Его работодатели напоминали комедийный дуэт Эбботта и Костелло. Маккарти был высоким и стройным, но с достаточным количеством мозгов, чтобы не дать низкорослому и некомпетентному в общении Суонсону выставить себя полным идиотом.

Маккарти, одетый в безупречный итальянский костюм-тройку, поставил бокал на стойку. «Встретились ли вы со старыми друзьями?»

Джейк покачал головой. «Боюсь, что нет. Их всех перевели». Джейк рассказал им, что какое-то время работал в одесском консульстве. Он действительно много раз проезжал через эту страну во время уничтожения и вывода химического и биологического оружия с Украины, пройдя краткий курс обучения в военной языковой школе в Монтерее. В то время он был капитаном разведки ВВС и экспертом по химическому и биологическому оружию. Диплом по геополитике и степень магистра международных отношений дали ему широкое представление о мире.

Одна из причин, по которой ЦРУ изначально его завербовало, и даже более веская причина уйти. Он не умел слепо выполнять приказы. Это было уделом невежественных молодых солдат. И, видит Бог, мир всегда нуждался в таких.

Свонсон был невысоким лысеющим мужчиной с тугим торсом. Его режим тренировок заключался в том, чтобы энергично крутить руль в поисках ближайшего парковочного места к бургерной, сохраняя при этом контроль над своим пончиком с джемом.

«Ты пропустил последнюю встречу сегодня, Джейк», — сказал Свенсон. «Бывший руководитель Киевского научно-исследовательского института сельского хозяйства выступил с интересным докладом. Они открыли химикат, который убивает насекомых на месте, а затем заражает и личинки. Он делает их стерильными».

«Жаль, что мы не можем делать это выборочно для людей», — сказал Джейк, улыбаясь. Он довольно резко договорился со Свенсоном ещё в самом начале. Они договорились не любить друг друга.

Не ответив, Свенсон взял ещё один бокал шампанского и залпом осушил его почти до дна. Затем он поднял кустистые брови, заметив привлекательную женщину, пересекающую открытую танцплощадку.

Джейк обернулся, чтобы увидеть, что же там такого интересного. Женщина была высокой и смуглой, в элегантном чёрном платье с глубоким вырезом спереди и сзади. Её густые чёрные волосы, вьющиеся, струились по плечам при каждом шаге. Когда она подошла к столику, где сидели четверо мужчин, все встали, чтобы поприветствовать её, пожали ей руку и поцеловали тыльную сторону ладони.

«Вот это женщина!» — заявила Свенсон.

«Я согласен», — сказал Маккарти.

Джейк не мог поверить своим глазам. Он встретил Хавву на государственном приёме больше года назад в Стамбуле. В то время она была украшением на руке израильского дипломата. Он помнил её главным образом по её широким, экзотическим глазам, хотя у неё не было никаких серьёзных недостатков. Она была почти идеальной. Джейк прилетел в Стамбул из Рима в поисках дочери богатого сиэтлского бизнесмена.

Итальянскому плейбою нужна была игрушка на несколько недель, а молодая американка была для него словно кукла Барби. Джейк нашёл девушку на вечеринке и потащил её, брыкающуюся и кричащую, в аэропорт. Он ненавидел эту работу, но бизнесмен хорошо ему платил, а девушке было всего семнадцать. Чавва же была воплощением женственности. Они познакомились как раз перед тем, как он нашёл девушку, назначил свидание, а потом не смог его провести. Чёртова нянька.

Джейк без объяснений подошёл к женщине. Он стоял рядом с ней, пока она разговаривала с сотрудниками израильской компании. Её взгляд был прикован к пожилому мужчине, Омару Шарифу, уже в преклонном возрасте. Мужчина, как и Маккарти, был одет в изысканный итальянский костюм, подчёркивающий его широкие плечи и всё ещё подтянутую фигуру. Часы Rolex и четыре кольца с множеством бриллиантов стали приятным дополнением.

Джейк не всё понимал, но собрал воедино стандартную болтовню о погоде и достопримечательностях Одессы. Когда Чавва закончила говорить с мужчиной, она обернулась и сразу узнала Джейка. Она извинилась и подошла к нему.

Израильский бизнесмен внимательно наблюдал за ней поверх бокала с вином, как отец или возлюбленный.

«Привет, Чавва», — сказал Джейк. «Приятно увидеть знакомое лицо».

Она улыбнулась. «Я думала, ты обещал мне позвонить». Её английский звучал страстно, несмотря на сильный акцент.

«Как вы помните, я ушел в спешке», — объяснил Джейк.

Она пристально посмотрела на него, словно ища лжи. «Ты всегда тащишь молодых девушек в ночь с криками?»

«Ей было семнадцать, дочь подруги, которая считала, что целомудрие — это нечто большее, чем просто какое-то милое имя в стиле преппи». Он улыбнулся ей и заглянул в её чудесные глаза. Он не помнил, чтобы они были такими большими и круглыми. Такими пронзительными. Такими тёмными.

