«Это яки-ирэ, — сказал Дон. — Я нагреваю сталь до семисот-девятисот градусов Цельсия, а затем закаливаю её в воде. Это закаляет сталь. Затем, используя яки-модоси, я нагреваю клинок примерно до ста пятидесяти градусов Цельсия и опускаю его в воду, чтобы закалить его и снять внутренние напряжения, возникшие в результате предыдущей обработки».

Она внимательно слушала, но её взгляд блуждал по его груди, и ей показалось, что он заметил её взгляд. «Ух ты», — сказала она. «Я понятия не имела, что этот процесс настолько сложен».

Он рассмеялся. «Это тур за копейки. Всё гораздо сложнее. Я даже не начинаю с необработанной стали. Гнутую сталь мне присылает мой друг из Мукансы в Японии. Именно этим я и занимался на днях, забирая…

Груз из грузового терминала аэропорта. Я вас утомляю. Давайте поднимемся домой, примем душ и поедим.

Она согласилась с легкой улыбкой, снова увидев их двоих обнаженными.

Вернувшись домой, она приняла душ, скорее холодный, чем горячий, а затем пошла на кухню, пока он принимал душ наверху.

Поджаривая бекон, она изо всех сил старалась выкинуть из головы образ Дона. В конце концов, она едва знала этого человека. По сути, ничего о нём не знала. Он был добрым, но это могло быть лишь показным. Некоторые мужчины такими и были, пока не затащили тебя в постель, и тогда их истинная натура проступала сквозь внешнюю слабость.

Услышав, как наверху перестал шуметь душ, она смешала яйца в миске и вылила их на горячую сковороду. В голове снова всплыл образ Дона, вытирающего полотенцем своё голое тело, и она выбросила эти мысли из головы. Через несколько мгновений она услышала, как он спускается по лестнице следом за ней.

«Пахнет великолепно», — сказал Дон.

Она обернулась и увидела его, голого до пояса, расчесывающего пальцами длинные мокрые волосы. Она быстро повернулась к яйцам и сказала:

«Ты ничего не получишь, пока не наденешь рубашку». Погоди, Сара. Сосредоточься на переворачивании и складывании яиц.

«Нет рубашки — нет обслуживания», — сказал Дон с лёгкой усмешкой. «Прямо как моя мать».

«Уверена, она умная женщина». Она мельком увидела, как он стягивает через голову футболку, а затем поправляет волосы.

Они ели, не разговаривая, лишь на секунду встречаясь взглядами.

Он заварил второй кофе, и Сара отпила из чашки, чтобы запить завтрак. Ей нужно было убираться отсюда. Что она делает? Могла ли она доверять этому человеку, которого едва знала? Никому не доверяй. Доверяй себе, Сара.

Это все, о чем она могла думать с тех пор, как застала своего мужа в таком состоянии с этой шлюхой.

Поев и помыв посуду в посудомоечной машине, они ненадолго вышли на улицу. С океана наполз туман, заслоняя солнце. «По крайней мере, дождь пока прекратился», — подумала Сара. В Портленде дожди шли больше месяца подряд. Не то чтобы это было чем-то неслыханным, но всё равно удручающим.

«О чем ты думаешь?» — спросил он ее.

Могла ли она вообще ему это сказать? «Откуда у тебя этот шрам на левой руке?»

Он потёр четырёхдюймовую отметину, его взгляд отвёлся от него и устремился к скрытому океану. «В армии. Глупая ошибка». Он так и оставил всё как есть.

«В молодости мы совершаем глупые ошибки», — сказала она ему, вспоминая своё прошлое. «Я же медсестра, знаешь ли. Я видела пулевые отверстия. Эта вошла сзади, а вышла спереди. Наверное, попала в кость и разорвала её на выходе».

Он убрал руку. «Ты молодец. Но ошибка была в том, что меня подстрелили, прежде чем я успел вернуться в вертолёт».

Как бы ей ни хотелось узнать больше, она не хотела совать нос в её дела. Он не хотел говорить всё, что говорил. Она знала, что у человека, которого подстрелили, слишком много секретов. Как и у её брата. Он всегда говорил, что лучше бы ей не знать таких вещей. Война — это тайна, оставленная тем, кто там был. Слишком много секретов. Всегда слишком много секретов.

«Извините», — сказала она. «Я не хотела совать свой нос в ваши дела. Мы ведь едва знакомы».

Поднялся ветер, и туман, казалось, растянулся и превратился в линии, а не в белую стену.

Он оглянулся на океан. «Снова идёт дождь. Лучше зайди в дом».

