Лёжа в бывшей несостоявшейся детской, я себя чувствовала странно. С одной стороны сама, как ребёнок, которым Джиён продолжает крутить, как хочет, с другой – жду ребёнка и не могу вести себя хотя бы так же, как в прошлом году, я отвечаю уже не за единственную жизнь, а за целых две. Это то, чего я так боялась, видя ситуацию Вики, и в то же время чему теперь безмерно рада. У нас, у людей, всегда так, сначала не хотим, а потом за это говорим «спасибо», или наоборот, очень хотим, а когда получаем, то не знаем, куда деть, и никакой благодарности за дарованное. Джиён с Тэён уехали вскоре после того, как мы с ним – по отдельности, разумеется - вернулись в кабинку. Следом за ними отбыли и мы с Сынхёном, не видя больше причин находиться в клубе с Дэсоном и ещё какими-то парнями и девицами, что к нему присоединились. И теперь я проматывала десятки раз, вновь и вновь тот момент, когда Тэён читала меню, а мы с Джиёном смотрели в глаза друг другу через столик, я смаковала эти мгновения (не знаю, было ли их семнадцать, меньше или больше) до того, что у меня в голове запел Кобзон, а перед глазами возник Штирлиц в исполнении Тихонова, смотревший на свою жену в ресторане. Столь же драматична была наша встреча или она смахивала на фарс по сравнению с по-настоящему сложными человеческими судьбами? Глупо было надеяться, что Дракон изменился, размягчился и растает при встрече со мной. Но я никак не ожидала, что он даже не коснётся меня, если мы останемся наедине. Он прошёл мимо к окну, совсем рядом, не задел ни пальцем, только обжёг взглядом. И обратно ушёл точно так же, не удостоив и поцелуя. Я должна была радоваться такому исходу, ведь я сохраняю лицо перед мужем, пребывающим в коме. Но я не радовалась, а расстраивалась и жалела об упущенной возможности. Стоило ли остановить Джиёна признанием в беременности? Я же хотела сообщить лично, и был шанс. Нет, подожду другого, когда мне не выделят всего одну минуту. Это тоже меня задело. Всего одна минута! Это всё, что способен предложить мне Джиён после того, что было? Хочется понять и оправдать для себя его поступок: мы подозрительно пропали вместе, и тянуть с отсутствием было нельзя. Но зная его могущество и возможности, не верилось, что он не нашёл бы хорошей отговорки, предлога… А, чёрт бы с ним! Поднявшись с кровати, я пришла на кухню. Сынхёна снова не было дома, он уехал решать какие-то финансовые дела, в которых я ничего не понимала. Думаю, в первой половине дня он действительно посещает банки и офисы, а не заброшенные портовые амбары или закуренные подвалы клубов. Поковырявшись среди пачек чая, я достала одну, с китайской этикеткой и иероглифами, которых пока не знала. Не глядя насыпав в помытый заварочный чайник содержимое, я запоздало увидела, что это зелёный чай, а не чёрный. Не очень-то я его любила, ну да ладно. По крайней мере, не марихуана какая-нибудь. В прошлом году, с моей благородной компанией в виде драконов, самого главного и его товарищей, я успела узнать, как выглядит травка, как выглядят разные наркотики, я увидела, как их принимают, раскуривают, какой после них эффект. Какие удивительные и полезные знания я приобрела! Когда мой ребёнок пойдёт в школу, я запросто смогу различать среди его окружения подозрительных типов. И вообще смогу поделиться опытом, где не надо бывать, куда не надо соваться. А всем остальным? Смогу ли я рассказать абсолютно всё своему ребёнку и нужно ли это? Закипевший электрический чайник щёлкнул, привлекая моё внимание. Я залила кипятком гранулированные листочки, где-то на периферии сознания улавливая некогда прочитанную информацию: зелёный чай не заваривают кипящей водой, а то пропадают целебные свойства. Господи, ну и ладно, я не китаянка, я русская – а у нас всё наотмашь в быту, никакой педантичности и соблюдения инструкций. Мы ж их читаем, когда сломалось. Загорать в полдень без защитного крема, пить, пока не осушим бутылку, болтать, пока не вынесем мозг собеседнику, заварить чай с полезными составляющими? Пф! Устроюка я этим гранулам баню по-чёрному, выжму побольше пользы. Усевшись с чашкой за стол, я ощутила некоторую зависть к азиатскому воспитанию, которого мне не хватало: выдержанность, умение промолчать, умение нажать на тормоз. Педаль тормоза в России вообще считается дурным тоном, для слабаков, так сказать. Смогу ли я не выболтать ребёнку, кто его настоящий отец или это и надо будет сделать? С кем посоветоваться? Что-то среди знакомых нет людей с подобной ситуацией. Если малыша будет растить Сынри, если он сможет любить его, как своего, то зачем я стану разрушать эту идиллию и травмировать дитё тем, что оно живёт с чужим дядей? Особенно если родной отец не проявит интереса. А то и вовсе не будет знать! Нет, ни к чему ребёнку знать, что он плод Дракона. До совершеннолетия уж точно, потому что дети имеют свойство пробалтываться, а разнесись секрет по свету, за ребёнком Джиёна может начаться охота. Да и вообще, рядом будет Баром, по крови – никто, но лучше воспитывать детей, как родных, как братьев. Или брата и сестричку. Я не собираюсь делать различия в любви между родным и приёмным ребёнком, но получится ли по факту? А как Сынри будет относиться к приёмному малышу? С Баромом он пока что держал дистанцию, несмотря на несомненное собственное производство, муж только-только начинал свыкаться с мыслью, что он – отец, смелее подходить к сыну и не предоставлять его в наше с Хадичей безраздельное владение. Но в этом сказывается характер Сынри, наверное, он со всеми детьми был бы таким. А если всё-таки девочка будет? С девочками папы добрее. Конечно, думать об этом рановато, но лучше хоть что-то спланировать заранее. Впрочем, реализация планов – ещё одна проблема. Жизнь моя с некоторых пор стала непредсказуемой, и загадывать самонадеянно. Как странно, вот была я совершенно никем в своём Петухово, никаких денег и связей, и всё-всё зависело от меня: куда пойти, с кем общаться, кому помочь, на кого учиться, за кого замуж собираться. А тут вдруг оказываешься в Сингапуре, потом в Сеуле, среди самых грозных, богатых, статусных персон региона (а в чём-то даже всего мира), превращаешься в жену чеболя, любовницу миллиардера – влиятельного бандита и наркобарона, а в жизни своей перестаёшь решать почти всё, поводок судьбы убежал куда-то, события не поддаются регулировке и управлению, ветер дует в неизвестном направлении и из неведомого источника, и ты летишь в этом потоке. Зачем люди стремятся к власти и вот такой «красивой» жизни? Здесь перестаёшь быть собой, принадлежать себе. Из спальни затрезвонил мой мобильный. Взяв чуть остывшую чашку, я поднялась и пошла за телефоном. С Настей сегодня уже переписывались, Ваня что ли соскучился? Или мама что-то