Гринфилд не ответил, войдя в кабинет и сел в кожаное кресло. Дождь лил не переставая всю ночь и продолжал литься с упрямой яростью. Гринфилд провёл пальцами по редким волосам, чтобы хоть немного прогнать влагу. Он оглядел комнату, которая была настоящим святилищем всех достижений доктора Уинтропа. Копии дипломов в изящных деревянных рамках. Кубки и медали по плаванию из школы и колледжа.

Доктор подошёл прямо к столу. «Хотите кофе, Перри? Я только что его сварил». Доктор Уинтроп стоял, держа в руках дополнительную чашку и стеклянный кофейник, от которого в прохладный воздух поднимался пар.

«Конечно». Гринфилд сжимал во влажных руках пакет. На конверте из манильской бумаги были капли дождя, и он положил пакет себе на колени, принимая чашку от доктора.

«Итак. Что я могу сделать для вас так рано утром?» — сказал доктор Уинтроп, садясь за большой дубовый стол и отпивая кофе.

Гринфилд поерзал на стуле, отпил кофе, а затем положил чашку на колени, согреваясь теплом. «Помнишь статью, о которой я тебе рассказывал несколько недель назад? Ту, которую написали и представили австрийские и итальянские исследователи?»

Доктор Уинтроп изобразил неуверенность. Затем он сказал: «Конечно. Исследование ДНК при сердечно-сосудистых заболеваниях. Кажется, оно называлось „Доломитовый раствор“».

«Точно. Я отправил вам копию».

В тишине они смотрели друг на друга. Морские часы на дубовом буфете отсчитывали секунды.

Доктор нетерпеливо спросил: «И?»

«Если это правда...ты не волнуешься?»

«Почему я должен быть таким?»

«Все эти аортокоронарное шунтирование, которые вы делаете», — сказал Гринфилд, его кустистые брови нахмурились, почти закрыв глаза. «Они заплатили за этот дом.

Дом на Кейп-Коде. Твоя парусная лодка. Не говоря уже о твоём «Мерседесе».

Не говоря уже об инвестициях и молчаливом партнёрстве. «Да, да.

Что ты имеешь в виду, Пер?

«Если это исследование верно...» — он с трудом выговаривал слова. — «Вы можете остаться без работы».

Доктор откинулся назад, слегка рассмеявшись. Его кожаное кресло скрипнуло, когда он повернулся. Он медленно отпил кофе. «Что я вам сказал, когда вы показали мне статью в первый раз?»

Гринфилд подумал и пожал плечами. «Не помню».

«Да ладно тебе», — ухмыльнулся доктор. «Я же сказал, не беспокойся. У меня есть друзья, которые этим занимаются. Посмотрим, смогут ли они подтвердить результаты». Это было не совсем правдой. Хотя он и думал об этом.

"Но-"

Доктор Уинтроп поднял руку. «Всё в порядке, Пер. Посмотрим, что будет».

Гринфилд поставил чашку с кофе на край стола и принялся шарить в конверте, извлекая экземпляр журнала, который редактировал. «Это только что из печати», — сказал он. «Нам пришлось напечатать статью. Их обоих номинировали на Нобелевскую премию. Понимаете, да?»

Доктор вырвал журнал из рук друга и взглянул на обложку, на которой было написано: «Вылечит ли раствор доломита сердце?» Уинтроп пролистал журнал, взглянул на статью, копию которой у него уже имелась, а затем бросил журнал на стол.

«Я думал, ты согласился подождать месяц», — сказал Уинтроп. Улыбка его померкла.

Год назад этот врач был номинирован на Нобелевскую премию за разработанную им хирургическую методику. Сотни хирургов последовали его примеру, выполняя шунтирование через небольшой разрез, при этом сердце лишь замедлялось медикаментозно, а не останавливалось полностью. Однако Нобелевский комитет присудил премию британскому исследователю за использование слизи из пульпы при бактериальных инфекциях.

Нобелевский комитет скоро опубликует свой список. Напечатать их статью первым — это большая удача. Нам пришлось ускорить выпуск. Мы рассылаем журнал по всему миру за неделю. Это вне моего контроля. Издатель каким-то образом пронюхал об этом и настоял на том, чтобы мы перенесли сроки. Прости, Джим.

Доктор поднялся со своего места, и Гринфилд воспринял это как знак того, что их беседа окончена, встретив своего друга у двери.

«Не волнуйся, Пер». Он схватил друга за плечо и прижал его к себе. «У меня такое чувство, что это решение — не более чем хитроумная мистификация, вроде холодного ядерного синтеза несколько лет назад. Кто поверит в таинственные минералы, воздействующие на генетический код таким образом, в генную терапию рекомбинантной ДНК, имплантированную в вирус? Даже если это правда, во что я ни на секунду не верю, пройдёт лет десять-двадцать, прежде чем FDA одобрит это в этом…

кантри. К тому времени мы оба будем тусоваться у девятнадцатой лунки, потягивая мартини и вспоминая студенческие годы.