Через несколько секунд, когда они уже направлялись к двери, дождь действительно хлынул потоком. Но им удалось избежать большей его части.

Пока Дон разжигал огонь в печи, она села и наблюдала за ним. Она видела, что он был сложным человеком. Человеком со своими тайнами. Как и её старший брат Джон до того, как его убили. В него тоже стреляли. Не раз. Правда, последний раз он погиб. Может, ей просто собрать вещи и бежать обратно в Дублин? Она с трудом сдерживала слёзы, пока Дон разжигал огонь.

Внезапно зазвонил её мобильный телефон, и она потянулась к сумочке, чтобы достать его. Звонила её подруга Никки.

«Привет», — сказала Сара. «Как дела в Юджине?» Она направилась к панорамному окну.

«Плохо, — сказала Никки. — Думаю, она уже близка к концу».

У матери ее подруги была последняя стадия злокачественной опухоли.

«Мне жаль это слышать, Никки. У меня шесть выходных. Я мог бы приехать в Юджин».

«В этом нет необходимости, Сара. Мои сёстры здесь. К тому же, я слышал, тебе тоже пришлось нелегко в Портленде».

«Вы разговариваете с кем-нибудь в подразделении?»

«Позвонил Мэгги, чтобы попросить ещё один выходной, чтобы побыть с мамой. Она вчера вечером всё мне рассказала о твоём пациенте. Администратор ушёл».

«Она сказала тебе, что в отношении меня ведется расследование?»

«Нет. А зачем?»

Сара объяснила, что сказала её старшая медсестра. Всё было очень расплывчато.

И как ФБР, должно быть, имело какое-то отношение к расследованию Совета.

«Все пройдет», — заверила ее Никки.

"Я надеюсь, что это так."

«Жаль, что меня там нет. Думаю, нам обоим не помешает выпить по стаканчику чего-нибудь покрепче».

«Спасибо, Никки. Но у тебя и так достаточно забот с мамой. Надеюсь…»

.”

«Знаю», — сказала Никки. «Медсёстры знают, что происходит. Возможно, мы знаем слишком много. Иногда приятно оставаться в неведении. Мы не всегда знаем, как всё обернётся».

Они часто говорили об этом. Размышляли о том, каково это – жить, не видя всего того, что они видели: выстрелов, автокатастроф, в которых калечат тела, велосипедистов, сбитых машинами. Иногда было трудно увидеть что-то хорошее в этом мире. В такие моменты они обычно проходили мимо родильного отделения во время позднего вечернего перерыва и смотрели на новорождённых.

«Мне очень жаль твою маму», — снова сказала Сара. «Пожалуйста, держи меня в курсе».

"Я буду."

Они оба повесили трубку, и Сара медленно вернула телефон в сумочку.

«Всё в порядке?» — спросил Дон.

Она объяснила ситуацию Никки и ее матери.

«Это тяжело», — сказал он. «Наверное, вам часто приходится сталкиваться с подобным в своей работе».

«Ну, не рак. Я отказываюсь работать на этом этаже. Но мы видим достаточно плохих вещей, чтобы заставить вас задуматься». Она села.

«Вы сомневаетесь в существовании Бога».

Сара мягко кивнула. Ей было неприятно это признавать, учитывая её строгое католическое воспитание. Но она не могла отрицать, что бывали моменты, когда она сомневалась в Его существовании. Особенно когда страдали дети.

Он тихо сказал: «Дай мне твой телефон».

«Почему?» Она неохотно снова достала телефон и взяла его обеими руками.

«ФБР может выследить вас через GPS, — пояснил он. — А если они могут, то и злодеи тоже могут».

Она протянула ему свой телефон, а он просто вынул батарею и вернул ее ей.

«И это всё?» — спросила она.

«Вот и всё. Если понадобится, просто вставьте батарейку обратно».

Он взял её руку в свою и пожал, ощущая тепло своей кожи, успокаивающе действуя на неё. Затем он приблизился и нежно поцеловал её в висок, задержавшись на мгновение губами там, где волосы соприкасались с кожей.

OceanofPDF.com

9

Mercedes-Benz Coupe медленно катился по длинной подъездной дорожке в фешенебельном лесном районе Вест-Хиллз в Портленде, где минимальная плата за въезд составляла миллион долларов, но вид стоил каждой копейки. Вид на пологие зелёные холмы, которые в ясные дни поднимались к прибрежной гряде гор на западе. Тем, кому посчастливилось найти свой дом на вершине, в ясный день открывался прекрасный вид на гору Худ на востоке.

