Куинн улыбнулся. «Она сказала нам идти к чёрту».

«Правда? И она выглядела такой милой и невинной».

«Музыканты могут быть жестокими. Она вернётся».

Он был прав. Через минуту дверь снова открылась. На этот раз полностью.

Блондинка отступила назад и кивком головы пригласила войти.

Внутри всё было совсем не так, как в прихожей. Стены были свежевыкрашены в цвет слоновой кости. Повсюду стояли растения, купавшиеся в лучах солнца, льющихся сквозь высокие окна. Мебели было немного. Только небольшой диванчик.

Стул с подставкой и нотами перед ним. Её скрипка лежала в открытом футляре, обтянутом мягким красным бархатом. Благодаря отсутствию беспорядка комната казалась гораздо больше, чем была на самом деле.

Рядом с гостиной находилась небольшая кухонька с деревянным столиком и двумя стульями. Джейк и Куинн стояли посреди комнаты, пока Хелена закрывала дверь.

На ней был свитер, доходящий чуть выше ягодиц. На ногах – чёрные колготки со штрипками, обтянутые крошечными ступнями в розовых чулках.

Джейк понял, что она была очень маленького роста, где-то метр восемьдесят, но при этом держалась так, словно была гораздо выше. В целом, она была чрезвычайно привлекательной женщиной.

«Хотите что-нибудь выпить?» — спросила она на своем варианте английского, направляясь на кухню.

«Нет, спасибо», — сказал Куинн. «Мне нужно поговорить с Петрой».

Её взгляд метнулся к закрытой двери. «Она выйдет через минуту».

Джейк подошёл и посмотрел на её скрипку. «Твоя музыка была прекрасна».

Она подошла ближе, словно защищая свою скрипку, как мать защищала своего ребенка.

«Это всё, что у меня есть. Без этого я умру», — она погладила бархат возле грифа скрипки.

«В этом мире не хватает страсти», — сказал Джейк, глядя ей в глаза. «Нам нужно больше людей, которые любят своё дело, а не тех, кто просто делает то, что от них ожидают».

Она на мгновение задумалась. «Ты понимаешь. Это редкое качество».

«Для американца?»

«Для кого угодно», — поправила она, улыбаясь сквозь зубы, которым, казалось, не помешали бы брекеты. Это был её единственный недостаток.

Наконец, дверь открылась, и вышла Петра Коварик. Её волосы были тёмными и мокрыми, только что расчёсанными. Но лицо было в красных пятнах. Она плакала. На ней была обтягивающая одежда, подчёркивающая идеальное тело. Джейк понимал, что привлекает Куинна, если его догадка верна. И судя по тому, как Куинн на неё смотрел, Джейк, вероятно, был прав. Офицер влюбился в агента.

Куинн встретил её в центре комнаты, и они поцеловались в обе щёки, а затем быстро в губы. Он прошептал ей на ухо. Она села за кухонный стол, а Куинн сел за другой. Джейк придвинулся ближе, чтобы лучше слышать, а Хелена села на диван, скрестив ноги.

«Вы слышали о Юрии Тевченко?» — спросил Куинн.

Она кивнула головой, но не отрывала взгляда от стола. Казалось, она смотрела сквозь пол, сквозь землю, и…

В ад. Она испугалась.

«Кому нужна смерть Тевченко?» — спросил Джейк.

Она посмотрела на этого человека, которого никогда не встречала. «Кто он?» — спросила она Куинна.

«Прошу прощения. Это Джейк Адамс. Он мой друг, который знал Юрия. Они работали вместе несколько лет назад. Он был рядом с Юрием, когда тот погиб. Он пытается помочь мне найти его убийцу».

Казалось, после этого последнего откровения она расслабилась.

Куинн снова начал: «Над чем работал Юрий? Ты, должно быть, в этом участвовал».

Она сгорбила плечи. «Мы работали над новыми пестицидами», — сказала она.

Её английский был неидеален. Его речь лилась с детской непосредственностью. «Это было для сельского хозяйства. Опрыскиваешь поля этим штаммом, и вся популяция насекомых уничтожается. Личинки и яйца тоже поражаются. Они становятся бесплодными».

Эту историю Джейк уже слышал, но должно было быть что-то большее.

«С кем он имел дело? Кто хотел купить этот штамм?» — спросил Джейк.

«Я никогда этим не занималась», — сказала она, глядя не на Джейка, а на Куинна.

«Юрий был очень скрытным человеком. Он никому не доверял. Мы работали вместе.

Вот и все».

«Вы не были любовниками?» — спросил Джейк.

Она рассмеялась.

Куинн бросил на Джейка быстрый взгляд, словно он только что спросил монахиню, со сколькими мужчинами она переспала.

«Что смешного?» — спросил Джейк.

Она попыталась сдержать смех. «Юрий предпочёл бы трахнуть свои пробирки.

У него не было времени на женщин. К тому же, ему нравились мужчины. Молодые мужчины.

