Джиён засмеялся. Хотелось двинуть ему в плечо и сказать, что он, наверное, никогда не находился в секунде от смерти, поэтому веселится по этому поводу. Но интуиция вовремя сообщила мне, что уж Дракон-то как никто знает, что такое опасность. Сомнений быть не должно в том, что на Джиёна наставляли дуло пистолета, что в него стреляли. У него даже был крупный шрам от ножевого ранения на боку. Этот человек имеет не просто оптимизм, а невероятную силу, если после всех жизненных передряг ещё умудряется смеяться над серьёзностью жизни. - Чего притихла? – спросил он. - Задумалась о жизни. - О какой её области? - Конкретно о твоей жизни. - И какие есть соображения на её счёт? – продолжал иронизировать Джиён. – Поправки, пожелания, критика? - Прекрати работорговлю. - Нет, - всё так же легкомысленно, и ни на миг не задумываясь, ответил Дракон. - Почему? - А с хрена ли? - Потому что ты умный. Потому что ты понимаешь, что плохо, потому что ты в состоянии понять, что делаешь это уже даже не ради денег, и не ради забавы, а по привычке. А если вспомнить другую твою теорию, что людей накопилось на планете слишком много, то, выходит, ты наоборот творишь добро, а это вообще не твоём духе. - То есть, как плохой тип, я должен понять, что облегчаю человечеству существование, сокращая его, и прекратить убивать людей, чтобы стать абсолютно плохим? - Ну да, как-то так, - согласилась я, не собираясь вникать в тонкости, потому что мозги мои не были ещё готовы к очередной осаде философией Джиёна. - Попахивает жульничеством, Даша. - Это твоя туалетная вода, - ехидно оскалилась я. - Ха-ха, очень смешно, - равнодушно произнёс Джиён. – Ты завтракала? Можем заехать куданибудь и перекусить. - Я поела, спасибо. Не ищи причин для того, чтобы задержаться. - Не ищу, я всего лишь проявил внимательность, неблагодарная ты русская, - покосился он на меня. – Вдруг мне придётся отчитываться перед господином Ли за то, как я принимал его жену? - Об этом ещё рано говорить, и вообще, не шути о Сынри, он в коме. И я действительно переживаю. Дракон замолчал. Я тоже, вернувшись мыслями к мужу. А в самом деле, если он придёт в себя (а он придёт в себя, обязан!), то до него рано или поздно дойдёт информация о том, что я летала в Сингапур, поэтому лучше будет рассказать ему обо всём первой. Зачем ждать неприятности? Зная его ревнивый характер, можно предположить, что Сынри способен поднять руку снова, у него особая неприязнь к Джиёну, как у любого не в меру эгоцентричного мужчины, который чувствует, что соперник более успешен. Остановит ли его моя беременность? Уж во всяком случае беременность придаст сил мне, и я дам отпор любому, что посягнёт на мою сохранность. Из колонок доносилась группа Coldplay, Джиён регулярно слушал её, наравне с The Killers, но те ему придавали энергии, а эти наоборот – умиротворяли. Негромкие мотивы мягкого британского рока убаюкивали сейчас и меня. Атмосфера Востока как-то сразу рассыпалась, превращая улицы и набережные Сингапура в какой-то Лос-Анджелес или Майами. Я повернулась к боковому окну, чтобы созерцать знакомые пейзажи. Нет, всё-таки, этот город-государство я не спутаю ни с каким другим. Он был уникален, он весь олицетворял Дракона, а Дракон впитал его в себя, и теперь этот урбанизированный гуманоидный тандем сочился из каждого здания, каждой аллеи, каждого угла и поворота. На Сентозу вёл не очень длинный, но роскошный мост, снабжённый всем, чтобы его могли преодолеть любым образом. Два направления – туда и обратно, разделялись зелёными посадками, такие же были и по другую сторону трассы, чередующиеся остановками и парковками для велосипедистов, автобусов. Пышно цветущие кусты, россыпи розовых цветов, грозди пушистых бутонов жёлтых и коралловых оттенков, всё утопало в зелени, её тропической густоте и щедрости, ярко выделяющейся на белоснежных балюстрадах и выложенных красноватыми плитками пешеходных дорожках. Я выключила кондиционер и открыла окно, чтобы во все лёгкие подышать воздухом, дующим над Сингапурским