заподозрила и хочет услышать мой голос? Поставив чай на тумбочку у изголовья, я взяла мобильный и округлила глаза. На экране высветилось имя Джиёна, ошарашив меня настолько, что я на несколько секунд перестала слышать рингтон. Насилу придя в себя, я нажала на кнопку принятия вызова и поднесла динамики к уху: - Да? - Ну что, довольна? Звоню, как нормальный, а не самоназванный король. – Не успев ответить, я тут же вспомнила, что в каких-то таких словах и выражениях обругала его вчера вот на этой кровати, когда была совершенно одна. Брови мои заползли чуть ли не под самые волосы от изумления: - Ты… ты что, прослушиваешь мой телефон?! - Даша, ты в каком веке живёшь? Прослушать можно любой смартфон, и способны на это не только ФБР-овцы в Штатах и спецслужбы других стран. - Господи… - прошептала я, приложив ладонь ко лбу. - Господь, уверен, слышит тебя и без смартфона, а я вот пока что такого уровня вездесущности не достиг. - Это неприлично, вообще-то, - пытаясь не зацикливаться на мысли, что каждый мой шаг, каждый вздох можно отследить, встрепенулась я. О чём и стоило подумать! Делаясь значимым хоть в какой-то степени, ты ещё и весь становишься вывернутым наизнанку, и всё, что казалось только твоим, личным, переходит в общественный доступ. На среднестатистического жителя не обратили бы внимания, даже имея те же самые средства для прослеживания и наблюдения за ним, этим бы не воспользовались. Как иногда выгодно быть никем! - Я помню о твоих нравственных традициях, но, видимо, ты забыла, что меня подобная мишура не очень-то волнует. - И зачем ты прослушивал мой телефон? - Захотелось. - Ты ждал от меня какого-то подвоха? - Конечно, вдруг ты созванивалась с дельцом, на пару с которым отравила мужа, - хмыкнул он. - Он удосужился позвонить мне только сейчас, зря переживал. – Помолчав, я каким-то непонятным гневно-растерянным голосом задала вопрос: - Ты шутишь или серьёзно думаешь, что я способна убить человека? - Я надеялся, что ты выросла до этого состояния, если нет – я, кажется, немного разочарован. - Твои ожидания – это твои проблемы, - процитировала я вошедшего в классику цинизма и хамства некогда известного футболиста. - Ого! Достойный выпад, - засмеялся Джиён. Вот уж не думала никогда, что эту фразу свяжут с чемто достойным, но раз в год и палка стреляет. - Я вот думаю, что это ты приложил руку к состоянию Сынри. - И исходя из этого предполагаешь, что приложив её ещё раз, я его исцелю? - Именно для этого я здесь. Узнать, спасёшь ты Сынри или нет? Ты можешь поговорить об этом? - Даша, я не медик, я могу только найти того, кто попытается его спасти… - Хорошо. Хотя бы это ты сделал? - Скажем так, я договорился. Дальше всё зависит не от меня. А ты определилась с тем, что будешь делать, если овдовеешь? – как обычно, жестоко в своей прямоте спросил Джиён. - А у меня много вариантов? - Я так понимаю, останешься жить у папы, Мэри? - Это один из немногих вариантов. – Но, в принципе, самый лучший, как мне кажется. Однако сразу сдаваться и говорить Джиёну, что я рассматриваю переезд в Сингапур на ПМЖ как-то не хочется. Лучше вообще сменить тему. Но на что? На какую-то притянутую? Я не умею, как Дракон, говорить об отстранённом, растрачивая время попусту, но якобы для интеллектуальной победы над оппонентом, когда что-то меня сильно волнует, я слишком непосредственная для этого, и слишком до сих пор умею чувствовать и переживать. – Тебе вчера не хотелось меня поцеловать? - А тебе хотелось, чтобы я это сделал? – хмыкнул он, потешаясь. – Замужняя женщина, и ещё говорит что-то о приличиях. Даша, не будь такой непоследовательной. - Ты не ответил на мой вопрос. - Я стараюсь находить компромисс между информацией, которую ты хочешь получить и информацией, которую я готов тебе дать. - Маловато ты мне готов дать. - А у тебя выросли аппетиты? Я считал тебя скромной и нетребовательной. - Моя непритязательность – это мой плюс, жадность и желание этим воспользоваться – твои минусы. - Каюсь, воспользоваться чем-либо – вообще моё слабое место, не могу пройти мимо, когда возникает удобный случай, сулящий выгоду… - Так ты ответишь или нет? - Настойчивость красит мужчин, но никак не женщин. - Джиён… - закипая, начала я, но он прервал меня: - Сегодня вечером надо встретиться и поговорить. Как вчера: ты, Сынхён, Тэён и я. - А по-другому никак не получится? - Мне льстят твои намёки, что тебе бы хотелось со мной уединиться, но… - Я всего лишь хочу спокойно обсудить то, что не предназначено для посторонних ушей. - Поэтому спросила про поцелуй? - Какая же ты невыносимая задница, - закрыла я глаза, проведя по лицу рукой. Усталая улыбка, возникшая вдруг на губах, выдала, что я успокоилась. Отчего? Наверное, я просто стала вспоминать, какой Джиён человек, и смиряться с этим, зная, что его можно либо любить вот таким, либо лучше бежать подальше от него, иначе возненавидишь с гигантской силой. Я предпочитала первое. - Я не люблю объяснять очевидные вещи, Даша. Если ты не понимаешь, что я не хочу светить знакомством с тобой и… чем-то там, что нас связывало. - Меня больно укололо прошедшее время глагола. Джиён был не тот человек, который оговаривается, и такие нюансы тоже он произносит обдуманно. – Значит, ты глупа, а я не люблю глупость. Хотел ли я тебя поцеловать? Ну, представь: у тебя есть свитер. Ты его носишь, он тебе нравится, тебе в нём хорошо. Потом ты уезжаешь куда-то на море отдохнуть, возвращаешься и видишь, что кто-то его в твоё отсутствие носил. То есть, ты точно знаешь, что его носили, но это всё тот же свитер, он тебе идёт, возможно, это даже твой любимый свитер. Ты смотришь на него и думаешь: постирать или пропарить? Или надеть и носить? Он не растянулся и не стал хуже, но ты отвык от него. Не понятно, что больше смущает, что кто-то носил или то, что ты носил другое, или есть третьи причины. Убрать его на полку? Или пусть лежит на виду, пока ты не свыкнешься с ним снова и не напялишь, не глядя ни на что? А нет ли от него чужого запаха? Боясь почувствовать, ты к нему и не приближаешься. - И пока ты думаешь над этим, то покупаешь несколько новых и ходишь в них, чтобы не мёрзнуть? - Ну, а как иначе? Прежний-то, может, так и не поманит вновь в него влезть, - чуть ехидно усмехнулся Джиён. - Ах, не поманит? – протянула я. – Ну-ну… Так что там о встрече сегодня? Во сколько? - Я позвоню Сынхёну, когда закончу свои вечерние дела. - Хорошо. - Кстати, - уже почти кладя трубку, спохватился Дракон, - камеры в телефонах тоже с лёгкостью запускаются дистанционно. Это так, к сведению. - Я теперь вообще буду держать его от себя подальше. – Произнося это, я уже краснела, вспоминая, не брала ли с собой мобильный в ванную, туалет, не оставляла ли у кровати, когда мы с