Спустя несколько часов, потраченных на изучение историй и пометок наверху о возможных точках зрения, он откинулся на спинку стула и потер усталые глаза.

Он работал долгие часы, заново знакомясь с газетой, а затем допоздна ремонтировал свой дом, который за эти годы превратил в семейный домик. Он откинулся назад и дал отдохнуть глазам.

•

Мисти Колдуэлл вытащила ключ из правого переднего кармана своих обтягивающих джинсовых шорт. Она замешкалась у седьмого номера, прислонила к дверному косяку большую стопку полотенец, а затем трижды постучала в металлическую дверь противопожарного выхода. Когда машина женщины уехала, стук был скорее привычкой. Медленно открыв тяжёлую дверь, она заглянула в длинную тёмную комнату, а затем заглянула за неё. Шторы были задернуты, чтобы не пропускать солнце. Мисти включила небольшую настольную лампу, которая, в сочетании с открытой дверью, позволяла свободно перемещаться по комнате, не натыкаясь на предметы.

Она прошмыгнула в ванную, включила свет и развесила полотенца по пустым вешалкам. Она огляделась, но не нашла ни одного грязного. Зная, что люди часто берут полотенца на пляж, она выключила свет и вернулась в гостиную. Она замерла на месте, задев что-то ногой. Она наклонилась и потрогала.

Только подушку. Она подняла её и бросила в изголовье ближайшей кровати.

Затем она заметила, что на кровати никто не спал, и посмотрела на другую кровать.

«О! Я думал, тебя здесь нет».

Она направилась к выходу из комнаты, но остановилась. Как странно было находиться в постели в такой час. Медленно она подкралась к спящей женщине. В темноте она видела лишь очертания женского тела с рукой, свисающей с кровати до пола. Мисти наклонилась и коснулась руки женщины. Рука была холодной и дряблой. Она потрясла руку, и она просто повисла, а затем замерла. Наконец, осознав, что женщина мертва, Мисти почувствовала прилив страха и издала оглушительный крик.

•

Хлюпающий звук сканера заставил Трента резко выпрямиться на стуле. Он взглянул на часы и попытался стряхнуть с себя паутину мыслей. Было восемь тридцать. Он проспал около получаса.

«Да, все верно, мотель «Беар-Лейк», — раздался из сканера молодой, встревоженный голос.

«Что у тебя есть?» — привычно спросил другой мужчина.

«Женщина». Пауза. «Она мертва».

«Чёрт...»

Трент выхватил сканер из базового блока и бросился к двери.

Затем он остановился, вспомнив, что нужно взять рыбу из холодильника. Он запер кабинет и побежал к своему грузовику.

OceanofPDF.com

3

Трент мчался к мотелю «Медвежье озеро». Когда Трент заехал на парковку мотеля, над спокойным озером Медвежье уже сгущалась тьма. В воздухе уже чувствовалась осенняя прохлада, и где-то над водой раздался жуткий крик гагары.

Мотель Bear Lake, расположенный всего в миле от города, на северо-западном берегу озера, представлял собой одноэтажное V-образное здание из коричневой штукатурки, возвышавшееся над песчаным мысом, словно кто-то построил огромный песчаный замок и забыл его снести. Благодаря своей конструкции мотель позволял всем номерам выходить на озеро, а естественный песчаный пляж находился всего в шести метрах от каждой раздвижной стеклянной двери здания со стороны озера. Парковка находилась в нескольких метрах от шоссе штата.

У входа в комнату стояли две машины шерифа округа, патрульная машина и Chevrolet Blazer, машина дорожного патруля штата и машина скорой помощи из добровольной пожарной охраны Медвежьего озера.

Трент вытащил большую сумку для фотоаппарата с пола пассажирского сиденья и направился в сторону номера мотеля.

Двое фельдшеров скорой помощи прислонились к передней части машины. Худой курил сигарету, словно последнюю, а у другого на ремень свисал живот, из-за чего он не мог застегнуть последние кнопки на своей стандартной куртке. Трент не узнал ни одного из своих бывших коллег, и они, казалось, игнорировали его.

Остановившись у машины скорой помощи, Трент вспомнил, сколько раз ему приходилось освещать подобные случаи в Чикаго. Убийства, самоубийства, поножовщина, передозировка наркотиков. Безымянные люди, неизвестные всем, кроме избранного круга друзей и родственников, а может, и вовсе никому. Но Медвежье озеро было особенным. Когда случалась трагедия, почти все знали этого человека.

За исключением бытовых убийств, которые тоже случались нечасто, последний раз убийство произошло, когда Трент учился в предпоследнем классе средней школы, и женщину нашли зарезанной у грунтовой дороги. Этот случай остался загадкой.

Поправив на плече тяжелую сумку с камерой, Трент направился к седьмой комнате.