проливом, но Джиён нажал на кнопку подъемника стекла, и опять врубил кондиционер. Я вынужденно засунулась обратно, опомнившись. Ну да, за тонированными стёклами не должно быть видно содержимого машины. Джиён всегда помнил об осторожности, а я была в подобных делах профан. Справа над машинами высилась воздушная дорога для скоростной электрички, которая пронеслась, подобно космолёту из будущего. Эту возвышающуюся над автомобильным шоссе трассу на середине пути обрамляли башни, стилизованные под маяки, на серо-зелёных фонарных столбах красовалось по пять круглых плафонов, загоравшихся по ночам, а под ними – экраны с надписями «Добро пожаловать на Сентозу!». Создавалось ощущение, что въезжаешь в другое царство. Особенное. Драконье. Может, поэтому он и выбрал себе резиденцию здесь? Слева, между Сентозой и основной частью суши Сингапура, с моста виднелся остров Брани. Он немного нарушал красоту вида, потому что предназначался исключительно для деловых нужд; кроме железных платформ, кранов, подъемников и огромных, с десятиэтажные дома высотой металлических конструкций, обслуживающих контейнерные терминалы, там ничего не было видно. У Джиёна там тоже были свои люди, как и везде, где проходил товар. На Брани была когда-то военно-морская база, не знаю, сохранилась ли до сих пор, но отделение полиции там имелось, когда-то Джиён и Мино обсуждали какой-то вопрос, который должен был решить работавший там начальник, состоявший в драконах. В общем, ничего нового. Одновременно с тем, как Брани слева уходил назад, справа линия надземной электрички сворачивала в сторону, и пейзаж превращался во что-то ещё более восхитительное. Теперь слева голубел Сингапурский пролив, плескаясь у изумрудной, создающей ощущение первозданной дикости зелени Сентозы, справа виднелась искусственная гора, очень похожая на настоящую, которую украшало огромное белое слово «Сентоза», а под ним два красных «Ресорт Ворлд», две очередные башни-маяка, оставшись без воздушной трассы между ними, соединились мостиком, на котором тоже белела надпись «Сентоза». А прямо по курсу живописно возвышался замок. Почти настоящий. Мост на Сентозу заканчивался поворотом на набережную, которая огибала парк развлечений и аттракционов (тот самый «Ресорт Ворлд»), бежевые стены с красными шпилями как раз принадлежали сингапурскому подобию Диснейлэнда. Ни в одном из Диснейлэндов я никогда не была, но успела сходить в Сеуле в Лотте Ворлд, ничуть не уступающий западным аналогам, и даже превосходящий те размером. Так вот, парк развлечений на Сентозе мало чем уступал Лотте. Здесь были и исполинские динозавры, и американские горки (которые часто называли русскими везде, если не в России), и аквапарки, и даже сингапурская киностудия. Всё находилось здесь. Комнаты ужасов, спа-салоны, море кафешек и разнообразные шоу, костюмированная улица Сезам, всё-всё, вплоть до возможности побывать на съёмках фильма. Если бы я когда-нибудь захотела устроить праздник своему ребёнку, я бы повела его сюда. Мы же с Джиёном были тут только дважды в прошлом году, в какой-то из разов между прогулками на пляже ели в ресторане на берегу, и как-то прошлись мимо всех любопытных местечек. Джи не очень-то любил шумные толпы, где топчется кипучая масса народа, визжит ребятня, гогочет молодёжь. А тут этого было навалом. Уйдя в воспоминания ненадолго, я очнулась, когда мы подъехали к шлагбауму, отгораживающему уже личные просторы Дракона. Препятствие приподнялось ещё до того, как мы подъехали к нему впритык, и Джиёну почти не пришлось тормозить. Внутри меня что-то сжалось. Я так тянулась сюда, так стремилась, но на самом деле ведь понятия не имела, что или кто меня тут встретит? А если Руби действительно какая-то пассия Джиёна? Сынхён был прав, надо держать себя в руках и не позволять манипулировать собой. Могу поспорить, что явился раньше времени Джиён всё по той же причине – обескуражить меня и лишить уравновешенности. - Я скучала по этому месту, - сказала я вслух, когда на горизонте