Гринфилд улыбнулся при этой мысли. «Конечно, ты прав. Ты всегда прав».

Доктор улыбнулся, провожая своего старого друга до двери. «Хорошего тебе дня, Перри. Постарайся не промокнуть».

Доктор закрыл дверь и вернулся в кабинет. Он посидел минуту, прежде чем взять телефон. Он подумал о том, чтобы набрать номер, но потом передумал. Ему нужно было сделать это лично, но он не хотел этого.

Выйдя в фойе, он надел свой длинный «Лондонский туман» и взял зонтик.

Он оглянулся на деревянную лестницу. Его жена ещё час спала, а дочери-близнецы, которым было всего пять, спали в своих комнатах до восьми. Он привык уезжать в больницу пораньше, поскольку его первая операция обычно начиналась только в девять. Это давало ему достаточно времени.

* * *

Доктор Уинтроп остановил свой «Мерседес» на обочине дороги в небольшом торговом центре рядом с телефоном, опустил стекло, набрал номер и стал ждать. Парковку затянул туман, но, по крайней мере, дождь перешёл в морось, как он заметил.

На пятом звонке раздался грубый мужской голос, который раздраженно спросил: «Чего вам нужно?»

«Это я». Он помолчал, не желая называть своё имя. «Мне нужно кое-что ещё».

«Док? Ты спас мою задницу. Я не забываю такое дерьмо. Что тебе нужно на этот раз?

Эй, я не общаюсь с детьми. Не знаю, ясно ли я это объяснила.

Доктор колебался, не зная, стоит ли продолжать. Но если нет... он не хотел об этом думать. «Можем ли мы встретиться в кафе «Новый патриот» на…»

Блейкли через полчаса».

«Полчаса? Господи». Он пробормотал что-то себе под нос, но доктор не смог разобрать. «Да, пожалуй, смогу», — наконец ответил он. «Где же это?»

Уинтроп смотрел прямо на кафе, когда молодая женщина сменила вывеску с «Закрыто» на «Открыто». Он объяснил, как туда добраться, и повесил трубку.

* * *

Врач ждал в машине, пока мужчина не вошел в кафе. Он хотел было отказаться, но понял, что уже принял решение несколько недель назад.

Пути назад уже не было. Он вышел из-под зонтика и вошёл в дом.

Кафе «Новый Патриот» было одним из тех новых заведений, которые пытались быть в тренде, предлагая свежие бублики и эспрессо. На оранжево-розовых стенах красовались репродукции знаменитых картин Моне в алюминиевых рамах. Металлические столы словно сошли с шоу Дика Ван Дайка. Уинтроп скорее бы вырезал себе сердце, чем показался в этом месте, но это делало его идеальным местом для встреч. Вряд ли он там кого-то встретил.

Они пожали друг другу руки, а затем доктор сел напротив пациента, которому он сделал аортокоронарное шунтирование всего два месяца назад. С этим человеком он звонил несколько недель назад, как только увидел статью.

Входная дверь открылась, и вошли двое мужчин, которые сели за столик, откуда открывался вид на дверь, доктора и его бывшего пациента. У пожилого мужчины были тёмные волосы, густые усы и длинные бакенбарды. У молодого мужчины тоже был тёмный цвет лица, с трёхдневной щетиной. Оба взяли меню и начали указывать на различные блюда.

Врач бросил короткий взгляд на мужчин, а затем снова повернулся к мужчине напротив него.

Доминику Вардуччи было чуть за шестьдесят, и он выглядел на все сто. У него было брюшко и седые волосы, свободно ниспадавшие на воротник у горла. Он прокладывал себе путь в семейном бизнесе Пареккьо более сорока пяти лет.

Начав в пятнадцать лет с перегона пакетов между, казалось бы, законными предприятиями, он переправлял их друг другу. Его дядя Паскуале Пареккьо, которому было восемьдесят пять и который вышел на пенсию на Виргинских островах, поставил его во главе, поскольку его собственные сыновья погибли в результате трагического взрыва автомобиля. Теперь Доминик управлял сетью ресторанов, которую его сын хотел открыть по франшизе по всей стране. После операции Доминик чуть не передал все свои дела сыну Джонни, получившему степень магистра делового администрирования в Гарварде, и хотел сорвать куш на Уолл-стрит, а не в каком-нибудь закоулке.

Доминик Вардуччи откинулся назад и засунул зубочистку в уголок рта. «Ты же знаешь, что вытащил меня из кровати, где эта великолепная блондинка собиралась оседлать мой стоячий член», — сказал он. «Итак, чем я могу тебе помочь, док?»

Врач объяснил ему ситуацию. Он снова рассказал ему о статье в журнале.

И спросил его, узнали ли его люди что-нибудь в Европе.

«Прежде всего», — начал Доминик, — «я хочу еще раз поблагодарить вас за спасение моей жизни».

Доктор улыбнулся и кивнул.

«Этот журнал. Как он называется?»

Доктор Уинтроп рассказал ему.