Куинн выглядел несколько удивлённым. «Ты мне этого раньше не говорил».

«Ты никогда не спрашивал».

Джейк повернулся и улыбнулся Хелене, которая скучала на диване. Он снова повернулся к Петре. «Чего ты прячешься?»

Гнев отразился на лице Петры. «Я не доверяю этим мужчинам». Сказав это, она закрыла глаза руками.

«Какие мужчины?» — спросил Куинн.

Она разрыдалась. «Мужчины, которые начали появляться в лаборатории», — выдавила она из себя.

«Здесь, в Одессе?»

"Да."

"Когда?"

«Это началось несколько месяцев назад, — пробормотала она. — Один мужчина. Потом, через несколько недель, пришли двое. Они были не похожи на тех, что постоянно приезжали в Киев. Эти были другие».

"Как?"

«Они выглядели более отчаянно. Думаю, это были арабы. С Ближнего Востока, во всяком случае».

«Так ты всё ещё работал на Тевченко?» — спросил Джейк, уже зная ответ.

Она кивнула. «В его квартире».

«А как насчёт частного института?» — спросил Куинн. Теперь он выглядел ещё более обеспокоенным.

«Исходный штамм был выработан именно там. Но он двигался в других направлениях и хотел, чтобы это было ближе к нему. Там, где он имел полный контроль.

Он приехал в Киев и забрал меня чуть больше месяца назад».

Джейк на мгновение задумался. «Но ты же говорил, что мужчины начали приходить несколько месяцев назад».

Она перевела взгляд на Джейка. «Мне Юрий так и сказал».

«Что они сказали, когда пришли?»

«Не знаю. Они разговаривали в другой комнате. Я остался в лаборатории».

Куинн теперь сидел, откинувшись назад, словно смотрел на неверную жену.

«Ты биохимик и понятия не имеешь, что, чёрт возьми, задумал Тевченко?» — закричал Джейк. «Мне трудно в это поверить».

Она бросила на него возмущённый взгляд. «Это правда».

«А как насчёт химикатов?» — спросил Джейк. «Он работал над какими-нибудь новыми химическими веществами?»

Она пожала плечами. «Не знаю».

Джейк знал, что она лжёт. Квартира Тевченко была полна химикатов. Возможно, он работал над биологическими штаммами в частном институте, но неофициально – над химическими агентами. Джейк на мгновение задумался. Талли О’Нилл установил в квартире Тевченко прослушку. Почему он не упомянул, что там была женщина? Что в квартире проходили и другие встречи? Если она знала, что он задумал, то была ужасной лгуньей. В любом случае, у неё были веские причины для страха. Тот, кто убил Тевченко, должен был видеть Петру в квартире. Им придётся предположить, что она знает то, что знает Тевченко. Она была в опасности.

Джейк оттащил Куинна в сторону и объяснил, что, по его мнению, Петра в опасности.

«Но она ничего не знает», — взмолился Куинн.

«Это неважно. Они этого не знают. Кем бы они ни были, они просто хотят заткнуть дыры». Теперь Джейку становилось всё яснее.

Куинн посмотрел на Петру, которая откинулась на спинку стула и провела пальцами по влажным волосам.

«Как мы можем ее защитить?» — наконец спросил Куинн.

Джейк видел, что он не мог ясно мыслить. Его взгляд метался от Петры к Хелене и обратно, а затем устремился в никуда.

«Нам придётся вытащить её отсюда», — сказал Джейк. «А как же консульство?»

Куинн быстро покачал головой. «Я не могу прятать гражданина Украины в нашем консульстве».

«А как насчёт безопасного дома? Вам всё равно придётся держать несколько таких поблизости. Если нет, организуйте свой».

Это был единственный выход.

«Тебе придётся взять Хелену с собой, — продолжил Джейк. — Если мы её найдём, то и они найдут. А ещё лучше — я придумаю для них место».

Донести это до Петры будет непросто, и Джейк это понимал. Но пока у них не было ответов на все вопросы, другого выхода не было. К тому же, Петра знала больше, чем говорила. Как только они переведут её на нейтральную территорию, она, возможно, раскроется.

OceanofPDF.com

ГЛАВА 18

БЕРЛИН, ГЕРМАНИЯ

Был полдень, и солнце отчаянно пыталось пробиться сквозь тяжелые облака.

Сидя за столиком на открытом воздухе в ресторане на краю Александрплац, Герхард Кройцберг сделал большой глоток своего литра бока. Он оглядел площадь, остроугольные здания, которые должны были стать символом социализма, но думал только о том, насколько уродливо это место. Неудивительно, что коммунизм потерпел крах. Здесь было слишком мрачно. Его привлекали только цветы, разделявшие дорожки. Примулы тянулись вдоль одной полосы, словно море красного. Виноградный гиацинт – по другой стороне ослепительно-фиолетовым. Затем тюльпаны и нарциссы всех цветов радуги окаймляли края. Пчелы и шершни жужжали от цветка к цветку в отточенном танце. Кройцберг сделал глубокий вдох и смог различить смесь цветов, но не какой-либо конкретный цветок.