показались очертания особняка. - У тебя о нём остались приятные воспоминания? – приподнял брови насмешливо Джиён. - А почему бы нет? Всё плохое, что происходило со мной в Сингапуре, заканчивалось только тогда, когда я возвращалась сюда. Я буквально рефлекторно тянусь сюда в поисках защиты. - А как же моя кофейная тирания? - Маленькие капризы зажравшегося дяди, - повела я плечами. - А религиозные споры, оскорбляющие твои чувства? - Небольшой каприз зажравшегося дяди. - А похищение в брачную ночь? - Большой каприз зажравшегося дяди, - всё так же спокойно повторила я свой жест. - Ясно. Правильно ли я понимаю, что теперь время твоих капризов? – Я уже открыла рот, чтобы сказать «капризов Тэён», но вовремя промолчала. Зачем нам она сейчас тут, когда даже Джиён её не вспоминает? Ох уж эта отвратительная женская ревность и злопамятность, способная испортить любой неплохой момент. - Посмотрим. Желание приехать сюда можешь воспринять именно так. Мы припарковались у главного входа, и я торопливо выбралась, чтобы размять ноги и оглядеть всё те же не меняющиеся зеркально-стеклянные стены. Доносился плеск волн, и даже крик каких-то морских птиц, может, чаек. Джиён не спешил к дверям. Он выбрался из-за руля и наблюдал за мной, как за человеком, которого хотел удивить, а теперь следит за реакцией на сюрприз. Улыбка невольно расплылась на моих губах. - Ничего не изменилось? – спросил Джиён. - Ничего, - кивнула я. - Внешний вид бывает обманчив. Иногда нам кажется, что всё таким же и было, но на самом деле… - он шагнул к дому. Я напряглась. Что он хочет сказать своим намёком? Звякнув ключами, Джиён открыл особняк и переступил порог. Я подрастеряла решительность и помедлила, прежде чем войти следом за ним. Что могло там оказаться опасного? Вряд ли на меня кинутся или пристрелит засада, это же дом Джиёна, тот самый, очень надёжный, о безопасности которого я распространялась пять минут назад! Дракон скинул обувь и прошёл глубже. Я неуверенно застряла с самого края, оглядывая холл, слившийся с большой гостиной, такой привычной и чужой одновременно. Вроде бы все детали были теми же, мебель на месте. Меня охватило жуткое дежавю. Забранная Тэяном из его борделя, я была привезена сюда год назад, чуть больше, непонятно для чего, и ждала, как мною распорядится Джиён. Теперь я напросилась на приезд сюда сама. Мою настороженность смахнуло звуком топочущих лапок. Из-за поворота вынеслись Гахо и Джоли и, ткнувшись в ноги хозяина и обнюхав их, повернулись ко мне и побежали в мою сторону. - Боже! – счастливая, я расплылась в широченной улыбке и села на корточки. – Привет, приятели, ну, как вы тут? Оба шарпея, виляя задом так, что ходила ходуном вся задняя половина тела, нюхали мои руки, коленки. Джоли даже приподнялась, положив передние лапы мне на ноги, и дотянулась до моего лица, чтобы его лизнуть. Я засмеялась от восторга. Как же мы успели подружиться в те дни моего проживания тут! Они меня вспомнили. - Эй, эй, предатели! – окликнул их Джи. – Она вас давно не кормит, почему вы целуете её? Посуетившись вокруг меня, собаки стали совершать хаотичные движения, то в сторону Дракона, то ко мне, то застревая между нами. В итоге Гахо навострил уши и, тряхнув мордой, гордо погарцевал на кухню. Джоли унеслась за ним. Мы с Джиёном проводили их взглядом. - По ним я тоже скучала, - вздохнула я, но Джи, развернувшись вглубь дома, вдруг резко крикнул: - Руби! За долю секунды я окаменела, успела вспыхнуть и представить выползающее из коридора аморфное чудовище, затем всё-таки умопомрачительную блондинку, потом оледенела и, застыв заново, задержала дыхание. Я ожидала чего угодно, от трансвестита до ангела небесного, но никак не того, что получила. Со стороны гостевой комнаты на первом этаже, что находилась за кабинетом, вышла женщина. Ещё год назад я бы и близко не предположила, сколько ей лет, но научившись более-менее разбираться в азиатской внешности, по крайней мере, когда они без макияжа, я прикинула, что ей около тридцати пяти. Освещение