Сынри исполняли супружеский долг. Или Джиён опять меня запугивает и вводит в заблуждение? - Пока ты в Сингапуре, кроме меня туда никто не заглянет. - А ты думаешь мне много радости, что ты можешь сделать это, когда захочется? - А ты меня стесняешься? - Джиён, ну что ты начинаешь? - Да нет, ничего, просто не думал, что после секса у мужчины и женщины остаются какие-то поводы стыдиться, ладно ещё до этого… - Ну, представь: у тебя есть свитер… - Джиён засмеялся, не дав мне закончить. - Нужно было привести в пример лифчик, чтобы ты не смогла вернуть мне сравнение, с другой стороны, не хотелось перегнуть с гиперболой, от лифчика можно было далеко упрыгать и довыдумывать что-то запредельное… Мы замолчали. На язык опять потянулись слова о ребёнке, но я крепко держала их за зубами. Нужно было прощаться, закончив разговор, но я не могла набраться смелости, поэтому Дракон, как всегда, оказался храбрее: - Ладно, ещё поговорим вечером. До встречи! - До встречи, - среагировала я и положила трубку. Нужно же было сравнить меня с поношенным свитером! Сволочь! И по чьей вине я оказалась на ком-то другом? Вернее говоря – под кем-то другим. А теперь он, видите ли, думает, постирать ли… себя пусть постирает после Тэён! Загоревшись яростью, как стог сухого сена от искры, я уселась на кровать и велела себе угомониться. Очередная бравада от Джиёна. Он всегда говорил, что ему без разницы количество мужчин партнёрши, ему плевать на прошлое – и я этому верила. Да, ему не понравилась моя идея, чтобы он посмотрел на мой секс с Мино, но наблюдать напрямую и просто знать о неком эпизоде – разные категории. Я видела, с каким уважением относится Джиён к Наташе, своей замужней подруге, меняющей любовников. Постельное любвеобилие он не относит к смертным грехам. Ой, о чём я? Для Джиёна грехов вовсе не существует, кроме тех поступков, которые не нравятся лично ему, тогда да – они превращаются в нечто плохое, но скорее под названием «преступление», а не «грех». Едва придя в состояние равновесия, я опять произнесла про себя его слова «не поманит вновь в него влезть». Не поманит! Быстро поднявшись, я раскрыла сумку с вещами. Опомнившись, сунула телефон в ящик тумбочки, закрыв его там. После этого стала перебирать скромные наряды, привезённые с собой. Надо же было не догадаться взять хоть одно красивое, сексуальное платье! Но разве я могла додуматься, что невнимание Джиёна так глубоко меня заденет? Сынхён вернулся домой какой-то приятно одухотворённый. Нет, он не был под действием чего-то, как бывало раньше, просто его настроение улучшилось с тех пор, как кто-то обосновался в его одинокой прежде квартире. Было заметно, как легко ему стало входить сюда, зная, что встретит не пыльное одиночество, покрытое плесенью воспоминаний. - Не скучала днём? – словно извиняясь за отсутствие, скинул он пиджак, оставшись в отутюженной рубашке очень светлого небесного цвета. Учуяв в воздухе запах приготовленной еды, Сынхён на миг замер, приподняв подбородок и втянув носом аромат: - Нет, не скучала, - улыбнулся он. - Не умею сидеть без дела, - развела я руками. Оставленные под зеркалом ключи пригодились, я ходила в магазин, развлекая себя кухонными делами. – Звонил Джиён… - сделала я вступление, но не продолжила по неясной причине. Стопор напал от нерешённой проблемы: ничего красивого надеть на вечер я так и не нашла. - Мне тоже, - кивнул Сынхён, не дождавшись развязки, хотя вежливо выдержал полминуты в тишине. – Сказал, что будет ждать нас у себя… - У себя? – переспросила я. Тут, конечно, всё принадлежит ему, но речь идёт именно об особняке? - Да, - подтвердил мужчина, расстегнув манжеты и закатав рукава. - С Тэён? – Сынхён вновь кивнул, слегка опустив брови. Его сосредоточенность показывала, что он пытается понять, какой фрагмент именно смущает меня? – Он же никогда раньше не водил к себе домой девушек… - Ты об этом! Нет, в особняк на Сентозе он по-прежнему никого не водит, но у него есть ещё одно бунгало в северной части города. Для вечеринок, для посиделок, в общем – более публичное место, многие знают именно его, как жильё Джиёна, а о том доме, где жила ты, знают только драконы. Какая-то тёмная клякса, образовавшаяся, как я думала, от плевка мне в душу, поспешно стёрлась оттуда автоматическим восстановителем гордости. Всё-таки, Тэён не заслужила побывать на белоснежных простыночках, познакомиться с Джоли и Гахо. Какой же я стала себялюбивой стервой! Разложив всё по полочкам с местом встречи, я хотела попросить Сынхёна проехаться со мной по магазинам одежды, подобрать что-то, но передумала. Правда о том, что Тэён не бывает на Сентозе, вдохновила меня и вернула каплю уверенности, стало лишним украшать себя и превращаться в вызывающую девицу, которая способна привлечь к себе только короткой юбкой, ярким макияжем и глубоким вырезом. И кого я хотела удивить этим? Джиёна? Ну да, а то он не насмотрелся подобного за свои тридцать с лишним лет. У меня по коже пробежались мурашки. Каждый раз, когда я вспоминала, сколько ему лет, насколько он старше меня – во мне что-то переворачивалось. Претендуя на то, чтобы на равных вести с ним диалог, и вообще быть равной в каких-либо правах и наших отношениях, я утрачивала ощущение реальности, которая заявляла о преобладании опыта, мудрости, житейской хитрости в Джиёне. - О чём задумалась, дочь? – заметил мои глубокие размышления Сынхён, садясь рядом. - О чём же ещё? О Джиёне. Я как-то внезапно вспомнила, насколько он старше… - Чёрт! – повернул прямо лицо Сынхён, уставившись в стенку перед собой. – У него же скоро день рождения, а я ничего не придумал с подарком. Чуть не забыл, надо же… - А он его отмечает? – усомнилась я, пытаясь вспомнить прошлый август. Кажется, никаких вечеринок по этому поводу не было. - Нет, но поздравлять его поздравляют. Все, кто подчиняется его авторитету, присылают дорогие презенты, лебезят. Задабривают, грубо говоря. Впрочем, масса людей, зависящая от него или сотрудничающая с ним, не в курсе таких тонкостей, как дата его рождения. - Ну, а мне есть, кажется, чем его поздравить, - провела я рукой по животу. Но станет ли такой подарок приятным? А почему, собственно, Джиёна должно расстроить подобное? Я же не требую алименты. Да и они бы его не разорили. – Ему будет тридцать пять, да? - Да, солидная дата, правда? - Не старик ещё, - весело сказала я. - Для бандита возраст почтенный. - Мой папа в его возрасте уже был трижды отцом и носил длинную, густую бороду, – сопроводила я рассказ жестом руки, отмерившей воображаемую бороду до середины груди. Внезапно меня охватила догадка, которая показалась жуткой. Я посмотрела на Сынхёна. – А у Джиёна точно ещё нет детей? - Почему тебя это так взволновало? - Не знаю. Когда ты не стал рассказывать о его семье… мне теперь постоянно приходят в голову какие-то мысли о нём, что-то такое, о чём я не подозреваю, но что может меня шокировать. - Я советую тебе задать все вопросы ему лично. - Если он даст мне такую возможность. Ты же видел, как вышло вчера… - Возможность обязательно появится. – Сынхён поднялся. – Я приму душ, и мы поедем. Я кивнула, проводив его глазами из комнаты. Если посиделки затянутся, хватит ли мне выдержки не вступить в перепалку с Тэён? Прежде я никогда не начинала первой ссоры и ругань с кем бы то ни было, но никогда и не оказывалась в положении любящей женщины, мужчина которой проводит время с другой. Сынри, собственного мужа, я не ревновала, разве что в последнее время мне бы стало неприятно, узнай я, что у него водятся разные любовницы (да хоть бы и одна единственная – всё равно неприятно). Но ещё несколько месяцев назад я была бы только рада, уйди он ночевать в другую постель, не со мной. Нет, я всё-таки вспомнила, было дело, когда я влюбилась в Мино, и увидела его с Миной – его девушкой… Опять же, никакого скандала я не учинила – скисла, поникла, огорчилась и пошла восвояси. Я же не имела каких-либо прав на Мино. А имею ли я права на Джиёна? Вот в чём беда, я никак не могу понять, насколько он мой и что он сам думает по этому поводу? Считает ли, что я принадлежу ему? Теми ли я вопросами задаюсь, когда Сынри лежит в больнице при смерти! Плюнув на всю эту лирику, выйдя из раздумий, я услышала шум воды в ванной. Мне тоже пора собираться. В отличие от особняка на Сентозе, нам не преграждал путь шлагбаум, мы не ехали долго по уединённому пролеску, после которого открылся бы внезапно дом-отшельник. Машина Сынхёна везла нас по оживлённому району, окраина которого закончилась целыми кварталами коттеджей, большая часть из них была окружена высокими заборами и автоматическими воротами. К одним из таких мы и приехали. Солнце садилось где-то за крышами двухэтажных построек, небо ещё сияло чистым закатным светом, но где-то посередине между западом и востоком пролегала неуловимая линия, из голубого в тёмно-синий, которая натягивала ночь, как спящий натягивает на ухо одеяло. Зеркальные окна: маленькие, больше, во всю стену, арками, квадратные, прямоугольные напротив лестниц, круглые под двускатной кровлей, отражали свет ярче, сиреневым и оранжевым – в большинстве особняков здесь окна были тонированными, чтобы солнце не будило раньше нужного, не пекло и не слепило. Кроны деревьев ухоженных садов торчали из-за заборов. За тем, что скрывал от посторонних бунгало Джиёна, торчали макушки веерных пальм. Ворота разъехались по велению механизма, мы с Сынхёном въехали во двор. В стороне, под полупрозрачным козырьком, стояла красная машина с изображением дракона на боку. Выложенные тротуарной плиткой дорожки вели вокруг дома, к большой беседке в саду и к главному входу. Я подняла глаза на дом, сняв солнечные очки. Ничего общего с тем, что я видела на Сентозе. Более того, в отличие от того особняка, этот никак не ассоциируется с его владельцем. Видно был куплен в готовом виде, а не спроектирован архитектором на заказ с учетом всех пожеланий клиента. Постройка представляла собой смесь колониальных зданий с традиционными китайскими имениями чиновников высокого ранга. Белые стены, открытая терраса на первом этаже, застеклённый балкон над ней и входом, опиравшийся на колонны – это всё колониальное. А черепичная крыша с чуть приподнятыми концами, клетчатые рамы, в равных пропорциях пропускающие свет и тень, многогранность углов – всё какое-то азиатское. Стриженый газон и кадки с османтусом обрамляли путь к крыльцу, на заднем фоне золотилась под лучами заката верхняя листва магнолий, пока нижняя погружалась в прохладную тень. На крыльце показался Джиён с сигаретой между средним и указательным пальцем правой руки. - А вот и вы! Проходите в наше гнёздышко, я как раз собирался наливать… Какой же это пахнуло фальшью! Нет, в самом деле, Дракон не создан для романтики и семейного уюта. В тех же цветастых удлиненных шортах, что прошлым летом (или других, но аналогичных), в свободно болтающейся гуайабере[51], в шлёпанцах на босу ногу, с такими вот повадками гостеприимного хозяина он выглядел нелепо. Было очевидно, что это цирк, спектакль. В клубе ему удавалось играть лучше – было на что отвлечься. Когда Джиён опять скрылся в доме, я посмотрела на Сынхёна, не скрывая скептицизма на лице. Сынхён ответил мне таким же взглядом, призывающим не обращать внимания или даже подыграть. Мы тронулись вперёд. Войдя внутрь, я обнаружила довольно милую обстановку, и тем она ещё более несуразно воспринималась рядом с Джиёном. Дизайнерские мелочи, какие обычно суют для эстетики в сдаваемое в аренду жильё, выдавало с головой отсутствие интереса Дракона к этим комнатам. Он бы сгрёб все пылесборники, кинул в коробку и выбросил. Фигурки зверушек смотрели на нас с полоток, разделяя сувенирную тарелку с видом на Марину Бэй Сэндс и бонсай. Особенно смешно выглядела парочка фарфоровых шарпеев – пародию на Гахо и Джоли их хозяин бы точно сам не купил. Не поставил бы он тут и бронзового дракона, протягивающего лапу к деревянной модели яхты. Повсюду акцент ставился на морской тематике, если не считать глупых вкраплений, явно подаренных кем-то. В результате осмотра я стала приходить к выводу, что это бунгало у Джиёна вроде чердака, на который забрасывают всё, чем не пользуются, но что жалко или некрасиво выбросить. Он заметил, как я смотрю на миниатюрных влюблённых шарпеев и подошёл, потушив сигарету в пепельнице на стеклянном столике на высокой ножке.

- Подарок бывшей, - сказал он, - она узнала о моих четвероногих друзьях и решила, что я приду от этого в восторг. - Кико? – уточнила я. - Нет, до неё. Приближение Джиёна позволило уловить мне его аромат, смесь табака и дорогой туалетной воды, мужской, сильный и околдовывающий запах, всё тот же запах недостижимой роскошной жизни, где походя пьют вино за несколько тысяч долларов, без повода, просто за ужином или обедом. Несмотря на вечный образ немного разгильдяя, не заморачивающегося тем, чтобы за собой тщательно ухаживать, Джиён был крайне чистоплотен и мне даже порой казалось, что он посещает маникюрный салон. Может быть, это следствие тёмного прошлого? Ощущение несмываемой с рук крови заставляет держать их в чистоте и порядке? В любом случае, я никогда не видела, чтобы ногти или пальцы Джиёна выглядели грубо, по-мужски небрежно, потемневшими от бесперебойно дымящегося в них фильтра, выделяющего никотин. От прикосновения таких рук не хотелось отшатнуться, отстраниться, они не имели ничего общего ни с физической, ни с моральной грязью. Мы миновали прихожую и, втроём, вошли в гостиную. На диване сидела Тэён, выкладывающая из ресторанных коробок и пакетов на тарелки еду на вынос, правда, оформленную дивно искусно, маленькими и аккуратными порциями со съедобными украшениями. Увидев нас, кореянка поздоровалась и начала рассказывать: - Мы заехали в «Вакханалию[52]», но попросили упаковать всё с собой. Захотелось посидеть в тишине. Да, Джи? – Он кивнул, усаживаясь рядом с ней. – Решили, что в узком кругу друзей пищеварение лучше, - хохотнула она. Не знаю, будет ли у меня хорошим пищеварение с такой картиной напротив, эта влюблённая парочка сведёт меня с ума. Переглядки грозили повториться, садиться нужно было куда-то напротив, но когда Сынхён опустился на диван, такой же, на каком сидели Джиён и Тэён, я выбрала кресло, стоявшее с торца стола, ещё раз подчеркивая, что с Сынхёном мы всё же не парочка, а отец и дочь. Джиён подвинул ближе к центру четыре бокала, взял уже открытую бутылку с угла, налил в два белого вина и посмотрел по очереди на нас. - Воздержусь, - подтвердил Сынхён своё твердое намерение завязать. Дракон поглядел на меня. - Я вчера перебрала, пропущу сегодня, пожалуй. - Не надо было жадничать, - улыбнулся Джиён мне в глаза. Я стала пьянеть от его улыбки. Нельзя же так! Когда закончился наш телефонный разговор, я в нетерпении предвкушала встречу, торопила вечер, который, казалось, никогда не настанет, я не находила себе места час за часом, но вот, я всё-таки здесь, и Джиён передо мной. Чем старше мы становимся, тем быстрее, почему-то, летит время, а самое ужасное, что слишком быстро пролетают именно счастливые мгновения нашей жизни. Я бы хотела, чтобы наши взгляды, если уж не губы, сомкнулись навечно, но им пришлось расстаться, разведясь. - Мэри, а что ты будешь? – Я не сразу среагировала, подзабыв, какую комедию мы ломали вчера. – Мэри? – позвала меня Тэён. Я моргнула, поворачиваясь к ней. - Прости. Что я буду? Что угодно попрохладнее, если можно, и не спиртное, разумеется. Еле избавилась от похмелья утром, всё же, метакса была палёная. - Или кто-то зря геройствовал, - опять вставил Джиён, прекрасно зная, что я не пила коньяка. – Скорее последнее, в том клубе не балуют напитки. И уж подавно не посмели бы подать дрянь в мою кабинку. - Сейчас везде обманывают, и кого угодно, - отмахнулась я. Тэён посмотрела на меня с умилением, или даже какой-то смешинкой, как на дурочку, которая не понимает, о чём говорит, после чего ушла на кухню в поисках выпивки для нас с Сынхёном. - Пойдёмте ночью на пляж? – отпивая вина, спросил у нас Джиён. - Ты бы предупреждал о своих гениальных идеях заранее, - потряс плечами Сынхён, намекая на костюм, - я бы оделся иначе.

- Как? В костюм более тёмного цвета? – расплылся язвительно Дракон. – Даша, ты видела когданибудь Сынхёна на пляже в плавках? Я да. Году в две тысячи двенадцатом, возможно. Или четырнадцатом – самое позднее. - Может, он плавать не умеет, - тут же выгородила его я. - Нет, я умею, но не очень люблю это всё, - поморщился Сынхён. - Ночью тут людей не будет. - А далеко пляж? – поинтересовалась я. - Выходишь с заднего двора, спускаешься по лестнице, метров пятьдесят по тропинке под уклон – и вот он, - нарисовал маршрут Джиён, - со второго этажа его видно. - Я бы сходила, - представив пустой берег под светом звезд, зажглась я этой задумкой. - И вообще, если уж предупреждать о гениальных задумках заранее, то кто-то должен был сообщить мне об изменениях ландшафта на том пляже, где я обычно гулял. – Джиён вопросительно кивнул мне. – Он же тебе уже показал шедевр современного искусства? – Я едва сдержала смешок: - Да, я видела. - И как тебе? - По-моему, здорово. А тебе не понравилось? - Как видишь, ищу теперь другие пляжи для прогулок. - Разве не в твоих силах убрать памятник, если тебя он не радует? - Он радует Сынхёна, видимо, поэтому я не трогаю. – Сынхён откинулся на спинку, довольно просияв. Тэён вернулась с двумя коробками сока. - Кажется, они ещё свежие, - поставила она их на стол, - апельсиновый и мультифруктовый. Ну вот, Джи, - привалилась она к нему под бок, - впервые вижу у тебя трезвенников в компании. - Я настолько ужасен? – хмыкнул он. - Ты-то тут при чём? Ты же сам не напиваешься. - Но выпиваю. – Тэён взяла бокал вина и тоже стала его потягивать: - В этом нет ничего плохого. Пить хорошее вино даже ежедневно – полезно. - Можно проспиртоваться и подольше побыть молодым? - Глядя на нас с тобой, - сказал Джиёну Сынхён, - так не скажешь. У меня полно седины, у тебя лицо помятое. - Так я ж ещё и курю много, и сплю мало, и нервничаю выше крыши. Всё вместе и сказывается. А спиртное нет, оно влияет исключительно положительно. - Ну, мне многие говорят, что я выгляжу моложе своих лет, значит, вполне себе консервируюсь, - засмеялась Тэён. - А сколько тебе? – не выдержала я. Этот вопрос мучил меня ещё со вчерашней ночи, но наконец-то оказался уместным. - Двадцать девять. – Ага! «Старуха!» - злорадно хотелось бы сказать мне, находя в себе хоть какоето превосходство, но шесть лет и не разница, особенно когда девушка не выглядит старше меня. Более того, у неё наоборот преимущество в прожитых годах: больше видела, больше знает. Что, если Джиёну с ней по-настоящему интересно? По годам Тэён находилась ровно между нами, на шесть лет старше меня и на шесть лет моложе него. – Вообще, на внешний вид много что ещё влияет. Вот, хотя бы здоровое питание, - подцепив кусочек фуа-гра, закинула она его в рот. - Частая смена половых партнёров, - не глядя ни на кого из нас, а только в свой бокал, но явно намекая на многое, сказал Джиён. – Невинность же помогает выглядеть моложе? - Нет, это тут ни при чём, - отмахнулась Тэён. Я поняла один несомненный плюс, который отделял её от Кико и дешёвых моделек. Эта девушка не заглядывала в рот Джиёну и не намеревалась ему поклоняться ради денег. У неё было на всё своё мнение, она имела характер, она не стеснялась своих убеждений и не походила на тех, что готовы подстраиваться и приспосабливаться. – Бывают бывшие проститутки, которые и в пятьдесят шикарно выглядят. – Тэён допила бокал и поставила его поближе к Джиёну, намекая, чтобы он наполнил его вновь. Джиён (господи ты боже мой) включил джентльмена и сделал это. – И вообще, девственность – миф. Я втопила себя поглубже в мягкое кресло, Сынхён, казалось бы, заинтересовался утверждением, Джиён разве что не поперхнулся, отведя бокал ото рта подальше. - Серьёзно? – с немного округлившимися и изумлёнными глазами, спросил он у своей пассии. - Да. - Хьюстон, у нас проблемы, - посмотрел на Сынхёна Джиён, - того, чем мы торгуем – не существует. – Дракон картинно приложил ладонь к губам, как бы запахивая уста, как делают это люди, ошарашенные до шокового состояния. Его остекленевший взгляд замер на горлышке бутылки, выражая тленность бытия и тщетность суеты. - Честно сказать… - подыграл ему Сынхён, - я обескуражен. Нас, кажется, ждут неприятности за мошенничество, причём крупные. – Он обратился к рассмеявшейся Тэён: - А можно поподробнее, в чём суть мифологизации данного… явления? И как была разоблачена эта афера тысячелетия? - Шведские ученые доказали, что девственной плевы не существует, - убеждено поведала Тэён, - европейская эмансипация позволила ученым-феминисткам… - А-а, феминистки – это многое объясняет, - вышел из театрального ступора Джиён. - Да подожди, не перебивай, - попросила его кореянка. – Они утверждают, весьма обоснованно, что миф о девственности придумали мужчины, установившие патриархат, чтобы запугать женщин и навязать им необходимость хранить целомудрие и верность. Разве не странно, что у женщин девственность якобы есть, а у мужчин – нет? - А не странно, что у мужчин есть член, а у вас – нет? – спросил её Джиён. - Это другая острая тема психологии и эмансипации, но мы говорим не о кастрационном комплексе, милый мой, а о девственности. Никакую плеву порвать нельзя… - А… - Мне показалось, что даже Джиёну на миг стало неловко от обсуждаемой темы, но откровенность и смелость Тэён его подначивала: - Откуда же берётся кровь? - А у кого она берётся? Ещё одна байка. Мой первый секс был без чего-либо подобного. Спроси у кого хочешь. Мэри, вот у тебя была кровь? – Я чуть не икнула от неожиданности, что стрелки перевели на меня. Ещё в начале этого диспута я вспомнила свою ночь с Сынри в президентском номере Марины Бэй, но теперь меня попросили погрузиться в подробности… Я всё ещё свежо их помнила, и боль, и отвращение, и кровь, которую стёр полотенцем Сынри, но она ещё текла после, и я смывала её в душе, мне казалось, что я никогда её до конца не смою, что ноги мои останутся окровавленными, и отдельные капли крови сочились ещё пару дней спустя, будто проступали стигматы. Я даже помнила цвет шторы, на которую безнадёжно смотрела, когда Сынри входил в меня, заставляя (уговорами это не воспринималось) не плакать. А я думала о Мино и мечтала умереть, пока боль между ног оповещала о начале взрослой жизни, о знакомстве с жестоким миром мужчин и зрелых людей. - Ой, что ты, я ещё девочка, - изобразила я полное неведение и, поплевав через левое плечо, постучала по паркету, ближайшему предмету из дерева. – Тьфу-тьфу-тьфу, чтоб не сглазить. - А обручальное кольцо для чего? – впился в меня глазами Дракон. Уголки его губ вызывающе дрогнули, не дав проясниться коварной улыбке. - Как оберег, чтоб никто точно не покусился на моё святое девичество. - Вот! – указала на меня Тэён. – Наверняка она жертва подобных мифов, боится, потому что думает, что будет ужасно. Мэри, поверь, если встретить умелого и любящего парня, всё будет прекрасно, не будет ничего, о чём рассказывают все эти басни-страшилки. - Блядь! – не выдержал Джиён и, опрокинув второй бокал вина залпом, стукнул стеклянным дном о стеклянную столешницу и развернулся на свою девушку. – Ты несёшь херню, Тэён. Я не знаю, со сколькими девственницами спала ты, но что-то мне подсказывает, что я их видел побольше твоего, и почему-то у большинства из них было что рвать, а если ничего не рвалось у тебя, то, могу предположить, ты рановато присела на восхваляемую винную бутылку, раньше, чем на мужской член. - Да пошёл ты в задницу, - спокойно, но с ущемлённым достоинством огрызнулась Тэён. - О, это вариант. Уж она, при должном обращении, порвётся точно, есть там целка или нет, - ехидно скорчил ей гримасу Джиён. – И кровь я тебе гарантирую. Отучит хуйню пороть. - Блядь, - сматерилась и Тэён, чуть от него отодвинувшись и изобразив мимикой отвращение. Мы с Сынхёном переглянулись, прикидываясь ветошью. Я невольно вспомнила наши с Джиёном ссоры, пытаясь понять, такими же они были приземлено-бытовыми или чем-то отличались? Но раньше в сторонке стоял один Сынхён, а теперь я составляла ему компанию. – Ты задолбал со своим «рвалось», у девушек не рвётся, а растягивается, и шведские ученые предложили называть это не абстрактнонепонятным «плева», а вагинальной короной. Джиён уже открывал рот для новых возражений, но когда услышал последние слова, у него перехватило дыхание смехом и он, после короткой паузы, так громко им разразился, что осел на диване, едва не покатываясь и вытирая глаза от слёз. Сынхён негромко повторил, оценивающе изогнув губы уголками вниз: - Вагинальная корона… однако… Европейская цивилизация не стоит на месте. Красиво, красиво. - Вагинальная корона! – сквозь смех прохрипел Джиён, пытаясь успокоиться. Кое-как приходя в себя, он откинулся на спинку, глубоко дыша в полную грудь. – Вагинальная корона, чтоб их! – Тэён скрестила руки на груди, уставившись на него и предчувствуя новую волну аргументации. Но Дракон, налив себе ещё вина, сказал, не обращаясь ни к кому, продолжая потешаться: - Надо кинуть баблосов британским учёным, чтобы переименовали хуй в жезл всевластия. А знаешь, где он должен храниться? – покосился через плечо на Тэён сингапурский король. Она приподняла левую бровь: - В оральной диадеме! Твои феминистки не объявят меня сексистским террористом за такую теорию? Отвечаю, её научно обоснуют и анатомически докажут, у меня хватит спонсорской щедрости на это исследование. - Всё, закрыли тему, - подняла Тэён ладонь и подтянула к себе тарелку с едой. Её добродушный настрой сошёл на нет. А она что думала, когда лезла в роман с Драконом, что попадёт в рай согласия и гармонии? Да, детка, этот парень ещё сожрёт тебе мозг, не переживай. - Ладно, закрыли. – Джиён приобнял её за плечо. – Ещё вина? - Нет. - Жарко? Тебе не душно? - Нет. - Корона не жмёт? – Едва произнеся, Джиён опять стал хохотать. Тэён сняла с себя его руку, снова выругавшись. Ухахатываясь, Дракон поднялся, взял со стола пачку сигарет, зажигалку и кивнул Сынхёну на террасу: - Пошли, покурим. Оставим королевские величества поболтать без нас. Когда они вышли, Тэён ещё гасила в себе гнев. Я не решалась ничего сказать. Я была бесчеловечно рада, что Джиён так ведёт себя с ней. Она занимала то место, на котором хотела быть я. А ещё меня безумно раздражил её покровительственный тон, которым она пыталась научить меня жизни и что-то объяснить. Может, стоило сказать, как бывает у других, чтобы она не жила оценкой мира по самой себе и невероятным материалам из псевдонаучных публикаций и интернета? Ей бы поваляться в борделях, выжить там, где меня отымели морально и физически, я бы посмотрела, какие ещё увлекательные открытия она бы сделала. Миф о девственности! У меня жизнь поломалась и переиначилась только из-за того, что это не было выдумкой, и ради этой самой якобы несуществующей детали мужики платили