«Вы здесь работаете?» — спросила она.

Джейк отпил шампанского и покачал головой. «Нет. Я работаю в компании, которая производит удобрения и пестициды».

Она посмотрела на него с недоверием.

«Им нужен был человек, знающий местность», — сказал он. «Они думают об открытии завода недалеко от Киева».

«Понятно. Уверена, ты много знаешь об удобрениях», — она улыбнулась и отпила вина.

"Точно."

«Позвони мне», — сказала Чавва. «Я остановилась в гостинице «Одесса».

Она повернулась и пошла обратно к мужскому столу.

Джейк наблюдал за ее плавно покачивающимися бедрами, прежде чем снова повернуться к Маккарти и Суонсону.

«Вы ее знаете?» — спросил Маккарти.

Глядя на нее через всю комнату, Джейк сказал: «Мы встречались».

Все сели ужинать. Джейк всё это время был заворожён Чаввой. Они обменялись взглядами и улыбнулись. Он вспомнил свою первую встречу с ней в Стамбуле. В этом было что-то странное.

Она подошла к нему так, словно знала его, и он вынужден был признать, что она показалась ему знакомой. Но он так и не понял этого.

После ужина выступили несколько докладчиков, переводчики работали сверхурочно. Наконец, на трибуну вышел основной докладчик, Юрий Тевченко, один из ведущих мировых экспертов в области биохимических исследований.

После распада СССР Тевченко занимался исследованиями и преподавал в Киевском университете. Он лишь недавно переехал в Одессу и работал в частном институте. Официально он стал главным противником химического и биологического оружия на Украине. Когда они познакомились много лет назад, когда Джейк…

Во время одной из своих поездок на Украину он работал в разведке ВВС и произвёл на Джейка впечатление человека, безоговорочно верящего в сдерживающий эффект ядерного, биологического и химического оружия. Джейк задался вопросом, что же заставило его передумать.

После выступления Тевченко толпа перемешалась, чтобы выпить ещё, пытаясь наладить деловые отношения. Маккарти и Свенсон отошли к бару, а Джейк остался один на краю бального зала, наблюдая за светским балетом.

Тевченко прошел через бальный зал, коротко поговорил с поклонниками, пожал им руки, а затем, узнав Джейка, направился прямо к нему.

Тевченко был крупным мужчиной с седыми волосами и красным лицом, выглядевшим так, будто ему когда-то обожгло кожу каким-то химикатом. На нём был дешёвый шерстяной костюм, вероятно, болгарского производства, который словно облегал его обвисшее тело.

Когда Тевченко был в центре зала, он столкнулся с Хаввой, и она пролила свой напиток ему на рукав. Он извинился перед ней, и она протерла его костюм салфеткой.

Продолжая путь, Твченко остановился рядом с Джейком, и они коротко пожали друг другу руки. С ним что-то было не так. Он был встревожен или нервничал, или и то, и другое. Твченко попытался открыть рот, чтобы заговорить, но его челюсти сжались. Капли пота стекали по лбу. Он отчаянно потянулся к шее, где лопались кровеносные сосуды. Он жадно хватал ртом воздух, схватился за грудь, и его вырвало на пол. Затем он упал в собственную рвоту и неудержимо задергался.

Через секунду он был мертв, его глаза выпячены, и он в ужасе смотрел на Джейка.

Женщина закричала.

Джейк быстро проверил пульс мужчины, но Тевченко уже не было. Он отступил на несколько шагов и внезапно почувствовал боль в правой руке. Стирая крошечную каплю крови возле линии жизни, он задумался, как она туда попала.

Следующие несколько минут были полны хаоса.

OceanofPDF.com

ГЛАВА 2

АТОЛЛ ДЖОНСТОН, СЕВЕРНАЯ ЧАСТЬ ТИХОГО ОКЕАНА

Самолёт трясло и дребезжал в зоне турбулентности, облака стремительно кружились по лобовому стеклу. Пилот крепче сжал штурвал, сделал вираж и снизился на юго-запад.

Баскале летал через узкие горные перевалы, через раскалённые пустыни, но никогда над таким огромным водоёмом. И он не собирался садиться в океан. Он ненавидел воду, где внизу таились твари, поджидающие, чтобы оторвать ногу беспомощному идиоту, барахтающемуся в воде. Он предпочитал встречаться с врагами лицом к лицу.

Покачиваясь и перекатываясь, с одним глохнущим двигателем, старый военно-морской транспортник C-1, который в последний раз использовался для доставки почты на авианосцы, прежде чем был списан, издавал более странные звуки, чем Баскале хотелось. Пот пузырился на его свежевыбритом лице, где всего несколько часов назад густая борода скрывала грубую, зазубренную челюсть. Густые тёмные волосы торчали дыбом из-под шлема, за которым он постоянно следил, ожидая признаков обнаружения.