было достаточно ярким, благодаря огромным стеклам-стенам до потолка, и я отлично видела, что она не накрашена, что волосы её строго и скромно забраны в пучок на затылке, а одежда выдаёт удобство, как главное преимущество при её выборе. Ногти коротко острижены и не покрыты лаком, но руки не натруженные, а осанка говорит скорее о такой же настороженности, как у меня, чем о низком статусе какой-нибудь горничной. Женщина что-то сказала, и я ничего не поняла. Пришлось попытаться прийти в себя, чтобы прислушаться. Да что со мной? Я никак не могла понять, какую роль она играет в жизни Джиёна, поэтому поклонилась ей неглубоко: - Добрый день. - Она не говорит по-корейски, - сказал мне Джиён, - Руби – китаянка. - О, прошу прощения, китайский я ещё плохо знаю. – И я поздоровалась с ней заново, на китайском. Она улыбнулась и ответила тем же. Мне не терпелось воспользоваться ситуацией и спросить у Джиёна о ней всё, что можно, раз уж языковой барьер позволяет. Но это будет некрасиво по отношению к человеку. Или нормально? – Кто она? – посмотрела я на Джиёна. Не глядя в мою сторону, он что-то сказал этой Руби, и она, пытливо оглядев меня, посомневавшись, зачем-то ушла. – Ты не ответишь? – Дракон посадил свой зад на спинку дивана и, достав пачку сигарет, начал вертеть её в ладони. – Это твоя родственница? Молчание Джиёна выводило из себя, но совет Сынхёна не выходил из головы: держаться, не терять твёрдости духа. Я посмотрела туда, куда удалилась Руби. Там продолжалось некое движение, что-то осторожно происходило. За чем послал её Джиён? Или отослал совсем? Дверь где-то в коридоре, где растворилась женщина, опять хлопнула, и она вскоре появилась перед нами, но уже не с пустыми руками. Стоя с краю гостиной, она держала на руках младенца, ребёнка, завернутого в голубое одеяльце. В её взоре затаилось хищное, внимательное выражение, говорящее о том, что меня воспринимают потенциальным врагом. У меня бешено заколотилось сердце, где-то над желудком чтото потянуло. Ребёнок! В доме Джиёна! Здесь, в этом самом особняке, не в том бунгало, которое используется, как прикрытие, а в святая святых Дракона! Да что же это… откуда? - Это… это… твой? – только и смогла произнести я, опять впившись глазами в Джиёна. Глубоко вздохнув, он опустил смиренно плечи и, вытаскивая сигарету, кивнул: - Мой. Минута после его признания выпала из моей жизни, а потом я только и помню, как понеслась на кухню, чтобы остаться наедине с собой. Его! Это его ребёнок. Сын? Судя по цвету одеяльца да, это мальчик. Меня остановило большое кухонное окно, в которое любил смотреть за завтраком Джиён, покуривая свои «Лаки Страйк». Мой разгоряченный лоб прислонился к нему. Я тут ношусь, как с писанной торбой, со своей беременностью – нет, с этим всё в порядке, так и должно быть – а у него уже родился ребёнок, при этом не так давно… сколько этому новорожденному? Сколько?! Выходит, он зачат в период моего проживания у Джи? Или когда он отправил меня к Сынри? Для этого и отправил, чтобы побыть наедине с какой-то любимой женщиной? Руби ли это? Руби мать ребёнка или всего лишь присматривает за ним? Господи, я думала, что моё необыкновенное зачатие будет сюрпризом, подарком на день рождения Джиёна, а у него тут, смешно сказать, целый инкубатор. Очередная блажь короля? Решил обзавестись сразу ордой детишек? Я не услышала шагов позади себя, поэтому вздрогнула, когда раздался голос: - В апреле. Мальчик родился в апреле. Ему четыре месяца. – Апрель, боже! Уж не в ту ли ночь, которую мы провели с Джиёном под этой крышей? Когда я должна была быть в одной кровати с законным мужем, но его подпоили, и меня удалось незаметно привезти на Сентозу. Моё лицо невольно моталось из стороны в сторону, будто отрицая происходящее. Джиён нахально улыбался, так и не закурив, но глядя мне прямо в глаза. – Ты бы себя видела, Даша! У тебя счётчик прямо в зрачках защёлкал, мне казалось, что я слышу, как проделываются математические операции в твоей голове. Они и сейчас там стукают по кнопкам калькулятора. Да, апрель минус девять будет июль, что ещё тебя интересует? Парень зачат примерно тогда, когда Тэян впервые привёз тебя в мой дом. Я с размаху влепила Джиёну пощёчину. Он всё-таки меня вывел! Я не знала конкретно за что ударила его, но эта насмешка, когда я ношу под сердцем его сына или дочь, а он потешается над моей растерянностью от того, что у него уже есть отпрыск! Это было выше моих сил, прости, папа Сынхён, не все советы легко реализовать. Дракон посерьёзнел. Ему не понравилось, что я посмела его ударить. - И что я такого сказал? – уточнил он максимально спокойно, насколько смог, учитывая недобрый блеск в его глазах. - Кто его мать? Руби? - А как ты думаешь? – Господи, опять он будет водить меня за нос, не говорить правду! Мне захотелось ударить его ещё раз, но я уже присмирела, похоже, пощёчина больше помогла мне, чем ему. - Плевать, всё! – Я взмахнула руками и хотела взять свою сумочку, но оглядевшись не нашла её. Кажется, я сняла её с плеча, когда подбежали Гахо и Джоли. Да, она была там. – Всё, Джи, развлекайся, делай что хочешь, живи с кем хочешь! Ещё раз спасибо тебе за спасение Сынри, я буду молиться, чтобы он пришёл в себя, думаю, мне лучше лететь в Сеул. - Даша… - Мне всё ясно, пожалуйста, отвези меня к Сынхёну, - обойдя его, я уже выходила с кухни, бормоча всё это, но на пороге почему-то остановилась. Сколько вещей мне было показано Джиёном, которые оказались чем-то другим? Сколько обманов я не разоблачила вовремя, хотя обмана не было – бывали иллюзии, а Джи ведь никогда, по сути, не говорил мне неправду. Он расшатал мою стрессоустойчивость, заставив вылететь из дома, а потом подсунул какую-то женщину с ребёнком, в отцовстве которого признался. Нет, стоп, не признавался! Он сказал, что это его ребёнок, ответив на мой же тупой вопрос. Но на территории Сингапура всё принадлежит ему. Положив ладонь на лоб, я почувствовала себя круглой идиоткой и, расплываясь всё шире, захохотала негромко себе под нос. После чего развернулась обратно, к Джиёну, и, выпрямившись, спросила иначе: - Ты отец этого ребёнка? Добродушное настроение Джиёна восстановилось и он, отзеркаливая мой хохот, сообщил: - Я похож на обременённого папашу? - Господи… - прошептала я, чувствуя, как из колен ушли все силы. Дотянувшись до стула, я придвинула его к себе за спинку, и опустилась. Нервный смех потряхивал мои плечи. - А чего ты так психанула-то? – сел напротив Джиён. – Думала, что Руби – моя секретная жена? - Что я только не успела подумать… - Я знаю, поэтому я и решил показать, а не сказать. Хотелось увидеть твою реакцию. – Джиён всё ещё веселился. Я схватила со стола кухонное полотенце и швырнула в него. - Да иди ты! – Я понимала, что в шаге от разоблачения. Почему ещё так оскорбилась бы женщина, узнавшая о существовании ребёнка, если не сама в положении? Джиён поймал полотенце и, перекинув его через плечо, положил ногу на ногу, по-мужски, щиколоткой на колено. - Выпьем кофейку? - Я варить его отказываюсь. - Я попрошу Руби, она неплохо справляется. - Да кто же она? Просто прислуга? – опять вернулась я к допросам. Не могло всё остаться вот так, недовыясненным. - Она верная прислуга, поэтому требует уважительного отношения. Руби живёт тут со своей дочерью, Юй, должно быть, девочка бегает где-нибудь на заднем дворе. - А ребёнок?.. - Мой племянник. Ко мне возвратилась память о другом интересе. Ведь я так и не расспросила Джиёна о его семье! Он никогда не распространялся о ней, а она всё-таки имелась. Мне следовало бы давно поговорить с ним о нём, но я была слишком увлечена собственными трудностями, что сейчас, что год назад. Как часто мы обижаемся на людей за то, что они не открываются перед нами, что они с нами не достаточно искренни, в то время как сами не задаём элементарных вопросов. - У тебя брат или сестра? – полюбопытствовала я тихонько, боясь спугнуть готовность Джиёна отвечать. - Сестра. На два года старше тебя. - А где она сама? С ней всё в порядке? – Джиён отодвинулся к окну и, приоткрыв его, закурил. Он не смотрел на меня, но я знала, что это не из-за желания лгать, а просто потому, что Дракон не любит болтать о личном. - Она далеко. В прошлом году, примерно в те дни, что тебя сюда привезли, она вышла замуж за дядю вроде меня, главаря мафии. В апреле у них родился сын, а месяц назад её мужа убили. – А вот теперь он наградил меня продолжительным и весомым взглядом. У меня по затылку побежали мурашки. Я понимала, на что он намекает. На то, что такие крутые боссы, как он, не застрахованы от внезапной и непредусмотренной смерти. – Их сын остался наследником папиных богатств и, что важно – власти, потому что при клановых системах родственники всегда могут возглавить группировку, если заслужат авторитет. Есть много людей, которым хочется убрать этого ребёнка со своего пути. Сингапур пока что лучшее место для его укрывания. Теперь меня уже почти пробила дрожь. Ребёнок главаря мафии, которого хотят убить, потому что от его отца уже избавились, боже! Как ни хотелось мне ассоциировать это всё с собственной судьбой, но иначе мыслить не получалось. - А вы знаете, кто убил мужа твоей сестры? - У таких людей всегда множество врагов, - развёл руками Джиён, выдыхая дым. – У него было двое племянников, вернее, племянник и племянница. Так вот, девчонка открыто покушалась на мою сестру, когда та ещё носила ребёнка. Эта борьба за власть… опасная штука. Там ни с чем не считаются. И так везде. Даже близкие родственники готовы всадить нож в спину. Такова жизнь. У меня не было слов. Я просто слушала. С детства я имела очень смутные представления о лихих девяностых в России, когда существовали какие-то банды и тому подобное, но я никогда не могла представить, что почти во всём мире, повсеместно, продолжает существовать организованная преступность, прикрываемая властями, сотрудничающая с властями, управляющая официальной властью. И где-то за кулисами обычного мира, оставленного рабочим, учителям, врачам, инженерам и подобным обывателям, идут перестрелки, делёжки, совершается кровавая месть, прячутся дети. - И что же ждёт этого бедного мальчика? – внезапно прониклась симпатией я к ребёнку, ни в чем не повинному, которого всего лишь угораздило родиться у сестры Дракона и какого-то крупного мафиози. – Вечные бега? - Да нет, Руби будет выдавать его за своего сына, под чужим именем и по другим документам он сможет нормально жить, как все дети. - А как же настоящая мать? – приготовилась я услышать не самую успокоительную концовку. - А что бы ты выбрала на её месте? Быть рядом с чадом или его безопасность? Невольно, не спрашивая разрешения, не предупреждая, из моих глаз прыснули слёзы. Я действительно представила себе эту ситуацию, что у меня могут отобрать ребёнка, и я едва не умерла от одной этой мысли. Только вчера говорили с Сынхёном о Вике, которая спокойно продала сына. Теперь сестра Джиёна, которая отдала сына ради его безопасности. Это более благородно, но… смогла бы я оторвать плод нашей с Джиёном любви от себя? - Что с тобой? – потушил окурок Дракон и, положив его пепельницу, подошёл ко мне, сев рядом на корточки. – Ты чего? Опять жалко всё на свете? - Это… это так неправильно, так ужасно! Почему люди не могут просто жить, никому не мешая, и радоваться жизни? Зачем нужна эта власть, Джи, скажи мне, как тот, кого она так прельщает? Зачем она? - От неё получаешь удовольствие. - А если нет? - Если ты не получаешь от власти удовольствие, значит, у тебя её недостаточно. - А, может, переизбыток? – вытерев глаза руками, всхипнула я, пару раз шмыгнула носом, хлюпнула и успокоилась. Джиён взял мою мокрую ладонь в свою и улыбнулся. - Если ты всё ещё веришь в Бога, скажи, стало быть, он самое несчастное создание во Вселенной? Уж у него-то точно переизбыток власти? Но нет же, ты утверждаешь, что Бог – есть любовь. Видишь, переизбытка власти не бывает, только недостаток. - Но одни люди не должны управлять другими! - Кто сказал? - А разве не ясно без того, чтобы кто-нибудь сказал? - Когда рождается новый человек, родители за ним присматривают, они его воспитывают, дают ему образование, говорят, когда надо быть дома, что нужно делать. Это же естественно? Да! Но это тоже вид власти одного человека над другим. Когда ребёнок взрослеет, он становится самостоятельным и больше не нуждается в покровительстве. Но есть множество людей, которые не становятся самостоятельными, или которые не способны адекватно функционировать в обществе. Они нуждаются в том, чтобы ими командовали, они должны кому-то подчиняться, потому что, если уж они и не совсем дебилы, то, в какой-то мере, являются вполне тупыми, чтобы не давать им волю. Она им противопоказана. Почему же более умные не должны распоряжаться более глупыми, а более сильные – слабыми? - Нет, мы решительно не поймём друг друга, Джиён! Не должны, потому что не должны! Существуют аксиомы, их не надо аргументировать. - Опять ты за своё «верую, ибо абсурдно»? Даша, поэтому тебе и не комфортно так в большинстве случаев, поэтому ты вечно с чем-то споришь и чего-то не понимаешь, ты веришь в чудеса и какую-то бездоказательную поебень. Но мир очень, очень логичен и предсказуем. У него есть законы, реальные законы, а не долбанные заповеди, которые придумали люди. Не те законы, что прописываются в конституциях стран. Не те, что в декларации прав человека. Это всё надуманно и противоестественно, а потому и не работает. Можно сочинять и пытаться внедрять что угодно, но никогда не изменишь человеческую природу, её алчность, эгоизм, похоть, жестокость. А если попытаешься изменить с помощью науки, изменяя ДНК, проводя генетические мутации, так такие как ты, божьи адепты, первыми же завопят, что так нельзя, надо всех оставить такими, какие есть, иначе это бесчеловечно. Подключатся правозащитники, которые поддержат вопли, что да, эксперименты над людьми – ужасно и, допустим, принудительное вырезание какой-нибудь лобной доли, с целью снижения агрессивности, признают антигуманным. И дальше будут жить в мире несовершенных уёбков. И так будет всегда. Каждому человечку нужен конфликт или хотя бы малюсенькая проблемка, чтобы не заплесневеть, а как ещё их создавать, если не в борьбе? Борьба за власть – одна из самых увлекательных. Я посмотрела в глаза Джиёну. Нет, разговоры нашей единственной ночи я не забыла. Ему очень важна власть, и он никогда не бросит её хотя бы потому, что от неё теперь всегда будет зависеть его жизнь. А если кто-то узнает обо мне, то и моя. А вскоре и нашего ребёнка. Я попыталась себе представить сестру Джиёна. Каково это узнать, что твоего мужа убили? Врагу не пожелала бы. Я вышла замуж за Сынри без любви, и то, когда с ним приключилась беда, я места себе не находила. К счастью, он выжил. А если бы нет, да это ещё и был бы любимый? - Итак, значит, - наконец-то расслабилась я, понимая, какое счастье просто иметь возможность побыть рядом с Джиёном, коснуться его, поговорить с ним, - у тебя тут теперь веселье, внезапные гости, двое из которых – дети? - Это настоящий кошмар. Я запретил им подниматься на второй этаж, чтобы меня не беспокоили посторонние звуки, но иногда приходится пить кофе под плач племянника. За что мне это? – жалобно сморщился Дракон. - Уж тебе-то всегда есть за что, - улыбнулась я. - Ну, спасибо. Я рассчитывал на большее сочувствие. - Ладно, но только с чашкой чая. Ты что-то говорил про кофе? – Джиён уже распахивал рот, чтобы крикнуть Руби, но со стороны гостиной раздался детский рёв. Успокаивающее пришёптывание и напевание китаянки отозвалось на рыдания сразу же и стало удаляться вместе с ними. Ясно, Дракон вымуштровал сожителей, чтобы с шумом держались подальше. - Видимо, услуги Руби в ближайшее время недоступны. – Он просительно воззрился на меня. - Нет, даже не думай, я своё фуфло варить не буду. Ты и сам неплохо справляешься! - Разве я делаю фуфло? - Если говорить не о кофе, а в целом, то даже нечто ещё худшее. – У него зазвонил в кармане мобильник, и он отвлёкся, поднявшись с корточек и приняв звонок: - Да, Тэён? Вот, проснулся недавно. Нет, как раз собирался. Хорошо, скоро буду. Жди. – Он положил трубку. – Ну вот, извини, кофе отменяется. Тебя отвезти или… - он замолчал, задумавшись. - Или что? - Подождёшь меня здесь? – Моё настроение очень ухудшилось. В наше уединение вернулась Тэён. Она опять незримо была с нами, и хотя я только что увидела, как он ей откровенно врёт (и это было не в первый раз, чего только стоила гречанка Мэри), всё же невыносимо хотела устроить скандал и попросить его с ней расстаться. Но у меня был выбор. Сделать это и уехать к Сынхёну, чтобы потерять два дня до следующей встречи, либо же смирить свою гордыню, как и завещал нам Господь, и дождаться Джиёна для откладывающегося чаепития. Кофепития. Совместного ужина. - Долго придётся ждать? – уточнила я. - Как получится. Ты же знаешь, я не планирую, - ухмыльнулся Джиён. - Хорошо. Я подожду, - сделала я свой выбор. Дракон подался вперёд, чтобы поцеловать меня в щёку, но я отстранила лицо. Не знаю почему, просто отвела его, всё ещё думая о Тэён и том, чем они с ней будут заниматься весь день. Он не стал повторять попытку и пошёл дальше, на выход. Раздался стук двери. Он ушёл. А я вновь осталась в этом особняке. Даже не верилось. Поэтому я огляделась, сделав оборот вокруг своей оси. Почему было такое ощущение, будто я попала домой? Это не мой дом, он никогда таковым не был. Но как же я его любила! О доме ли я всё ещё или уже о его владельце? Налив себе чай, я вместе с ним пошла на второй этаж. Мне-то никто туда подниматься не запрещал. А если бы запретили, удержалась бы я от того, чтобы попроказничать? Лестница привела меня на знакомую финишную прямую. Налево была моя бывшая спальня, направо спальня Джиёна, ещё одна гостевая, домашний кинотеатр и бар. Для начала я выбрала осмотр своих бывших апартаментов. Изменилось ли там что-то? Был ли там кто-то с тех пор? Дверь была не заперта. Я зашла и сразу ощутила, что тут регулярно убираются. Никто не хранил пыль, пролегшую после меня, никто не заботился о сохранении моего аромата в воздухе. Поставив чашку на комод, я подошла к шкафу и, погладив дверцу, открыла его. На вешалках всё ещё висели все те вещи, которые мне покупались в прошлом году. Это было непередаваемое чувство. Джиён ничего не выбросил! Он оставил всё! Красное платье… сколько со всем этим связано! От нахлынувших эмоций я отступила к кровати и легла на неё. На душе наступил покой, и даже злость по отношению к Тэён прошла. Пусть делают, что хотят. Это всё неважно, по-настоящему важны только чувства, спрятанные где-то очень глубоко в Джиёне. А они там есть, я уверена, всё ещё есть. Разве иначе бы он взял меня за руку, когда я заплакала? Попытался бы поцеловать, уходя? Показал бы мне младенца, которого прячет от всего мира? Он доверял мне, а Тэён – нет, и это говорило о многом. Мне оставалось надеяться, что я никогда не заставлю разочароваться Джиёна в этом доверии. Мне стоит поучиться у него конспирации, чтобы не повторять таких промашек, как сегодня на мосту. Встав, я допила чай и направилась в комнату Джиёна. Открыта ли она? К сожалению, его спальня была заперта, в этом тоже ничего не изменилось, но если раньше он плохо знал меня, то теперь, скорее всего, ему не хочется, чтобы в вещи из детского любопытства забралась дочка Руби. А там у него чего только нет: оружие, травка, деньги, презервативы. Которые совершенно случайно при соитии со мной он достать забыл. Это вполне объяснимо, ведь на этой постели он ни с кем любовью не занимается, оберегая невинность белых простыней, и презервативы лежат в тумбочке исключительно на вынос, в запас. Ну и ладно, я, в общем-то, довольна результатом. Только бы не пришлось этот результат однажды ни от кого прятать. Я отступила от запертой двери. Мимо меня опять пронеслись парочкой Джоли и Гахо. Ну вот, всё снова встало на своё место, хотя бы ненадолго. Как же мне не хватало всего этого! И как же просто, оказывается, быть счастливой, когда есть кого ждать вечером, чтобы поболтать за чашкой кофе.