огромные суммы. Был ли Сынри намного глупее шведских ученых, чтобы не понять, что десятки раз платил за фикцию? Не думаю. Бизнесмены такого уровня отчётливо осознают, имеют ясное представление, во что вкладывают каждый доллар. Если бы девственность выдумали мужчины, они бы её на халяву и получали, наверняка бы изобретя другой миф, вытекающий из первого, почему девушки должны раздвигать перед ними ноги по первому зову. Тэён оттаяла, отдохнув от смеха Джиёна и, расслабив плечи, сделала шумный вздох, будто поставила точку. Улыбнувшись, она заговорила со мной: - А ты что, действительно не знаешь, чем занимается Джиён и кто он такой? - Ну… папа сказал, что он занимается чем-то незаконным. Наверное, наркотики? - Да, и это тоже. – Мне стало интересно послушать от Тэён то, что я и без того знала. – Он вроде негласного правителя Сингапура, главарь местной преступности. Я удивлена, что кто-то не предупреждён об этом. - Ничего себе! – разыграла я удивление. – А по виду и не скажешь, он выглядит довольно просто. - Это точно, - согласилась кореянка, - но внутри он очень сложный. Не люблю на людях выяснять отношения, и он тоже не любит, не знаю, что на него нашло? Неудобно. - А тебе не страшно встречаться с таким… бандитом? - Нет, чего мне бояться? – искренне сказала Тэён. В ней не было страха. Даже в Кико что-то отдаленно похожее на страх мелькало, а в Тэён – нет. Но скорее всего она и не видела Дракона в деле, не видела, как я, как хладнокровно он приказывает убивать и смотрит на это, как хладнокровно он мучает даже тех, с кем спит. - А что ты в нём нашла? – продолжала я погружаться в роль незнающей дурочки, которую невольно помогла мне примерить пассия Дракона. – Внешне не примечательный, на характер тяжёлый… - О, это всё ерунда. Красавчиков полно, а подкаблучников и того больше. Зачем рядом мужик без характера? Ох, Мэри, я обожаю морально сильных мужчин. А у Джиёна внутри столько силы и какойто… знаешь, очень мужской жёсткости. Он всегда знает, чего хочет, знает, что надо делать, знает, как надо говорить, что решать, с кем иметь дело. Он просто всё знает, а знающий мужчина – это такой секс! – Пока она перечисляла, что приводит её в Джиёне в восторг, я чуть не расплылась по креслу, потому что я всё это знала не хуже неё, и не меньше неё была влюблена в эти качества Джиёна. Но я ещё ближе и глубже была знакома с его жесткостью, с его принципиальной беспринципностью. С его умением выкручиваться, угадывать и быть в курсе всего. Это покоряло до дрожи, до головокружения, до безумия, окутывало туманом очарования, как дым его сигарет. Я обернулась через плечо, поглядев, как далеко они с Сынхёном ушли курить? Сынхён-то ушёл за компанию, он бросил курить давным-давно, но я что-то запереживала, не раскурят ли они там косяк? - А вы в самом деле папа и дочь? – ещё раз зачем-то спросила Тэён. - Ну да, - не понимая, в чём причина уточнения, воззрилась я на неё. - Я сначала думала, что вы прикалываетесь, - пояснила она. – Правда, из-за несхожести было ощущение розыгрыша. Но сегодня смотрю, как вы ведёте себя друг с другом, и верю. Странно, наверное, в восемнадцать лет найти отца? - Да, чувства были непередаваемые, - улыбнулась я, поправив хвост на затылке. Я приехала в обычных летних шортах, свободной хлопковой кофте, почти без макияжа, и сейчас хвалила себя за это. В обстановке, что нас окружала, шпилька, сексуальное платье и мэйк-ап женщины-вамп выглядели бы и вульгарно, и по-идиотски. - Ты очень красивая, - сделала мне комплимент Тэён, разглядев меня окончательно. Я замечала её изучающие взгляды по ходу всего вечера. - Спасибо, но не думаю, что представляю собой что-то особенное. - Не знаю, как у тебя на родине, но тут, в Азии, такая внешность – на зависть всем девушкам! У тебя такие большие и светлые глаза, и эти волосы! – Она подёргала свои локоны. – Я тоже высветляю свои, потому что это красиво. Иногда ношу голубые линзы. Внешность европейцев такая… оригинальная и уникальная. У вас бывают разные по цвету глаза, разные по цвету волосы: рыжие, коричневые, белые, золотистые. А у нас всё черное. Я не нашлась, что ей ответить. Отвечать комплиментом, когда я не считала её красавицей, для меня было невозможным. Зачем обманывать? К счастью, подоспели обратно Джиён и Сынхён. Кореянка слегка поджала губы, выжидая, не начнётся ли череда язвительного юмора? Дракон подсел к ней, хитро щурясь, видя, что держит в напряжении свою девушку. - Успокойся, видишь, я молчу? - Надолго ли тебя хватит? – полюбопытствовала Тэён, и тотчас ответила сама, повернувшись к нам с Сынхёном: - Хотя вообще-то его может хватить надолго, он как-то надулся и не разговаривал со мной два дня. Вообще. Ни слова. - Мне просто было лень разговаривать. - Да конечно. Джиён посмотрел на опустошенную бутылку, отодвинул её, поднялся за следующей. Бар был за их с Тэён спинами, две полки с зеркальным задником, набитые тесно разнообразными ликёрами, виски, тэкилой, ромом. - Или за вином сходить? – спросил у девушки Дракон. - Я больше не хочу, - ответила она, и он плеснул себе виски, вернувшись со стаканом. Доедая блюда из «Вакханалии», мы стали обсуждать, насколько вкусно было приготовлено, Тэён сравнила эскалоп с версией другого ресторана, похвалив эту. Сынхён припомнил какой-то ресторанчик неподалёку, где подают изумительных крабов. Джиён, не вникая в наши гастрономические экскурсы, долго смотрел сбоку на Тэён. Она была в юбке прямого покроя, чуть выше колена, в цветастой майке и кофте крупной вязки поверх неё, я бы даже назвала это кофтой-сеткой, каждая ячейка которой была с большой палец шириной. Изначально я надеялась ещё хоть раз поймать взгляд Джиёна, поэтому наблюдала за ним. Потом, поняв, что как энтомолог, он к чему-то прикипел мыслями, я заинтриговалась. Вдруг, не обращая внимания на Тэён, Дракон взял её за край кофты и, просунув в одно из отверстий палец, потянул его другой рукой. - Что ты делаешь? – отвлеклась от разговора Тэён, оборачиваясь, но не успела ничего предпринять, как ещё несколько пальцев пролезло в отверстие и нитки затрещали, образовывая разрыв. Одна из дырочек, соответствовавшая другим по размеру, превратилась в дырищу сантиметров пять на пять. – И зачем ты порвал на мне одежду? – испытывая своё терпение, спросила Тэён. Я готова была побиться об заклад, что Джиён вынюхал за углом дорожку, пока не услышала его ответ: - Не порвал, а растянул. Подскочив на ноги, Тэён выпрямила спину и, вздёрнув подбородок, молча вышла в сторону кухни. - И кофе мне принеси! – крикнул вслед Джиён. Когда ничего не донеслось на его просьбу, он докинул: - Пожалуйста! Но тишина не была нарушена. Он достал всё-таки Тэён и она решила отдохнуть от въедливой и нудной манеры Дракона объяснять людям их неправоту. - А ты спрашивала, что я в ней нашёл! – негромко обратился ко мне мужчина. – Смотри, какой кладезь новостей и мудрости. Ни дня скуки. Ещё и член сую не куда-нибудь – в вагинальную корону! - На то ты и король, - хмыкнула я. - Вот почему ты не сказала ей, что у тебя вагинальный нимб? Или бриллиантовый клитор. Такой полёт для фантазии! - Анальное кольцо, - вмешался Сынхён. – Сфинктер. Даже придумывать ничего не надо. Джиён щёлкнул пальцами. - Вот где ты был раньше? Идеальное решение задачи. – Я покачала головой, наклонив её. Опять этот дуэт со своей бредогенерацией в деле. – Тэён! Возвращайся! – Не получив отклика, Джиён хмыкнул: - Похоже, сокровищницы для меня сегодня захлопнулись. Я хотела пошутить про корону Российской империи, но не стала. Для меня это получалось тонкой иронией, для Джиёна это бы услышалось прямым предложением. А я не собиралась себя предлагать, тем более после сравнения со свитером. Пусть даже любимым. - Оно и к лучшему, что кофе не принесла, - Дракон допил виски и отставил стакан, - всё равно она его тоже готовить не умеет. - Приготовь сам и принеси нам всем, - предложила я. - Слышал, Сынхён? – посмотрел Джиён на друга. – Уступи место для ночлега – попросит пол подогреть[53]. Откуда бабы такие наглые берутся? За год из невинной овечки в дикую волчицу. - Я и не пыталась укусить, - с издевкой улыбнулась я. - Вы останетесь на ночь? – поймав мою едкость, спросил Джиён у нас с Сынхёном. - На ночь? Я как-то не думал об этом. А вы тут остаётесь? - Да, поэтому и предлагаю. Завтра утром вместе позавтракаем и разъедемся. Как ты на это смотришь, Даша? - Я не против, - не думая, согласилась я. - Ну, тогда нечего и обсуждать, - всегда готовый угодить мне, пробасил Сынхён. – Значит, остаёмся. Джиён всё-таки докричался до Тэён, и она вернулась. Чтобы как-то наладить атмосферу, мы все сошлись на распитии кофе, дружно сходили на кухню, где стояла большая и навороченная кофемашина. Благодаря ей ни у кого не могло быть претензий насчёт умения варить любимый напиток Дракона. Все взяли по чашке и вышли на террасу, обставленную плетёной белой мебелью. Тэён сослалась на усталость, отказавшись идти на пляж, хотя я видела, что она ещё обижена, а не утомлена, Сынхён тоже настоял, что никуда не пойдёт, и мы остались в доме. Это было странное времяпрепровождения. Мы с Сынхёном прикидываемся родственниками, Джиён прикидывается бойфрендом Тэён, она его вроде как любит, я его тоже люблю. Мы трое в курсе подлинной истории, а Тэён – нет, но держится уверено, разумеется, не подозревая, что её водят за нос. От того меня смущало наблюдение за её всезнающим поведением. Нет, она не совсем умничала или прямо игнорировала чьё-то мнение, могло создаться неверное впечатление от добавления к описанию моей неприязни. Тэён всего лишь была из тех, кто никогда не сталкивался с трудностями, а потому свято верил, что в состоянии преодолеть любые. Когда таким людям жалуешься на что-то, они с презрением говорят, что ты слабак и нюня, что всё в твоих руках и надо брать пример с них. Но на самом деле они никогда не болели серьёзно, никого не теряли, не жили в нищете, не попадали в рабство, в конце концов. И только счастливое стечение обстоятельств делает их везунчиками, а никак не собственные заслуги. Но скажите им подобное, они яро возразят, что являются хозяевами своей судьбы. Мы разошлись около полуночи. Я немым взглядом попросила Джиёна не давать мне комнату за стенкой с их спальней, чтобы не слушать подробностей интимных утех повелителя Сингапура, но он, кажется, в коем-то веке, и не собирался мучить меня чем-то подобным. Они с Тэён ушли в одну сторону на втором этаже, а нам с Сынхёном предоставили другую. Пожелав своему названному папе спокойной ночи, я вошла в небольшую и симпатичную спаленку с полосатыми сине-белыми обоями, постельным бельём в рисунках якоря и штурвала, зеркалом, чья рама была облеплена ракушками. Не зажигая света, я подошла к окну, и действительно увидела, как серебрят луна и звёзды пролив, правда уже Джохорский, а не Сингапурский. Географию островов я выучила прекрасно, когда-то ведь составляла десятки планов побега. Сняв шорты и кофту, я легла в постель в майке и трусиках. Сон не шёл, я два дня подряд просыпалась достаточно поздно, скорее днём, чем утром, поэтому трудно было задремать, даже закрыв глаза. Я подержала их насильно закрытыми минут десять, но они настойчиво открылись. Шторы были разведены в стороны, и от уличного света в комнате было достаточно светло. Не хотелось думать о том, происходит ли примирение между Джиёном и Тэён или нет, но осознание того, что они вдвоём, одни, лежат в кровати, лезло и лезло в голову. Мои чувства, тяга и желание Джиёна, сильно отличались от тех, что я испытывала к Мино. Тогда мне очень хотелось именно сексуального соития, чтобы мной овладели, накрыли меня своим телом, целовали меня до синих засосов, не знаю что ещё, но Мино я именно хотела физиологически, чем-то нутряным, жилами, нервами, до спазмов и гормонального сбоя. Теперь же я хотела мужчину душой и умом. Я знала, как приятно лежать с ним рядом и говорить, слушать его, отвечать ему. Как сладко положить голову ему на плечо, ощутить его ладонь на своей коже, смотреть, как он поднимается за сигаретами, садится и смотрит в мои глаза. Этот взгляд был бесценен, как и возникающая тишина. Просто протягивать руку и иметь возможность касаться того, кого любишь – сколькие понимают, как много в этом бескрайнего счастья? Поцелуй у виска, палец, выводящий ласковые слова на спине, спокойное поедание блинчиков утром на кухне – я хотела всего этого с Джиёном, а не Сынри! Да, я хотела Джиёна, но не имела права… Дело не в Тэён, а в том, что у меня есть муж. К которому я обязана вернуться. И который обязан выйти из комы и вернуться ко мне. Часов в комнате не было, но прошло не меньше часа, как я легла, а сон меня так и не одолел. Через приоткрытое окно прилетал шум волн, шорох листвы. Что, если выйти в коридор и ждать Джиёна, пока он не выйдет в туалет или ещё куда-нибудь? Или пойти и прямо постучаться, вызвав его на разговор? Он отлично прикрылся Тэён, чтобы заставить меня растеряться, я невольно поддалась и вступила в сообщники, выступая в качестве участника этого сингапурского ТЮЗа. Надо попросить Сынхёна, чтобы тот позвал Джиёна на разговор и привёл его ко мне. Почему я раньше не додумалась? Уже приподнимаясь на локтях, я увидела, как открывается дверь в комнату. В падающем из коридора свете прочертился силуэт Джиёна. Я застыла, сидя в кровати. Он присмотрелся к полумраку и заметил меня, не спящую. - Не помешаю? – спросил он. - Нет, - мотнула я головой. И Дракон переступил порог, войдя ко мне и закрыв за собой дверь.