Доминик сделал мысленную заметку, перекладывая зубочистку из одного угла рта в другой: «Это не проблема. Я разберусь. А что касается другого вопроса, мои ребята уже занимаются этим. Если в этом исследовании есть что-то полезное, они нам сообщат. Нужно просто дать им немного времени. Если хотите, я могу отправить туда нескольких своих местных ребят. Вам от этого станет легче?»

«Наверное». Доктор взглянул на двух мужчин у двери. Затем прошептал: «Я не хочу ничего знать».

«Хорошо. Но теперь потребуются некоторые расходы. Одолжение — это одно, но я бизнесмен. Эй, ты же взял с меня деньги за объезд, мне же нужно на что-то жить».

«Понимаю», — сказал доктор. «Мне нужно будет перевести часть акций или паёв паевых инвестиционных фондов, если вы не против».

«Отлично. Ты знаешь сумму, и у тебя есть номер моего счёта на Каймановых островах», — Доминик поднялся. «Мы закончили? Я бы хотел вернуться к той блондинке».

В моем возрасте никогда не знаешь, когда член снова затвердеет».

Доктор кивнул.

«Хорошо. Не волнуйтесь, док. Все волнения лягу на меня».

Доктор смотрел, как мужчина выходит. Через несколько секунд двое мужчин, сидевших у двери, последовали за Домиником. Уинтроп даже не думал, что они с Домиником. Но теперь всё стало понятно. Он задался вопросом, что именно Доминик имел в виду, когда сказал, что разберётся с этим. Может быть, ему лучше не знать.

Он вышел на улицу и на мгновение задержался под навесом. Морось снова перешла в сильный ливень. Он подумал о своих двух дочерях и их молодой матери, прекрасной жене, с которой прожил семь лет. Долго ожидая свадьбы, он часто задавался вопросом, что она в нём нашла. Неужели дело только в деньгах? Как бы то ни было, ему нужно было позаботиться о своих дочерях.

Они будут учиться в лучших школах, которые только можно купить за деньги. Если они захотят пойти по его стопам и стать медиками, он сделает это. Они значили для него всё.

Он раскрыл зонтик, бросился к машине и медленно поехал в сторону больницы.

OceanofPDF.com

ГЛАВА 8

Припарковавшись неподалеку от BMW, Тони Контардо не могла поверить своей удаче. Она была уверена, что именно машина сбила учёного с дороги.

Она стояла перед старым каменным зданием кампуса Миланского университета. Дорожки были украшены яркими цветами, а газон, окружающий здания, был аккуратно подстрижен, а акценты в нём составляли тисы. Стены здания были увиты вьющимся плющом.

Тони гоняла на своей «Альфа-Ромео» с вершины Доломитовых Альп в Милан. По дороге она подумывала позвонить заранее и попросить местные власти задержать профессора до её прибытия, но у неё не было причин для этого. Только предчувствие. И даже если бы она хотела привлечь местных жителей, она не могла. Она не должна была никого привлекать к своей текущей работе, согласно приказу своего начальника из Вены. Думая об этих приказах, она задавалась вопросом, как она сможет сделать то, что должна. Конечно, она и раньше затягивала сроки выполнения приказов, зная, что может попасть в неприятности из-за своего должностного преступления. Но сейчас всё было иначе. Её направили в Рим, и она работала лишь временно, находясь за пределами Вены, и она едва знала нового начальника тамошнего резидента, который дал ей оперативный план. Только время покажет, выполнила ли она то, что ей было велено для этого задания.

По дороге в Милан ей позвонил на пейджер её старый друг Джейк Адамс. Голос у него был очень напряжённый, что было совершенно на него не похоже. Она попыталась перезвонить, оставив сообщение на его сервисе.

Она всё ещё не понимала, что он делает в Австрии, но хотела бы, чтобы его сейчас не было рядом. Ей бы пригодилась эта поддержка. Они всегда так хорошо работали вместе, подумала она. И в профессиональном, и в личном плане.

Её мысли вернулись к реальности. BMW. На багажнике была небольшая вмятина, поэтому она была уверена, что это та самая машина, которая всего несколько часов назад сбила с дороги австрийского учёного. Разница была лишь в номерных знаках, которые были удачно заменены.

В Милане было гораздо жарче, чем в Доломитовых Альпах, поэтому она сняла кожаную куртку и бросила её на заднее сиденье. Она посмотрела на свой 9-миллиметровый пистолет Barreta в правой руке, размышляя, как спрятать его без куртки. Она остановилась на сумочке. Она всегда выручала.

Накинув ремешок кожаной сумки на голову и плечо, она сунула внутрь пистолет и проверила, можно ли её небрежно просунуть внутрь и выхватить. Это было так же естественно, как надеть солнцезащитные очки, что она и сделала сейчас.

* * *

Позднее утро было прекрасным, и Джованни Скала, глядя на солнечную террасу и сады Миланского университета, мог думать только о том, как он идет вдоль альпийского ручья и сидит среди горных цветов, мечтая о своем месте в истории рядом со своим австрийским коллегой.