Он всегда любил сады.

Кройцберг более шести лет занимал пост министра иностранных дел при Гельмуте Коле, прежде чем уйти с государственной службы с приходом к власти нового президента Германии. Он служил обществу с тех пор, как окончил Берлинский университет в конце пятидесятых. Ему невероятно повезло жить в западном коридоре, когда русские, американцы, британцы и французы разделили его великий город. И вот теперь он вернулся в родной дом, в город, который всё ещё не был целостным и равным. Именно поэтому он приезжал на Александрплац обедать раз в неделю после возвращения в Берлин. Ему нужно было увидеть, что было так плохо, с чем он так упорно боролся.

***

Двое мужчин сидели за угловым столиком, потягивая кофе и не спуская глаз с сидящего в одиночестве мужчины. Один был молод, с пронзительным, страстным взглядом. Мужчина постарше, которому было чуть за тридцать, а может, и за пятьдесят, откинулся назад и отпил кофе.

Он точно знал, что его целью по фотографии был мужчина, пьющий

Пиво и еда в одиночестве. Их контакт был верным. Он обедал здесь каждую среду после того, как водитель высаживал его и увозил на серебристом «Мерседесе».

Если всё остальное шло по плану, мужчина съедал свой обед и шёл к Мировому центру, сверял свои часы с большими международными часами, а затем шёл к телебашне, где с изумлением смотрел на неё. Водитель забирал его ровно в час тридцать на Унтер-ден-Линден. Он был как часы.

Пожилой мужчина пытался игнорировать его, но это было слишком сложно. Он был слишком взволнован. Он много лет работал в Германии, пытаясь донести их дело до мировой общественности через мирные протесты, а затем не столь мирные бомбардировки туристических агентств и офисов авиакомпаний. И вот теперь его вызывают за это… Пожилой мужчина улыбнулся и отпил кофе.

***

Кройцберг съел простую еду из карривурст и картофеля фри, пропитанного горчицей. Запах карри ему нравился даже больше, чем его вкус. Его бывшие коллеги в Бонне всегда удивлялись, как он может так питаться, но он делал это с юности. Богатство и уважение не настолько изменили его, чтобы он не мог наслаждаться простой едой. Он помнил своё происхождение. Его отец был простым лавочником и упорно трудился, чтобы отправить единственного сына в гимназию и университет.

Поев, он расплатился и пошёл через широкую площадь. Людей было не так много, как обычно, но всё равно было многолюдно. Дойдя до «Вельтцайтура», он вытащил из кармана жилета карманные часы и на мгновение задержал на них взгляд. Часы ему подарил отец. Они были недороги, но это была единственная вещь, которая напоминала ему об отце. Он пришёл почти на полчаса раньше обычного. Сегодня он съел свой обед быстрее. Сидеть за столом одному было сложно. Время просто остановилось.

Продолжая путь, Кройцберг приблизился к иглоподобной телебашне Фернзетурм. Это было самое высокое сооружение в городе, где каждый

здание, за исключением тех немногих, что были восстановлены из обломков, было не старше пятидесяти лет.

***

Двое мужчин держались на расстоянии. Когда немец остановился, они остановились, притворившись, что обсуждают что-то важное. Через мгновение к ним присоединится третий, выходящий из-за угла и приближающийся с другой стороны. Это был безупречный план. Они не могли потерпеть неудачу.

***

Когда Кройцберг остановился, чтобы взглянуть на башню, он снова заметил этих двух мужчин. Он узнал их по ресторану, где они, казалось, смотрели на него с почти сексуальным намерением. Может, и не сексуальным, но точно страстным.

Кройцберг был одет довольно прилично: в дорогой костюм-тройку. Британского покроя, который он сшил в Лондоне во время своего последнего визита всего месяц назад. Вероятно, это были воры. На них были тёмные шерстяные брюки, чёрные и коричневые рубашки. Всё дёшево и с рук. «Это турки, – подумал он, – хотят украсть его бумажник». Он и раньше имел дело с бандитами. А теперь город был полон ими. Хуже всего были русская мафия и чеченские воры. Они разрезали бы костюм, чтобы достать бумажник, вместо того чтобы просто попросить его.

Он повернулся и пошёл в сторону более людного места, где должен был встретиться со своим водителем. Они бы никогда ничего не сделали в присутствии всех этих людей.

Через мгновение он добрался до Унтер-ден-Линден. Он снова взглянул на часы. У него оставалось пятнадцать минут и всего три квартала до места встречи. Теперь он жалел, что не пригласил водителя пообедать с ним сегодня. Он был крупным мужчиной, и одно его присутствие отпугнуло бы большинство воров.

Тротуары были заполнены людьми, оставшимися без обеда.