Через мгновение самолёт вырвался из облаков, и Баскале разглядел внизу очертания крошечной цепи островов. Он никогда там не был, лишь изучал карты и схемы. Вот Джонстон. Его ревностный взгляд устремился на бесплодную цепочку скалистых островов, пустынные точки пустоты, которые свежий ветер Аллаха должен был поглотить волнами. Наконец он увидел взлётно-посадочную полосу. Внимательно изучая органы управления, которые были ему не совсем знакомы, он приготовился к шаткой посадке. Ожидался сильный боковой ветер.

Баскале чувствовал только запах ветчины. Он уже устал от неё. С того момента, как они засунули копчёную ветчину в багажник, угнали самолёт и спешно улетели, он задавался вопросом, как американцы вообще могут есть это.

Да что там. Давай ему хоть баранью ногу, хоть каждых день. Но запах свинины также вызывал приятную улыбку на его обветренном лице. Это была сила, которую он никогда раньше не чувствовал.

Он оглянулся через плечо на своих троих. Все они выглядели как дети, которых укачало в воздухе, в ярких костюмах и традиционных гавайских рубашках. Они никогда не работали вместе, но Баскале знал, что они так же преданы делу, как и он. Он видел это по их энергии прошлой ночью на Гавайях. Они убивали без вопросов.

Они готовы на всё, чтобы это сработало. В том числе и на смерть.

По радио диспетчер разрешил им посадку.

Баскале улыбнулся, выпустил шасси и выровнял самолёт по взлётно-посадочной полосе. Крылья взмахивали вверх и вниз от порывов ветра. Ему пришлось напрячь все силы обеих рук, чтобы справиться с управлением.

***

В десяти милях от крошечного острова рыболовный траулер шёл со скоростью пять узлов, покачиваясь на постепенных волнах. Ветер хлестал по носу.

Капитан лодки Атик Азиз, невысокий, смуглый человек с пронзительным взглядом, опустил бинокль на грудь и повернулся к своему первому помощнику за штурвалом.

«Держи его ровно вдоль этого рифа», — приказал Азиз.

Азиз был выносливым турком-киприотом, который упорно боролся с греками, пока это не стало бесполезным, и пока он не обнаружил, что выгоднее работать на себя. Теперь он сам контролировал свою судьбу, чего мало кто мог сказать о себе.

«Нам нужно идеально рассчитать время», — сказал капитан, принимая широкую позу, чтобы удержать равновесие.

Первый помощник кивнул, не зная, на что он на самом деле соглашается, но и не желая спрашивать подробности. Моряки, задававшие слишком много вопросов, могли смыться за борт и исчезнуть навсегда.

Азиз прокричал двум другим членам экипажа, чтобы те спустили рыболовные сети, его суровый голос эхом отдавался от деревянных палуб. Как они могли делать вид, что рыбачат, если сетей в воде нет? Он не уважал эту разношёрстную команду. Он потерял своих настоящих мужчин из-за израильской канонерки и заменил их этими жалкими мальчишками, не найдя других в кратчайшие сроки после того, как появилась эта работа. Долгий путь был трудным. Они сменили флаг и табличку на корме, как некоторые меняют нижнее бельё. Ему придётся жить с решением использовать этих дилетантов до подходящего момента. Он снова окинул взглядом остров. Улыбка скользнула по его лицу, когда он наблюдал за посадкой самолёта.

***

На острове только что приземлился самолёт с Гавайев, и три члена экипажа и пилот выгружали ящики с едой в синий грузовик с трафаретной надписью ВВС США на каждой двери. Баскале высматривал сотрудников службы безопасности, но никого не увидел – только офицера и безоружного помощника.

Наступило пасхальное утро, и стало традицией привозить по воздуху пятьдесят свежих окороков от мелкого торговца в Перл-Харборе, который их тщательно коптил, заливая особым соусом, рецепт которого держался в секрете, но заставлял каждого командира базы в системе утилизации отравляющих веществ атолла Джонстон год за годом просить добавки.

Полковник Стэн Баркер не был исключением. Он стоял у здания управления в боевой форме под башней аэропорта, руководя всем проектом вместе с молодым летчиком в синей форме рядом с ним. Баркер был на втором году командования, последнем перед возвращением в Аризону на пенсию. Он хотел угодить солдатам, которые считали изолированную службу адской дырой и чувствовали, что единственная причина, по которой они там находятся, — это то, что они разозлили кого-то в будущем. И что может быть лучше, чем ублажать солдат, чем апеллировать к их желудкам? Баркер ухмыльнулся, почувствовав аромат сочной свинины. Этот год будет лучше любого другого. Даже повара получат передышку, поскольку Баркер приказал, чтобы вся еда была подана. Сладкий картофель, айдахские рассеты с подливкой и особый ананасовый десерт.