Доктор Гарольд Мид свернул налево на мокрую дорогу, повозился с прерывистым режимом работы дворников, а затем переключил каналы радио. Он как раз вовремя, подумал он. Доберусь до своей кофейни за десять минут, выпью двойной капучино, не слишком пересушу, ещё десять минут до больницы, допью кофе по дороге в кабинет, а затем спущусь в конференц-зал на совещание. Как по маслу. Он втянулся в рутину, слишком предсказуемо.

Возможно, ему стоило купить тот BMW Z4, который он недавно засматривался. Тогда он бы нашёл пару новых маршрутов на работу, просто чтобы наслаждаться поездкой.

Он подумал о жене и двух маленьких детях, когда фургон промчался мимо него на слишком большой скорости для таких условий. Этот болван, наверное, окажется в реанимации. Если только не покончит с собой. Разве он не знал, что впереди знак «стоп»?

Может быть, именно из-за этой рутины он постоянно флиртовал с той ирландской медсестрой. Конечно, он любил жену и детей, больше, чем мог выразить словами, но он также потерял часть себя, или того, кем он был, ради того, кем он стал сейчас. Как он сможет это вернуть?

Взглянув в зеркало заднего вида, доктор Мид заметил чёрный «Лексус», следовавший за ним по пятам. Это был биржевой маклер, который переехал в соседний дом? Нет.

У него была черная Audi.

«Слезь с моей задницы», — сказал он вслух, устремив взгляд в зеркало.

Фургон впереди замедлил движение, поэтому доктор нажал на тормоза, пытаясь заставить парня, ехавшего сзади, остановиться.

Когда он снова повернулся, чтобы посмотреть вперед, он оказался почти на крыше фургона.

Он резко затормозил, но было слишком поздно. Он не смог вовремя остановиться. Его «Мерседес» врезался в заднюю часть фургона, сработав подушку безопасности, и отбросив голову доктора обратно на сиденье.

Казалось, мгновения замерли в этом хаосе. Покачав головой, отводя от лица подушку безопасности и белый порошок, он размышлял, как такое могло произойти. Зазвонил будильник. Кто-нибудь, заглушите этот шум.

Впервые он понял, что всё не так, и что всё, безусловно, не так, когда тёмная фигура подбежала к его окну с чем-то в правой руке. Что это было? Пистолет?

Внезапно на него обрушилось водительское окно.

«Что вы делаете?» — спросил доктор Мид, и его слова потонули в звуке будильника и запахе порошка во рту.

Дверь распахнулась, и толстая рука вытащила его из машины, словно ребенка; его тело развевалось на ветру, словно флаг.

Через несколько мгновений он уже обошел фургон, втолкнули внутрь и ударили чем-то по голове. Он потерял сознание ещё до того, как его лицо ударилось о пол фургона.

●

«Чёрт возьми», — сказал специальный агент Шварц, ударив рукой по столу. Он взглянул в окно своего кабинета на четвёртом этаже в штаб-квартире ФБР округа Орегон в центре Портленда, на реку Уилламетт, где вода поднялась из-за почти месяца непрекращающихся дождей.

Шварц делил кабинет со своим напарником, специальным агентом Уайтом, который только что встал из-за стола в другом конце комнаты и подошел, чтобы посмотреть на своего

экран компьютера партнера.

«Что вы нашли?» — спросил Уайт.

«Это Дон Мори. Я обратился с просьбой к другу в Вашингтоне».

Он повернулся и улыбнулся своему партнеру.

«Почему тебя так зацепил этот парень? Всё дело в его длинных волосах и в том, что он выглядит лучше тебя. Ты этого терпеть не можешь».

«Ты с ума сошёл, Стэн. И он не такой уж красивый».

«Чёрт. Если бы он любил тёмное мясо, я бы с ним переспал».

«Я сделаю пометку об этом в вашем деле».

«Укуси меня. Ладно. Что говорят твои приятели из Вашингтона?»

«Это часть его военного послужного списка», — с гордостью сказал Шварц. «Начал рядовым, дослужился до старшего сержанта с первого раза, получил диплом по международным отношениям заочно и на вечерней школе в первые пять лет службы в ВВС. Был отобран в офицерскую школу и окончил её в числе десяти процентов лучших выпускников. С первого дня службы он служил в спецназе».

«У ВВС есть специальные операции?»

«Ага. И очень хорошо. Ребята отправляются в тыл врага, чтобы подобрать сбитых пилотов. Они как «Морские котики», только без пиара».

«Как долго он это делает?»

«Включая срок службы, двадцать лет. Уволился два года назад в возрасте тридцати восьми лет».

Специальный агент Уайт взглянул на экран компьютера. «Ух ты! