Если выпить свою дозу, не перебрать, да к тому же употребить исключительно благородный напиток, высокосортный, качественный, то утром не будет похмелья, а, напротив, голова станет ясной и лёгкой. Когда я жила в прошлом году у Джиёна, в «том самом» особняке, будто прозрачном снаружи, но не просматриваемом насквозь и перекрытом изнутри, я испытала подобное ощущение, угощаемая щедрым хозяином дорогими винами, призванными меня свести на скользкую дорожку порока, особенно в пост. Теперь же пить мне было нельзя, и вовсе не из-за религиозных убеждений (что уж там, я вышла замуж в разгар Страстной седмицы[56], котёл в аду ждёт меня с нетерпением), но всё-таки, проснувшись, я почувствовала невероятную трезвость ума. Переспав не с мужчиной, а с мыслями о нём и о его ребёнке, растущем внутри меня, я нашла своё положение в какой-то степени выигрышным. Всё-таки, Джиён не забрал мою душу и, более того, ни черта не сломил меня, не сделал другой, потому что оставил во мне то, что не позволяло мне распускаться и теряться, будь я чуть более мнительной, решила бы, что он сделал это специально, с очередными изощрёнными намерениями неизвестного назначения кому-то во вред и себе для выгоды. Если душа моя в какой-то момент и гибла, то нашлось исцеление, спасение, и по мере увеличения зародыша во мне, я возвращалась к прежним своим установкам, принципам и идеалам. Ночью я сказала о примерах для подражания, но не стану ли я образцом и для того, кто появится на свет – дочки или сына? Я недавно гадала, надо ли будет рассказывать ребёнку обо всём, но разве не лучше, когда скрывать от него нечего? Когда прожила годы достойно. А ведь образцом станет и мужчина, который будет находиться рядом со мной. А можно ли позволить Джиёну воспитывать малыша, или хотя бы влиять на него? Я категорически против (как странно, для себя я уже полюбила все его плохие и хорошие качества, а вот для будущего поколения всё видела иначе). Сынри, по крайней мере, не вмешивается в процесс воспитания Барома, и каким бы он сам не был блудным типом, на мальчике это сказаться не должно. Мы с Хадичей приложим для этого все возможные усилия. И да победит нравственное социальное влияние генетику! Поднявшись, я подошла по светлой комнате к окну, чтобы впустить ещё больше света, разведя занавеси. Солнце упало прямо на меня медовой пыльцой, и я до предела потянулась под обволакивающим теплом. Потом погладила живот, посмотрев на него, не выдающий пока что беременности, и, сделав глубокий вдох, перевела взгляд на пейзаж, стелящийся за окном. Открыла фрамугу и высунулась по пояс, ловя прыгающие лучи на лицо. Волосы вспыхнули перламутром, яркие блики превращали их в белое золото. Кожа моментально согрелась, привыкшая к тропическим градусам, загар с меня уже давно не сходил, хотя я ни разу с самого попадания в Сингапур не задавалась целью загореть, разве что лежала иногда на шезлонге у бассейна, вместе с Джиёном, и то просто потому, что так было приятно обсыхать, выйдя из воды. Теперь противоположный берег был виден отчётливо, хотя сам Джохорский пролив понравился мне меньше Сингапурского, он был не таким лазурным, скорее зеленоватым, как река, и пахло от него не солёным бризом, а пресно, «никак». Но погода стояла чудесная, по-прежнему движущий листву ветер разбавлял жару, наползавшую к полудню. Над слепящим пляжем, неузнаваемым после ночи и не сохранившим следы, веяли плавно чайки. Подключив немного фантазии, можно было представить себя в каюте корабля, плывущего в длительный круиз. Я потянулась к телефону, чтобы посмотреть на время. Был одиннадцатый час утра. Интересно, кто-нибудь уже встал? Умывшись, причесавшись и одевшись, я спустилась вниз. Стояла тишина, хотя пахло по-домашнему, уютом, чистотой и чем-то съедобным, не то хлебобулочным, не то чайно-кофейным. Утром этот дом выглядел куда милее, особенно без Тэён перед глазами. Да, здесь мало что соответствовало Дракону, но если жить семьёй, а не бобылём, то скорее выберешь подобное жильё, в нём легко представить уголки для сувениров-воспоминаний, разбросанные по полу детские игрушки, укромные уголки для хозяйственных штук, убирающихся на сезоны: велосипеды, лыжи... Господи, о чём я? В Сингапуре всегда один и тот же сезон, кроме зонтика тут вообще ничем не оснащаются. Войдя на кухню, я чуть не вздрогнула, обнаружив Сынхёна. Одетый и попивающий чай, словно у него в офисе образовался перерыв, он сидел с чашкой у стола-стойки, разделяющего зону готовки с зоной столовой. Стилизованный под бар, но несущий другие функции, стол венчался деревянной столешницей, заострённой сбоку, как нос яхты. На нём стоял электрический чайник и кофемашина, а вдоль него тянулись три высоких стула, на одном из которых и устроился Сынхён, ковырявшийся в смартфоне. - Доброе утро! – поздоровалась я, подходя, чтобы вскипятить воду для чая и себе. - Доброе, - улыбнулся Сынхён, оторвавшись на мгновение, - погоди, я только закончу обсуждать один деловой вопрос. Не отвлекая его больше, я взяла с полки чашку, нашла без вопросов чайные пакетики, кинула один себе, быстро сориентировалась в поисках сахара и ложки. Вода ещё не успела забурлить, достигнув кипения, когда Сынхён погасил экран и отложил телефон в сторону. - Все ещё спят? – тотчас спросила я. - Нет, когда я спустился, Тэён уже заканчивала завтрак. Пока я сообразил что-то перекусить, она ушла поплавать и прогуляться. Ну, по крайней мере, она так мне сказала. - А Джиён? - Видимо, ещё спит. – Я подумала о том, что мы с ним легли намного позже остальных, поэтому не грех и задержаться в постели, но вслух не стала обсуждать с Сынхёном нашу ночную прогулку. – Хочешь есть? В холодильники есть фрукты и йогурты. - Не откажусь. – Направившись за добычей, я заметила у мусорного отсека пустые бутылки. И если две прикончили вчера при мне, то третья либо уже была здесь до этого, и я не заметила её вчера, когда мы сюда заходили, либо она образовалась после того, как все мы разошлись. Даже после того, как вернулись мы с Джиёном. Сынхён не похож на того, кто пил до утра, да и он вроде завязал, кто же догонялся? Тэён, консервируя молодость, или Джиён, ни в чём себе не отказывая и «умея оттягиваться»? Достав себе йогурт и банан, я вернулась к щёлкнувшему чайнику. Сынхён снял, привстав, с полки над головами, пачку печенья со злаками (судя по рисунку на упаковке), и положил передо мной. - Bon appétit! - Спасибо, - кивнула я. Откуда-то извне, но неподалёку, послышалось движение. Мы с Сынхёном повернулись на звук и замолчали, ожидая, чем звук обернётся. Я механически продолжала мешать сахар в чашке, прислушиваясь. Где-то рядом открылась дверь и, шаркая сланцами, кто-то приближался к кухне по коридору. Двери здесь не было, кухня тройной аркой выходила в коридор, изгибающийся между нею и залом из-за санузла, расположившегося на углу. Из-за поворота выплелся Джиён. Он не утруждал себя подниманием ног повыше, как будто рассчитывал прокатиться в носках по кафелю, но не было ни носков, ни кафеля, вместо этого босые пятки ещё громче шлёпали о сланцы. Его руки были сунуты в карманы шорт, в которых он вчера и был, при этом он даже не согнул их в локтях, в результате чего смахивал на оловянного солдатика. Скорее всего, его потряхивал похмельный озноб. Растрёпанные волосы и припухшие веки сообщали, что он миновал ванную и не видел зеркала, просто свалился с кровати и пошёл сюда. Я быстро проанализировало то, откуда он появился. Если смотреть от входа с террасы, то налево после кухни… Выходит, после нашего возвращения, он так и не поднялся к Тэён, а пошёл туда, куда меня и приглашал – в ещё одну гостевую? Появление третьей бутылки разгадано. Джиён потёр глаза, причём странным образом, который используют, нарезая лук – внутренней стороной запястья, где оно переходит в ладонь, самым сгибом. Он тёр несколько минут, пока глаза не стали ещё краснее, чем были, но это, видимо, помогло ему настроить окуляры. - Кофе? – добродушно спросила я, когда он проклюнулся и оглядел нас. Видок у него был ещё тот, моя бабушка назвала бы его «ханурик». - Да, спасибо, если можно, - прохрипел Джиён и начал прокашливаться в кулак. Майка на его плечах висела свободная, делая его зрительно худее, чем он есть. - Из кофемашины или ручной варки? – уточнила я. - Хуярки. Без разницы, - приблизился он к деревянному столу в столовой зоне и плюхнулся на приземистый стульчик со спинкой. Я собралась уже встать, но Сынхён пришпилил меня ладонью к месту. - Сам себе нальёт. – Друзья перекинулись враждебными взглядами. Хотя в глазах Джиёна читалась ненависть ко всему. В этом угадывалась головная боль, с нею обычно довольно негативно смотришь на мир. - Она же сама предложила, - указал на меня Джиён. – Я разве заставлял? - Тут служанок нет, а хозяин дома – ты. - Где Тэён? – видимо, надеясь меня этим уколоть, как бы намекнув, кто тут ещё хозяйка, Дракон посмотрел в коридор. - Гуляет, - оповестил Сынхён. - Мне не трудно, - аккуратно высвободилась я и, взяв чашку, поставила её под краник кофемашины, нажав соответствующие кнопки. – Дать таблетку от головы? - Я бы выкурил косяк, он тоже помогает, - вздохнул Джиён. - Ну, это не ко мне, я такое не держу. - Я в курсе, я сам такое держу. – Он достал из кармана руку с телефоном. – Блин, будят звонками не вовремя. Поспать не дают нормально. - Отключай на ночь телефон, - пожала я плечами. Джиён посмотрел на меня, как на дурочку. Но ничего не сказал. Его слабая ухмылка сказала ярче слов. Он не может отключить, он не может быть не на связи. Он никогда не может выключиться из этой системы власти, которая его пожрала, поглотила и впитала в себя с костями. А если кто-то его предал, а если где-то нападение, а если опасность, а если срыв какой-то сделки? Всё должно решаться и меняться за секунду, нельзя позволить себе быть «не в сети». Чтобы как-то скрасить оброненную глупость, я вернулась на место и принялась за еду. Взяв банан, я очистила его до середины и, прежде чем сунуть в рот и откусить, ощутила на себе тяжесть взгляда. Подняв глаза, я увидела, как Джиён следит за моими действиями. Моё лицо невольно вспыхнуло. Банан моментально превратился из обычного фрукта в эротическую символику, и я положила его, переключившись на йогурт и уже не поднимая лица. Звонок телефона Дракона помог мне расслабиться, потому что внимание с меня явно переключилось. - Да? Приветствую. Да, естественно. Нет, не отвлекаешь, я завтракаю в своей любимой компании. – Я всё-таки подняла голову. Джиён, расплывшись, смотрел на меня. – Ага, изменяю тебе. – Боже, с кем он?! – С Сынхёном, конечно же, Гук, кто ещё способен встать между нами? Ну, кроме расстояния, разумеется. Ах да, твоя жена. Всё время забываю. Ну, так я слушаю? – Он на время замолк, действительно слушая. Кивал получаемой информации, угукал. Потом спросил: - Какая? Ревнивая? И мстительная? Интересно. А кто ж она такая, что добыла столь опасное вещество, да ещё умело им воспользовалась? Не знаешь? А что знаешь? Но это точно не связанно с драконами? Со мной? Да хрен тебя знает, ты тот ещё балабол. Да конечно, точно не знаешь. А смотрящий твой в Сеуле что, ворон считает? Всё вы знаете, кончай чесать мне за ушами. Он ещё немного поспорил, поспрашивал, выказывая непонятную смесь иронии, недоверия и расположения к собеседнику. Потом попрощался. Положив трубку, он поймал мой недоумевающий, но любопытный взгляд. Каким-то чутьём я угадала, о каком опасном веществе могла идти речь, хотя бы потому, что отравление моего мужа не выходило у меня из головы. - С кем это у тебя такие… милые отношения? – поняв, что это был мужчина, всё же не удержалась я. - Братом Наташи, - ответил мне Сынхён. Джиён посмотрел на него не очень довольно, потому что сам, как обычно, говорить мне ничего не собирался. - Вы дружите? – удивилась я. Не тому, что с семьёй Наташи можно дружить, а тому, что когда она была здесь, несколько раз, и они с Джиёном столько болтали о том и этом, я никогда не слышала упоминания её брата. Хотя она что-то говорила о нём мне сама, кажется. В ту ночь, когда я и Мино… - На самом деле… - вынуждено выдохнул Джиён, достав пачку сигарет. Приостановив рассказ, он на стуле, не отрывая от него зада, скребя им по полу, «подъехал» к окну и, открыв то, закурил. – Её брат с удовольствием бы пустил мне пулю в лоб, он меня презирает. Я ему, в общем-то, симпатизирую, но всё равно бы от него избавился. К сожалению, между нами есть кое-что, что не даст этому случиться. - Наташа, - угадала я, не спрашивая, а утверждая. - Наташа, - задумчиво глядя вдаль, втянул в себя дым Джиён, подтверждая мои слова. - А чем он занимается? Её брат. – Но вместо того, чтобы ответить, он сообщил другое: - Я просил его узнать, кто отравил Сынри. Он утверждает, что с Сингапуром и драконами это не связано. Следы ведут к женщине. - Джиён посмотрел на меня, ожидая реакции. На что он надеялся, что я подниму руки вверх и скажу: «Ладно-ладно, раскусил, это я была»? - Какой женщине? – заинтриговано, но достаточно сдержано спросила я. - Он сделал вид, что не знает, хотя я уверен, что знает. Ну, его предположение, что от Сынри пыталась избавиться ревнивая любовница, отомстившая за то, что он женился на другой. – Я чуть не задала глупейший вопрос: «Откуда он знает, что Сынри женился?». Общаясь с Джиёном, я привыкла, что жизнь будто под непроницаемым колпаком, из тех, которыми накрывают блюда в ресторанах, никогда не угадаешь, что под ними, даже запах не просочится. Но Сынри был персоной публичной, светской, всегда на виду, и о нашей свадьбе писали в куче газет, в глянцевых журналах, туда помещали снимки из официальной фотосессии, на которой я провела несколько часов, и мы вдвоём успели побывать на многочисленных раутах и закрытых вечеринках. О нашем браке упомянули даже на каком-то томском портале, мне Настя показала. Раздел назывался «Наши знаменитые земляки», короткая заметка перечислила меня в ряду успешных людей, родившихся в Томской области и чего-то добившихся. Со слов корреспондента, я была начинающей моделью, отправившейся строить карьеру в Сеул, где была замечена молодым азиатским миллионером. Изумительная биография, хотя бы без пятна проститутки в резюме, которое всегда проявлялось при общении в высшем свете сеульского общества. Кто только накопал подобные сведения? Наверняка какие-нибудь увлекающиеся корейской культурой девочки, самостоятельно изучающие язык и делающие некорректные переводы новостей Южной Кореи, где незнакомые слова компенсируются богатым воображением. – Ты знаешь какихнибудь любовниц Сынри, способных на это? - Тебе лучше знать, на что способны его любовницы, они же в твоих борделях живут, - умудрилась сказать я без ехидства, а запросто пожав плечами. - Если бы он спал только со шлюхами из моих борделей, я бы мог дать гарантию, что это не они, диметилртуть под этикеткой афродизиаков туда ещё не завозили. А впрочем, - Джиён смотрел мне в глаза, плавно расплываясь, - всегда же найдётся добрый человек, который добудет каких-нибудь препаратов по просьбе путаны. Ну, чтобы нейтрализовать клиента. Он всё-таки лишил меня самообладания. Я загорелась изнутри, округлив глаза. Не нужно было уточнений и имён, чтобы я поняла – он говорил о Мино, о том, что тот когда-то достал для меня наркотическое снотворное, чтобы я усыпила отвратительного мужика и не лишилась невинности. Джиён знал! Знал, и не предотвратил… или узнал позже? Господи, да что он вообще не знает? Этот мир для него – стекло, все мы для него – прозрачная субстанция. - Ты… - не нашлась, как выразить своё изумление я, и, ища поддержки, перевела взгляд на Сынхёна, но у того на лице тоже было написано, что он всё знает, он в курсе. Чёрт! Джиён не дал мне продолжать распаляться и развивать тему внезапного открытия, а вернулся к проблеме отравления Сынри: - Как мы знаем, диметилртуть, в зависимости от дозы и ряда обстоятельств, действует как моментально, так и в отдалённой перспективе, вплоть до полугода. Если уж нашёлся какой-то специалист, умеющий пользоваться подобными веществами, предположу, что расчёт всё-таки был на более позднее воздействие. С ноября месяца, примерно, Сынри не посещал сингапурских борделей, а в апреле он и вовсе отсюда уехал, и я представления не имею, с кем он мог ещё спать, кроме тебя. У тебя самой есть предположения? - Когда мы приехали в Россию, - начала я, собираясь с мыслями, - я осталась там, а он уехал, почти на месяц… Не думаю, что он жил то время праведником, ну а после, когда мы вместе приехали в Сеул, мне кажется, он не имел отношений с другими женщинами. - «Кажется»! – повторил Джиён, разве что не закатив глаза. – Даша, ты жена или нет? Такие вещи о мужьях надо знать точно. - Но я же не слежу за ним, не хожу по пятам… - Нашу беседу прервала Тэён, вернувшаяся с прогулки. На ней был слитный купальник, спрятанный под вязаным полупрозрачным белым платьем, эдаким пляжным прикрытием вместо парео. Я сделала вывод, что она вообще любит вязаные вещи, которые кажутся ей, наверное, очень женственными и уютными. Я тоже их раньше любила, в Петухово у меня было полно вязаных кофт, но почему-то я смотрелась в них колхозницей, а Тэён выглядит романтичной тургеневской барышней. Если уместно называть так кореянку. - О чём болтаете? – сходу обняла она за шею сидевшего Джиёна и чмокнула возле уха. От её голоса он зажмурил тот глаз, который был ближе к поцелованному уху, будто у него в черепе зазвенело от постороннего звука. Однако по Тэён никак нельзя было сказать, что они спали раздельно или вообще ссорились накануне. - О наркотиках, шлюхах и попытках убийства, - проговорил Джиён, быстро докурив и потушив сигарету в пепельнице. Тэён засмеялась: - Прекрасные темы для утра! - Да не ржи ты так громко, - пальцем повертев в ухе, чуть отвёл лицо от девушки Дракон. Хотя смех её ржанием никак было не назвать, смеялась она довольно приятно, пусть и звонковато для того, у кого раскалывался чердак. Отвлеченная от вычисления отравительницы мужа, я опомнилась, что кофемашина уже вылила в чашку кофе Джиёна, но при Тэён я не смогла заставить себя обслужить его, это будто бы выдало связь между нами. Мне пришлось мимолётно покоситься через плечо и заметить: - Кто хотел кофе? Он готов. - Подай мне, пожалуйста, - кивнул на чашку Джиён, обращаясь к Тэён. Когда она двинулась за кофе, Дракон исподлобья посмотрел на меня, будто упрекая, что какие-то мои обязанности приходится выполнять совсем другим. Ха! Я скорчила ему вредную гримасу, переключившись на банан и, наконец, смело его слопав. Потом подвинула к себе свой чай. Тэён поставила кофе перед Джиёном и приземлилась на соседний с ним стул, заговорив немного тише: - Погода – идеальная. Надо было бы завтракать на пляже, собрав с собой корзину для пикника. - Что ещё? Пригласить любимую тётушку из Англии и завести дюжину левреток, чтобы они бегали вокруг? – поморщился Дракон. – Пикник! Сынхён, мы же с тобой постоянно на них ходим, да? Пикники и турпоходы – это наше всё, каждые выходные: палатка, клетчатый плед, сэндвичи и музончик из машины. И обязательно, чтобы поблизости отдыхали семьи туристов с неугомонными пиздюками. Я готова была его поправить, чтобы он выражался о детях с большей любовью и большим уважением. В конце концов, у него свой скоро будет. Или он и его назовёт пиздюком? Ну уж нет. Я даже впервые всерьёз задумалась, что Джиёну вовсе не стоит говорить об отцовстве. - Бубубу, - передразнила Тэён своего мафиозного бойфренда бесстрашно. Я так стала себя вести только пережив ужасы, когда разучилась бояться Джиёна. Она же ещё его бояться не научилась. Представится ли ей такая возможность? Даст ли ей Джиён испытать всю силу своей власти, наблюдать его жестокость и бесчеловечность? – Я разве говорю, что тебе это свойственно? Но я-то такое люблю. А ты мог бы и попробовать что-то новенькое. - Для меня в этой жизни новеньким может быть только трёхголовый хвостоглаз какой-нибудь, и вряд ли я захочу его попробовать. - Я давно не был на пикниках, - задумчиво произнёс Сынхён. – Это… приятный досуг. Давайте, в самом деле, как-нибудь устроим посиделки на открытом воздухе? – Джиён неодобрительно покривился, но затем выровнял лицо и, спокойнее пожав плечами, изрёк: - Давай через три дня посидим в саду, а не в доме. - О, Джи! – дотянулась до его руки Тэён и пожала её. Я молча позавидовала. У него было такое безразличное лицо, не видящее смысла ни в чём, что и мне хотелось бы его тронуть, расшевелить. – Мы тебе устроим идеальный день рождения! - День рождения? – дошло до меня, что за вечеринка намечалась, на которую меня с Сынхёном пригласили. - Да, стариковский, с барбекю и игрой во фрисби на пляже, - хмыкнул Джиён и покосился на свою пассию. – Мне не пятьдесят исполняется, если что. – Но даже пытаясь отвести на неё глаза, он не выдержал и повернулся ко мне: - Нет, серьёзно, ты макаешь солёное печенье в чай? Я замерла. Пока он это не озвучил, я не задумывалась над своими действиями и механически доставала один крекер за другим, из тех, которые дал мне Сынхён, окунала в сладкий черный чай и отправляла в рот. Раньше, в России, я так делала с песочным печеньем, с сахарным, но в последние недели мне нравились странные сочетания вкусов, поэтому, несмотря на то, что крекеры оказались не только со злаками, но и с солью, я с удовольствием уминала их на завтрак, запивая чайком. Джиён ждал ответа. Я проглотила размякшую печеньку и, вытерев уголки рта на всякий случай, вдруг там крошки остались, смущенно пробормотала: - У меня специфические пищевые предпочтения. – Ага, как же, а то Джиён их не знал, пожив со мной несколько месяцев под одной крышей! Я безбожно палюсь, только беременные жрут клубнику с горчицей или пельмени с вареньем. Или сахаренное с солёным. - Это у неё в меня, наверное, - произнёс Сынхён и, взяв крекер, макнул его в остатки своего чая, после чего съел и запил. – Я тоже такое люблю. – Он проделал это так органично, что я так и не поняла, меня он выгораживал, или на самом деле всю жизнь ел солёное печенье со сладким чаем. Впрочем, онто пил зелёный, возможно, сахара в нём не было. У Джиёна опять зазвонил телефон. Тэён отпустила его ладонь, чтобы не мешать отвечать на звонок. В моей голове мелькнула мысль, что это опять как-то может быть связано со мной, но, похоже, я уже слишком зациклилась на своей беде, которая была одной из миллионов проблем земного шара. - Да, Биай? Всё готово? Ну, подвози. Да, я у себя. Ага, через сколько будешь? Минут двадцать? Не задерживайся, не люблю ждать. – Он положил трубку, и Тэён опять начала ему что-то рассказывать о том, какие непременные атрибуты должны будут присутствовать на вечеринке: уличные факелы, натяжной навес на случай дождя, музыкальные колонки, чтобы мелодия играла равномерно и приглушенно, а не орала из дома. Я же зацепилась за другое. Джиён сказал «у себя» об этом доме, кому-то из своих людей, подчинённых. То есть, он окончательно перебазировался в это бунгало? Притом, что обожал тот особняк. Но что произошло? Почему?! Там был пожар? Что стряслось? Мне безумно хотелось узнать, живёт ли он ещё там, пускает ли он туда кого-то или… свято оберегает то место, храня воспоминания о нас? О нет, Даша, ты размечталась, много на себя берёшь. Сентиментальность не сильная сторона Джиёна, я бы сказала, она его противоположная сторона. Умеет ли он придаваться ностальгии? - Ладно, у тебя дела, мне тоже надо в офис, - поднялся Сынхён, втиснувшись в короткую паузу между болтовнёй Тэён. – Мы с Мэри поедем. Встретимся с вами через три дня! - Окей, - поднялся Джиён, провожая нас по-хозяйски. Рядом с ним, неотступно, следовала Тэён. Я и не сомневалась, что сегодня у нас уже не выдастся ни минуты наедине. Мои глаза блуждали возле их рук, я всё ждала, возьмутся ли они за руки, ведь это я когда-то приучала Джиёна брать в свою ладонь руку своей девушки, своей спутницы. Но пальцы Джиёна крепко сжимали мобильный, который он не успел убрать в карман, встав за Сынхёном. Именно из-за своего пристального взгляда я увидела очередной звонок на телефон Джиёна прежде, чем тот завибрировал или издал хоть одну ноту. На экране чётко отобразилось имя «Руби». Это же женское имя? Несомненно женское. Джиён резко дёрнул рукой, почувствовав первые сигналы вибрации и, развернув экран к себе так, чтобы уже никто не видел, сбросил звонок. На его лице невозможно было прочесть ничего. Пусто. Шифр. Тайный код. Я не понимаю, о чём он думает. Но Джиён всегда принимал любые звонки не стесняясь, даже когда ему звонили, чтобы он подтвердил «да, убивать», даже когда ему звонили, чтобы он распорядился насчёт оргии для олигархов, даже когда поступала новая партия рабынь или наркотиков – он поднимал всегда, потому что при нём никогда не вертелось людей, которые бы не знали, чем он занимается. И вот, он сбросил звонок, когда на экране отразилось женское имя. Что это значило? У него была ещё любовница, кроме Тэён? У него было ещё какое-то увлечение? Я ощутила, как начинаю нервничать, двигаясь к двери. Зная, что здесь никаких вопросов не задать, мне хотелось поскорее выгадать минутку наедине с Сынхёном. Господи, да что же это за Руби? Почему Джиён больше не живёт на Сентозе? А что… что, если у него там новая игрушка, какой я была прошлым летом? Что, если он себе каждый год заводит новую и развлекается с ней? Но пока я была его «горничной», у меня и телефона-то не было, не говоря уже о возможности позвонить самому Дракону. А Руби ему звонит. У меня перед глазами возникла идеальная, златокудрая, длинноногая девушка, непременно девственница, которая заперта в том самом особняке, она прекрасна настолько, что любой бы ослеп, и даже Сынри без раздумий променял бы меня на неё. Но Джиён бережёт её для себя, холит и лелеет, пусть и проклёвывая мозг, но всё-таки жаждая уложить её на свои белые простыни и склоняя её туда добровольно. Я почти заплакала ото всех этих фантазий, хотя с ними ну никак не сочетались попытки Джиёна этой ночью переспать со мной. Разум это понимал, но чувства горели, ища доказательств тому, что меня любят так же, как всё ещё люблю я. - И много людей приедет на твой anniversaire[57]? – обуваясь, притормозил Сынхён в прихожей. - Да нет. Дэсон, Тэян, Наташа с Риной, Йесон с женой, ещё парочка человек – все свои. Наташа! Я очень обрадовалась тому, что вскоре могу её увидеть. - Скромно и по-семейному, - улыбнулась Тэён. Потом посмотрела на часики на запястье и вздохнула. – Ох, слушайте, я, пожалуй, с вами поеду. Хочу на маникюр и по магазинам проветриться. Подождёте? Я быстро переоденусь. Не дожидаясь нашего согласия, она побежала наверх. Я хотела опечалиться, что задерживаюсь и не могу поговорить с Сынхёном, но резко сообразила, что вот же – мы втроём стоим без лишних ушей! - Помнишь Йесона? Вы знакомились в прошлом году, - сказал Джиён, взглядом договорив «на помолвке с Сынри» и не дав мне начать тот разговор, которого хотела я. Или это будет глупо, спрашивать, почему он бросил свой особняк на Сентозе? Но тут нет Гахо и Джоли, значит, не бросил, ведь они же где-то живут. С кем-то. Кто-то должен их кормить. Руби? Если я спрошу это в лицо, то Джиён наверняка не ответит, а я буду выглядеть влюблённой и ревнивой дурой. - Да, помню. Я видела его на каком-то корпоративе в Сеуле, где мы были с Сынри около месяца назад, - кивнула я, - кажется, корпорации Лотте. У него очень милая жена. - Да, достойная женщина, - согласился Джиён. Неужели? Кто-то кроме Наташи заслужил положительную оценку, несмотря на то, что являлся обладательницей сисек и влагалища. - А как мы смотрелись в тех пиджаках! – улыбнулся Сынхён, вспомнив то, на что было сыграно в карты. - Надо будет предупредить их, чтобы называли тебя Мэри и делали вид, будто впервые познакомились. - Отношения, построенные на лжи, к добру не приводят, - отчитала я его, намекая на обман Тэён. - Ты заметила хоть где-нибудь во мне стремление к добру? - А, ну тогда извини, продолжай, - отмахнулась я. «А кто такая Руби, кстати?» - так и рвалось с языка, но я промолчала. - Сынхён, а что там с заказами? Не было интересных? – Джиён достал сигареты и, потеснив нас, вышел на террасу, чтобы продолжать разговор там, на открытом воздухе, и не задымлять помещение. Нет, серьёзно, разве он раньше так делал? Он всегда курил где хотел, когда хотел, при ком хотел. Или его Сынхён воспитал, пока меня не было? – А то Биай сейчас привезёт свежачок, надо как-то расфасовать. У меня по коже прошла дрожь, обмораживающая, щиплющая, колющая. Я плавно привыкала ко всему, но к поставкам похищенных девушек не могла начать спокойно относиться, потому что слишком хорошо знала, что это такое, потому что была на их месте, и мне, относительно, повезло. Я выжила и осталась цела. Отделалась довольно легко. Даже высоко взлетела. Они же в основном падали так низко, что уже не поднимались. Не закрывая глаза, я могла ощутить ужас и боль каждой, которая вот так проснётся в незнакомом месте и медленно осознает, для чего здесь оказалась. Мне захотелось визжать и, вцепившись Джиёну в лицо, потребовать освободить «свежачок», как он презренно обозвал живых и чувствующих людей. Скотина, какая же он дрянь, боже, меня когда-нибудь разорвёт от разности тех чувств, что я к нему испытывала, от сводящей с ума любви до испепеляющей ненависти. Неужели я когда-либо надеялась на то, что Джиён изменится, исправится и бросит свой криминальный бизнес? Неужели я всё ещё где-то в душе верю, что он не такой, что в нём тоже есть жалость и ему нелегко даётся мучить людей? Но его лицо говорило совсем о другом. Оно было таким же ровным, как застывший над похороненными заживо бетон. - Биай – это замена Мино? – спросила я, вспомнив, что попрощалась с парнем, который подарил мне одну горячую и прекрасную ночь, и прощаясь он сказал, что в мае покинет Сингапур, уедет в Китай. Там ли он сейчас? - Можно так сказать, - Джиён расплылся, - ещё не настолько проверенная и вымуштрованная… - Что, этого тоже хочешь исцелить? – повела я цинично бровью. Не для этого ли ему нужна некая Руби? Может, он взялся обтёсывать очередного дракона? Очередной невинной жертвой своих коварных планов. - Да нет, у этого есть подружка, ему ни к чему, - хмыкнул Джиён. - А как поживает Мино? – Мне захотелось поговорить о нём побольше и подольше. Если я выкажу нешуточный интерес к нему, будет ли это неприятно Джиёну? Заревнует он хотя бы тогда? В любом случае, пусть думает, что Мино мне по-прежнему не безразличен. В какой-то степени это так и было, я хранила о нём тёплые воспоминания, во мне жило дружеское участие к его судьбе. Меня будто током ударило. Озарило. Вспомнив о нашей с ним ночи, я вдруг осознала, что она произошла всего за день до нашей ночи с Джиёном. Да, Мино, в отличие от Дракона, озаботился контрацепцией, но… дают ли презервативы стопроцентную гарантию? Я когда-то в школе слышала от одноклассниц, что нет, что стопроцентной контрацепции вообще не существует. А при каких же условиях это не работает? Могло ли что-то пойти не так? Мог ли презерватив порваться, пропустить что-то через себя? Мог ли мой ребёнок быть не от Джиёна? Кровь отлила у меня от щёк. Я тут собиралась признаться ему в своём положении, а вдруг он вообще ни при чём? Точно узнать я смогу только когда малыш появится на свет. Боже мой, как я дожила до такого момента, что сомневаюсь в отцовстве своего ребёнка? Джиён различил на моём лице какие-то излишние волнения и, как я того и желала, принял это насчёт Мино и моих чувств к тому, не зная, каким действительно был ход моих мыслей. - Да вроде отлично поживает, - втягивая глубоко дым, Джиён прищурился и у него даже щёки втянулись. Он выдохнул и сквозь облако пялился на меня. – У него через две недели сестра замуж выходит, в Сеуле. Если ты туда вернёшься к этому времени, можете встретиться, пообщаться. - Мне достаточно знать, что у него всё хорошо, - натянуто улыбнулась я. Если Мино всё-таки ни отец моему ребёнку, тогда было бы не плохо не терять связь окончательно. Да нет, это всё глупости, зачем я себя запутываю? Мы с Джиёном вообще не предохранялись, уж куда ещё очевиднее, кто будущий папа? В доме раздались шаги, и торопливо появилась Тэён, в джинсах, белой футболке и копошащаяся в сумочке, проверяющая, не забыла ли чего. - Ну всё, я готова. Джи, дай свою кредитку. – Дракон отвёл тлеющий окурок в сторону: - Схуяли? Ты не нищенка. - Мне нужна моральная компенсация за вчерашние насмешки. – Она протянула ладонь. Мы с Сынхёном переглянулись, оба вспомнив один и тот же эпизод, когда я не отдавала Джиёну его кошелёк. Как неприятно всё-таки видеть, что с кем-то другим у твоего любимого человека могут быть моменты, похожие на те, которые вы с ним пережили вместе. - А мне кто морально компенсирует психическую травму с твоими золочёными вагинами? – Джиён достал из кармана веер кредиток и выбрал из них какую-то, сунув девушке. Это в нём всегда удивляло, такой жадный до денег, стремящийся заработать ещё и ещё, своим приближённым он ни в чём не отказывал, любовниц одаривал щедро, вернее, позволял им самим себя одаривать за свой счёт. – Я теперь от страха перейду на пожизненные минеты. - Vagina dentate, - вклинился Сынхён. – Зубастое влагалище. В мифах некоторых народов есть предания о женщинах, умеющих откусывать член вагиной. - Не знаю, как насчёт откусывать, - хмыкнула Тэён, - а вот натренировать мышцу, чтобы сжимать член до боли – это возможно. И если он попытается вырваться, то оторвётся, - поведала она, глядя в глаза Джиёну. - Всё, езжай уже в свои магазины, хватит с меня этих ужасов, - махнул, поторапливая её, Дракон. Пока мы усаживались и выезжали, к Джиёну как раз подъехал тот самый Биай. Я невольно стала сравнивать его с Мино, но он не выдерживал никакого сравнения. Нынешний поисковик девушек был мельче, худее, без того лоска, каким обладал Мино, но зато производил впечатление наглого и самоуверенного типа. Как же всё переменилось! Будто прошлого лета и не существовало. Другой дом, другие люди, другая я. Другой ли Джиён? Способно ли его что-то изменить, или он единственная константа в Сингапуре? Даже Сынхён изменился, правда, в лучшую сторону, и это было единственное хорошее обновление. Я нетерпеливо ждала, когда же мы высадим Тэён, чтобы смело заговорить. Минуты до торгового центра прошли мучительно, я елозила по сидению, подбирая правильные вопросы. Я знала, что Сынхён на большинство из них ответит: «Спроси у Джиёна». Будто не знает, что тот ничего мне не расскажет! Поэтому, когда Тэён всё-таки выпрыгнула из авто, улыбчиво помахав нам на прощание, я ещё какое-то время молчала. Упихав телефон поглубже в сумку, я швырнула ту на заднее сидение. Не хочу, чтобы чьи-то уши вторгались, когда их не просят. Я впилась глазами в профиль Сынхёна. - Ты знаком с Руби? – Если что-то и отразилось на его лице, то не слишком сильно. Сынхён не был безмерно эмоциональным человеком, и его удивление легко спутать с реакцией на какие-то свои мысли или на пешехода, заставляющего притормозить. - Да, - кивнул он. И больше ничего. В этом он был тоже хорош, если что-то не касалось его, он никогда не сболтнёт лишнего. Впрочем, он и о себе мало что рассказывал. Неболтливый, спокойный, неглупый – как тут вытащить какую-то информацию? Я вдруг поняла, что любой последующий вопрос выдаст, что я не в теме, а Сынхён стал бы отвечать только в том случае, если бы Джиён уже сам мне всё выложил. Но с Руби он всё-таки знаком. И это ни о чём не говорит, потому что все, абсолютно все дела Джиёна известны его лучшему другу, и кем бы Руби ни была – любовницей или из доставки пиццы, Сынхён будет в курсе. Попросить его отвезти меня в особняк Джиёна? Он этого не сделает, раз сам Дракон старательно никого туда не пускает. Как же быть? Я вдруг ощутила, как меня маниакально тянет в особняк на Сентозе. Меня почти трясло, как хотелось попасть туда и понять, что там изменилось. И я не успокоюсь, пока не попаду туда. Самой туда поехать? Сингапур весь утыкан камерами, моё движение отследят драконы, остановят ещё на подлёте. В принципе, я помнила, как мы с Тэяном в кепках, замаскировавшись, добрались в офис Сынри. Я могла бы поступить так же, доехать на автобусе до ближайшей остановки, а там… был шлагбаум, у него постоянно дежурила охрана. В последнюю очередь мне бы хотелось, чтобы какие-то бандюганы скрутили мне руки и доставили к Джиёну, как преступницу, пытавшуюся вторгнуться в частные владения. Джиён будет смеяться до слёз, могу себе представить. Сынхён привёз меня в свою квартиру и отчалил по делам. Принимая душ, я никак не могла прекратить строить планы по проникновению в особняк Джиёна. Мне это жизненно необходимо. И все мои идеи приходили к одному имени – Тэян. Только с его помощью я могу преодолеть шлагбаум. Он начальник охраны Джиёна, ему откроют без вопросов, а его машина предельно затонирована, и никто не увидит, что там есть ещё пассажир, а хоть бы и так – что скажешь главному по званию? Драконы из караула же ему подчиняются, разве нет? Но если я позвоню Тэяну и попрошу подвезти меня, назвав адрес, то Джиён, прослушивающий мой телефон, предотвратит наше там появление. Сколько сложностей! А я не такая умная, как Джиён, чтобы учитывать все нюансы и преодолевать помехи, одну за другой. Кто наверняка скажет, не перестраховался ли уже Дракон по всем фронтам, зная, что я захочу забраться в его дом? В его настоящий дом, а не фальшивую декорацию в виде бунгало. Вытершись полотенцем и замотавшись в него, я вышла из ванной, прошла в спальню и плюхнулась на кровать. Это ненормально, что меня так клинит от секретов Джиёна. Они у него всегда были и будут. Что мне даст, если придётся убедиться, что на Сентозе живёт прекрасная Руби, и Дракон развлекается с ней, как со мной в прошлом, или ещё более странными или страстными способами? Я буду горевать и плакать. Но неизвестность заставляет нервничать, она изводит. Чтобы как-то отвлечься, я решила позвонить Насте. Достав мобильный, я увидела там непринятый от мамы. Что я ей скажу? Опять придётся врать о том, что всё хорошо, чтобы она не нервничала. Как я ненавидела врать маме! Я быстро набросала смску, что была в душе и не слышала, что перезвоню какнибудь позже. И всё-таки набрала сестру. - Алло, Даша? Ну как у тебя дела? - Привет, Насть. Да у меня-то нормально, вот по поводу Сынри ещё ничего не ясно. - Ты встретилась с врачом? - Я с ним… говорила. По телефону. Он согласен помочь, но ничего не обещает. Он назначил мне встречу через три дня, у него очень плотное расписание. После этого я постараюсь вернуться. – Произнося это вслух и возвращаясь мыслями к Сынри, я немного успокоилась по поводу тайн Джиёна. Какими бы они не были, насущные проблемы у меня другие, и именно ими стоило заниматься. - Тебя и привезёт тоже тот мужчина? - Какой? – растерялась я, но тотчас вспомнила: – Тэян? - Да. - Не знаю, возможно, а может и нет. Почему ты спрашиваешь? - Просто. – Нет, это было не просто, я знала свою младшую сестру. Господи, неужели Насте понравился Тэян? Он чуть ниже Джиёна, а Настя выше меня, это смешно! Зачем-то я озвучила это всё, желая отбить у сестры охоту связываться с плохим дядей: - Хочешь себе кавалера, который будет тебе по плечо? - Да я просто спросила! Какой мне кавалер? Если ещё и я свяжусь с азиатом, Ваня застрелится, ты же знаешь его ненависть к засилью китайцами этого мира. - Ну, я-то за корейцем замужем, так что всё в порядке. - А без каблуков он меня и не намного ниже, кстати, - зачем-то опять вставила Настя. У меня даже голова начала болеть. Да что происходит вообще? - Насть, у него женщин было, как звёзд на небе, и он сидел в тюрьме. - Опасный, - без разочарования, на которое я рассчитывала, отметила сестра. Даже с долей восхищения, что ли. - По попе бы тебе настучать. Дай мне Ваню. - Не смей ему сплетничать! - А есть о чём? Ладно, позови его к телефону. – Через несколько секунд на том конце образовался брат. – Привет, чем вы там занимаетесь? - Да так, тупим в основном. Ты там чего? Скоро назад? - Постараюсь. Не забудьте маме говорить, что я рядом с вами, не проколитесь. - Не проколимся. Мы вчера вечером гулять пошли, на меня эти местные так смотрели, как будто я инопланетянин! Какие-то девчонки даже фоткать меня начали. – Я вспомнила Ваню, высоченного, широкоплечего, голубоглазого блондина, который шёл по улицам Сеула, где все вокруг намного меньше, темноглазые и темноволосые. Он наконец-то осознал, насколько выделяется, и заметил массовое внимание к себе. А школьницы не сдержались, в отличие от тех прогулок, что были при мне, и всё-таки решились запечатлеть для себя удивительного иностранца. По их меркам он красив, но я Ваню не могла воспринимать как какого-то альфа-самца, я ещё не забыла его, сидящего на соседнем горшке плачущим, потому что в детском саду какая-то Варька стукнула его своей куклой и не стала с ним играть. – Я тут зазвездиться могу. - Ты за Настей главное присматривай. - Это в первую очередь, не волнуйся. Закончив с ними разговор, я опять осталась наедине со своими неуёмными тягами. А тут ещё и сестра про Тэяна спросила, и я поняла, что не могу не попытаться проникнуть с его помощью в особняк. Попытка не пытка. Посомневавшись совсем чуть-чуть, я всё-таки нажала на вызов. Как обычно, Тэян откликнулся быстро: - Да? - Привет, не занят? – Зачем-то вспомнилось, как однажды я прервала его половой акт, постучавшись в дверь, пока он занимался любовью с какой-то путаной. Надеюсь, сейчас ничего такого не происходило. - Нет, ничего такого особенного не делал. Что-то случилось? - Я звоню тебе, только когда что-то случается? – пристыжено уточнила я. Тэян засмеялся: - Ну, в общем-то, да. Впрочем, за последний год я не помню момента, чтобы с тобой чего-нибудь не случалось. - Это точно. Но на этот раз всё тривиально. Я хочу пообедать, и подумала, что не отказалась бы от компании, потому что Сынхён до вечера разъезжает по делам. Ты ко мне не присоединишься? - Пообедать? Заманчиво. - Заедешь за мной? Я как раз успею собраться. - Ты у Сынхёна? - Да. - Хорошо, скоро буду. – Тэян отключился. Я почувствовала себя ужасно, ведь я на самом деле хотела не просто пообедать, а провести его, заставив отвезти меня на Сентозу. Я уже не переживала по поводу того, что Джиён как-либо накажет его, этого не будет. Тэян относился к тем людям, которыми Дракон очень дорожил, как Сынхёном, как Дэсоном. Как Наташей. Впрочем, она на него не работала и никаких приказов не выполняла, а потому и ослушаться не могла. Не прошло и часа, как мы с Тэяном уже сидели за столиком с видом на Сингапурский пролив, держали меню и выбирали, чем бы наполнить желудки. Открытая веранда свободно пропускала ветерок, а крыша на колоннах оставляла посетителей в тени, но было всё равно жарко, и первым же делом мы заказали по холодному свежевыжатому соку. - Я только сейчас обратил внимание, - кивнул на меня Тэян, определившись с блюдом и отложив меню. – Ты чуть-чуть поправилась. - Это очень заметно? – заговорщически наклонилась я над столом. – В смысле… по мне видно, что я в положении? Можно догадаться? - Да нет, ничего такого, - улыбнулся мужчина, сплетя мозолистые и смуглые пальцы перед лицом. – Ты мне сказала о своей беременности, вот я и пригляделся, и только из-за этого заметил. Подошла официантка и я, опомнившись, что ещё ни на что не положила глаз, попросила её постоять минутку. Пока Тэян продиктовал свой заказ, я быстро пролистала страницы и наобум выбрала самую аппетитную картинку. Сколько ни жила среди богачей, а разбираться в изысках и приобщиться к эстетике гастрономии не выходило. Ну не была я гурманом! Особенно оказавшись в положении. Мне вообще дико захотелось солёных домашних огурчиков. Или мороженого. В общем, я ткнула официантке два раза на профессиональные снимки тарелок с шикарным кулинарным содержимым, и вернула внимание к Тэяну. - У Джиёна день рождения через три дня, мне это всё так странно… Я никогда не думала о том, что криминальные авторитеты хоть в чём-то ведут себя так же, как обычные люди, празднуют праздники, например. - Ну, на самом деле Джиён предыдущие четыре почти и не отмечал… Да и в этот раз никакого размаха не будет. Я слышал, что он шумно отрывался на своё тридцатилетие, но я как раз мотал тогда срок, - хмыкнул Тэян. Его матёрая ладонь взялась за стакан. Моя неугомонная память выдала мне картинку, где эта рука пыталась научить меня постельным усладам, раздевая и проникая туда, куда не следовало. Нет, я точно не хочу, чтобы эти руки как-либо трогали Настю, не хочу, чтобы сестра связалась с кем-то из этих людей. Хотя я, конечно, желала личного счастья и ей, и Тэяну, но пусть они обретают его подальше друг от друга. - А ты дни рождения свои отмечаешь? – К своему стыду, я не знала даже примерно, какого числа это событие. - Нет, - покачал головой мужчина, - как-то… не бывает настроения, и не вижу надобности. Что праздновать? Ещё один прожитый год? В нашем мире – я имею в виду преступный – каждый прожитый день является достижением, поэтому ставить какие-то зарубки по годам нет смысла. Да и тридцатипятилетний мужик, задувающий свечи на торте, как-то глупо, нет? – слегка смущенно или грустно посмеялся он. Я ему улыбнулась: - Почему нет? Если есть что загадывать, если есть желания, то можно. - Ты не поверишь, какое у меня есть желание. - Попробуй удивить, - поднесла я трубочку ко рту и стала втягивать сок, глядя на Тэяна. - Когда ты сказала о своей беременности… Нет, правда, только не смейся! – Мне почему-то было не до смеха, когда речь заходила о моём положении. Я скорее насторожилась. – Я почему-то тоже захотел своего ребёнка. У меня эти дни из головы это не выходит. - Ты хочешь стать отцом? – Не знаю, каким тоном я это произнесла, но Тэян посерьёзнел, поймав что-то в моём лице. - Ты думаешь, из меня он выйдет не очень-то? - Нет, я ничего такого не имела в виду… Просто не могу тебя представить в этой роли. Как ты будешь совмещать работу в борделе с ребёнком? Для меня это… неправильно. - Да что об этом говорить, будто я в двух шагах от исполнения этого желания. – Тэян дёрнул подбородком, переведя взор на пролив. – Я же не имею в виду, что мне такой подарок сделает аист. Я хотел бы по-нормальному, чтобы присутствовало всё, что нужно для появления ребёнка. - Жену и семью? – робко уточнила я. - Не без этого. – Тэян откинулся на спинку, всё ещё не глядя на меня. На меня опустился непонятный груз вины, словно это я должна была стать женой ему, и ребёнок во мне должен был быть от него. Но это не так, как бы хорошо я ни относилась к Тэяну, я не обязана была жертвовать собой, чтобы подарить ему счастье. А что же Сынри? Если сравнивать их обоих, то на стороне Тэяна больше плюсов, почему же я всё-таки не с ним, если с Джиёном быть не могу никак? И у Сынри уже есть сын, да и отцом он быть совсем не собирался, не испытывал к этой роли симпатии. Надо как-то сменить тему, а то порой страдание причиняют одни только рассуждения о непрожитых возможностях, хотя все мы понимаем, что прожить все варианты жизни невозможно. - Может, прокатимся после обеда? – между прочим сказала я. Тэян повернулся ко мне: - Без проблем. - Можно было бы заехать к Джиёну, на Сентозу. – Я умудрилась произнести это настолько незаинтересованно, что сама себе готова была аплодировать. Как тонко и беспристрастно влилась эта фраза в контекст! - Нет, туда нельзя, - прямо, в отличие от вечно уходящих от ответа Сынхёна и Джиёна, заявил Тэян. Я разыграла изумление, словно не подозревала о таком: - Почему? - Приказ Джиёна. – Ах да, у Тэяна имелась другая великолепная отговорка. Он исполняет приказания, и все вопросы к боссу. Собственно, всё как с Сынхёном, только другими словами. Мне не оставалось ничего, кроме как пойти ва-банк. Я покосилась на свою сумочку, стоявшую достаточно далеко, прячущую внутри себя мобильный, обернутый в платок, чтобы кое-кто не подслушал. Итак, у меня есть лишь один вариант вопроса, после которого я либо буду выглядеть идиоткой, либо приближусь к разгадке. - Это из-за Руби? – посмотрела я в глаза Тэяна. - Ну да… - он осёкся. – Джиён тебе рассказал? – Его брови нахмурились, отражая сомнения, а у меня, как назло, иссяк запас театрального искусства и вранья. Если я скажу «да, рассказал», то Тэян спросит что-нибудь, и всё сразу станет ясно, что никто ничего мне не рассказывал. - Нет, я узнала случайно, - расплывчато ответила я, всё ещё надеясь, что сейчас разберусь со всем этим. Что ж, логика, которой обучил меня Джиён, меня не подвела. Или сам Дракон стал для меня более очевиден после тесного общения? Но я угадала насчёт параллели между некой Руби и недоступностью особняка. - Это… странно. Обычно то, что Джиён не хочет показывать, случайно не узнаешь. - На что ты намекаешь, что я шпионю за ним? – На миг я опешила, заметив в Тэяне подозрительность. – Господин начальник охраны Дракона, вы всерьёз думаете, что я с каким-то умыслом вытаскиваю его тайны на поверхность? - А это не так? – Тэян улыбнулся, показывая, что его рассуждения идут не по вражескому курсу. – Брось, Даша, женское любопытство не даёт тебе покоя, и ты хочешь узнать о Джиёне всё. - Я жду от него ребёнка, так что имею право, - сдалась я. Отлично, тут мне тоже ничего не светит! Официантка принесла нам ароматные блюда, пожелав приятного аппетита. - Возможно, если ты скажешь об этом Джиёну, он расскажет тебе всё сам. - Как же, жди от него. – Я взялась за вилку, приготовившись насладиться едой. Надо перестать думать о Джиёне. Какой-то звук, повторяющийся раз за разом, не сразу привлёк моё внимание, пока я не поняла, что это что-то знакомое. Звонил мой телефон! Я потянулась к сумке. К счастью, звонили настойчиво, и я успела достать мобильный. Номер был неизвестным, но я всё равно подняла: - Алло? - Госпожа Ли? – Несколько секунд мне казалось, что ошиблись номером. Я опять стала просто Дашей, забыла о том, что у меня есть статус и муж. - Д-да… да, это я. А кто это? - Это лечащий врач вашего супруга. – У меня побежал холодок по спине. О боже, нет, пожалуйста, только не скажите… Нет, я не хочу услышать ничего плохого… Мне хотелось бросить трубку и отшвырнуть её. - Д-да… и… и что-то случилось? – чуть ли не заикаясь, спросила я. - Состояние господина Ли стабилизировалось. Рад вам сообщить, что угроза летального исхода ликвидирована. Но он всё ещё в коме, и мы делаем всё возможное, чтобы вывести его из неё. - К нему… приезжали врачи? – неловко спросила я, не до конца зная, была ли всё-таки исполнена просьба Джиёна, и что повлияло на спасение жизни Сынри. - Вы о посланных вами докторах? – тише и доверительнее заговорил мужчина на том конце. Посланных мною? – Разумеется, госпожа Ли. Они-то и помогли нам сотворить это маленькое чудо. К сожалению, наши коллеги не поделились своими медицинскими секретами, но, главное, они спасли вашего мужа. - Да, это самое главное, - кивнула я, приходя в себя. Сынри будет жить, будет жить! Но кома… - Скажите, а кома… он ведь выйдет из неё, правда? – Врач помялся, изобразив кашель, чтобы сразу не отвечать, но вечно уходить от ответа он не мог, поэтому вынуждено сообщил: - К сожалению, иногда в коме люди могут находиться и несколько лет. Тут мало что зависит от лечения, иногда возвращение к жизни происходит спонтанно, иногда под воздействием каких-то факторов. Но специалисты, которых вы прислали, обещали ещё несколько раз навестить господина Ли, возможно, они как-то поспособствуют убыстрению процесса прихождения в себя. - Хорошо. Спасибо, что позвонили. Пожалуйста, держите меня в курсе. - Конечно, госпожа Ли, разумеется. До свидания! Надо же! Мне соизволили позвонить! Вся клиника бегала на задних лапках перед семьёй Сынри, а та распорядилась, чтобы меня игнорировали в вопросах здоровья моего мужа. Значит, помимо докторов, Джиён прислал и «вежливых людей», которые объяснили руководству клиники, что держать в стороне жену нехорошо. Иначе и быть не могло, если бы им не сделали внушение, я бы по-прежнему ни о чём не знала. - Что-то с Сынри? – понял из содержания разговора Тэян. - Он будет жить, - прошептала я, чувствуя, как слёзы радости заливают глаза. – Он будет жить! – Напряжение, которое держало меня изнутри все эти дни, взорвалось, лопнуло и отпустило. Сынри не умрёт, когда я вернусь в Сеул, то застану его живым, а кома… Мы преодолеем и это! Даже если понадобятся годы ожидания. Сынри будет жить. Я не стану вдовой. Загадки Джиёна сразу отошли на задний план. Это не моё дело. У меня есть муж, и мне надо будет заниматься им. - Джи сдержал обещание? – спросил Тэян. Ах да, за жизнь Сынри я должна быть благодарной Дракону. Он сделал это ради меня, по моей просьбе. Спас человека, до которого ему не было никакого дела. - Да, сдержал, - признала я. Вилка дрогнула в моей руке. Он никогда меня не обманывал, и, несмотря на самое лицемерное поведение в мире, он продолжал быть со мной своеобразно честным, только я этого никак не понимала. Когда же я научусь доверять ему?