Резковатая женщина-помощница шерифа растягивала жёлтый пластиковый полицейский барьер вдоль одной из стен здания, а молодой мужчина-помощник стоял перед приоткрытым входом. Его лицо было бледным, но в красных пятнах, казалось, он плакал. Высокий и стройный, в военной форме, он больше походил на баскетболиста 50-х, чем на человека, которому положено носить оружие, подумал он.

В Чикаго большинство полицейских знали Трента, по крайней мере по имени. Он тесно сотрудничал с детективами отдела убийств по ряду дел. У них была договорённость.

Он на секунду замер в нерешительности, разглядывая молодого заместителя и его бейдж.

«Похоже ли это на убийство, заместитель Моран?» — небрежно спросил Трент.

Губы заместителя слегка дрогнули. «Вот так оно и выглядит», — сказал он, глубоко вздохнув.

«Прошу прощения, меня зовут Трент Стронг. Я принял руководство «Геральдом» от Берта Граймса всего неделю назад», — Трент протянул руку для рукопожатия.

Депутат слабо пожал ему руку. «Да, сэр. Я слышал, что у него новый владелец».

«Пожалуйста, зовите меня Трент».

Молодой офицер выдавил улыбку: «Хорошо».

Трент выглядел обеспокоенным. «Джонни Ламар внутри?»

Депутат оглянулся через плечо. «Да».

«Ты можешь пригласить его для меня?»

Дежурный на секунду замешкался, а затем просунул голову в дверь.

Он продолжал смотреть прямо перед собой, словно пытаясь избежать дальнейшего взгляда на тело.

Джонни Ламар был довольно хорошим другом Трента в старшей школе.

Они часто охотились на куропаток в течение трёх сезонов. Трент следил за Джонни во время его визитов в Медвежье озеро на протяжении многих лет. Джонни дослужился до старшего заместителя шерифа, только что занял пост исполняющего обязанности шерифа после ухода Трумэна Коски на пенсию и был одним из главных претендентов на пост шерифа в преддверии выборов в ноябре.

Примерно через минуту молодой заместитель жестом пригласил Трента войти.

Внутри небольшой комнаты все светильники были включены на максимальную яркость.

Трент инстинктивно пытался не дышать. Человеческая смерть была страшнее, чем июльская авария на дороге, но сквозь его сжатые ноздри просачивался лишь мускусный запах.

Затем он понял, что если это была та женщина, которая ему звонила, то она могла умереть менее восьми часов назад и пока не издавать никакого запаха.

Когда он приблизился и вдохнул побольше воздуха, его окутал резкий, едкий запах застоявшейся крови. Этот стойкий запах застрял в его голове на долгие часы.

Дорожный патрульный стоял на коленях, глядя прямо в глаза полностью одетой брюнетке, которая лежала ничком на одной из двух кроватей в комнате. Её волосы ниспадали на щёки. Тонкая левая рука женщины свисала с края кровати на пол.

«Трент, чёрт. Я слышал, ты вернулся. Я пытался с тобой связаться», — сказал шериф, протягивая руку Тренту, а затем крепко сжимая её и пожимая.

Джонни Ламар был высоким, крепким мужчиной. Ростом он был немцем, а чёрные волосы, уже с проседью, – плодом его франко-канадских корней. У него был небольшой двойной подбородок и складка на животе, но в остальном он оставался крепким и атлетичным. Его аспидно-серые глаза всегда были серьёзными, несмотря на небрежный вид. В обтягивающей загорелой форме с тёмно-коричневыми полосками на каждой штанине, с новым 9-миллиметровым автоматическим пистолетом, торчащим на правом бедре, он представлял собой зловещую фигуру.

«Все уезжают из Медвежьего озера, но мы всегда возвращаемся», — сказал Трент, чуть не добавив «умереть».

«Еще бы», — он хлопнул Трента по плечу и оставил его руку там.

«Что тебе было нужно сегодня утром?» — спросил Трент.

Шериф пожал плечами. «Просто чтобы поиздеваться».

Трент посмотрел на женщину на кровати. Невозможно было сказать, была ли это Джули Берк. Это могла быть любая безымянная фигура. Она лежала на животе, широко расставив ноги. Хорошие чёрные дизайнерские джинсы, забрызганные и пропитанные засохшей кровью, чёрные туфли аккуратно спрятаны под кроватью, а белая шёлковая рубашка, пропитанная засохшей кровью и имеющая множество дыр, была вытащена из штанов и свободно струилась по ягодицам.

«Что ты думаешь, Джонни?» — тихо спросил Трент.

Джонни убрал руку с плеча Трента, скрестил свои толстые руки и серьёзно посмотрел на него. «Не знаю. Думаю, самоубийство можно исключить», — он усмехнулся.

Трент слышал и похуже. «Что, чёрт возьми, делает этот полицейский?» — прошептал он.

«Чёрт возьми, откуда мне знать. Он наполовину индеец... может, проверяет, покинула ли её душа её или нет». Шериф достал пластинку жвачки и сунул её в рот.

«Пытаюсь бросить курить», — объяснил он. «Во всём здании администрации округа курить запрещено». «Ты её опознал?» — спросил Трент.

Джонни Ламар вытащил из заднего кармана небольшой блокнот на спирали и пролистал несколько страниц. «В водительских правах указано имя Джули Сантьяго, возраст — тридцать два года, каштановые волосы, голубые глаза, рост — пять футов семь дюймов, вес — сто двадцать дюймов».

Мы еще не переворачивали ее, чтобы проверить, совпадает ли изображение, но, судя по выражению ее лица, это она».

«Могу ли я взглянуть на ее водительские права?» — спросил Трент.

Шериф вытащил пластиковый пакет из конверта и протянул его Тренту. Когда Трент разгладил пакет, чтобы лучше рассмотреть фотографию, он осознал две вещи: водительские права были выданы в Нью-Мексико, и пятнадцать лет не смогли стереть из его памяти прекрасное лицо Джули. У неё всё ещё были глубокие ямочки, высокие скулы, волевая челюсть. Её улыбка была такой же обворожительной, какой он её запомнил. Это была она, без сомнения. Он медленно передал права Джонни Ламару.

Шериф ещё раз внимательно посмотрел на фотографию. «Что случилось, Трент?» — спросил он. «Она выглядит знакомой?»

«Да, я её знаю. Ты тоже. Её зовут Джули Бёрк. Ты помнишь её по школе?»

Джонни Ламар подумал и покачал головой: «Нет».

«Она уехала из города между моими предпоследними и старшими курсами. Её отец был торговым агентом и постоянно путешествовал. Они прожили здесь всего два года».

«Когда вы видели ее в последний раз?»

«Я больше никогда о ней не слышал».

Джонни Ламар подошёл ближе к кровати с телом. Патрульный всё ещё лежал на полу, разглядывая её лицо, словно видел в её глазах отражение убийцы.

Трент побрел ко второй кровати у стены из светло-коричневого шлакоблока. Подушка лежала у изголовья, скомканная, словно её бросили туда с лёгкостью. Он заглянул за угол в ванную. На дне небольшого металлического мусорного ведра лежали несколько салфеток, а обёртки от двух прозрачных пластиковых стаканчиков всё ещё лежали по краям раковины. Сиденье унитаза было поднято. Чистые полотенца аккуратно развешаны на вешалках на стене.

Он повернулся к кровати. Трент вспомнил Джули в старшей школе и их отношения. Он знал, что часть его прошлого лежит лицом вниз в туристическом мотеле и больше никогда не улыбнётся её улыбкой с ямочками на щеках. За последние пятнадцать лет он много раз думал о том, чтобы разыскать её и позвонить, но так и не сделал этого. Теперь же он уже не сможет. И всё же, каким-то образом, он чувствовал себя оторванным от своих чувств к ней. Оцепеневшим. Ему никогда не приходилось писать о ком-то, кого он знал. Он узнал, кто были жертвы, лишь в самом общем смысле, посмертно.

Затем Трент заметил под кроватью туфли, стоявшие бок о бок, словно их тщательно там расставили. Покрывало с золотисто-коричневым цветочным принтом, способное скрыть практически любое пятно, включая кровь, было аккуратно заправлено под матрас с больничными уголками. Одинокая подушка была прислонена к стене, а лицо Джули было прижато к покрывалу. Что-то беспокоило его в этом месте убийства. Как она оказалась в своей последней позе? Комната была практически безупречной. Никаких следов борьбы. Ее одежда даже не была помята. Более того, ее рубашка была натянута на ягодицы. Почему? Ее багаж был сложен на металлической полке под вешалками рядом со входом в ванную. Из всех убийств, которые Трент освещал как репортер-расследователь, это было самое чистое, которое он когда-либо видел. Знала ли она своего нападавшего?

Впустите его или её, отвернитесь на секунду, и вдруг – бац! – первый удар ножом пронзает ей спину, и она падает на кровать, где убийца продолжает бить её ножом, пока она наверняка не умрёт. Но на полу не было крови. На стенах тоже. Должно быть, её ударили ножом в другом месте, а затем положили на кровать.

Трент подошёл к раздвижной стеклянной двери. Тяжёлые шторы были плотно задернуты. Достав из кармана ручку, Трент отодвинул шторы, чтобы открыть дверную ручку. Она была не заперта. Ни на шторе, ни на ручке, ни на полу не было видно следов крови.

Не спрашивая и даже не намекая, что ему стоит спрашивать, Трент достал из большой сумки свой 35-миллиметровый Canon, включил вспышку и перевёл объектив в широкоугольное положение. Он сделал первый снимок своего старого друга, и привод с жужжанием протянул плёнку. Всего за несколько секунд Трент отснял практически все ракурсы в комнате.

Когда шериф наконец понял, что вспышки исходят от Трента, а не от кого-то из его помощников, он бросился к нему. «Да ладно тебе, Трент, ты же не сможешь их использовать ни для чего», — тихо сказал он, закрывая объектив рукой.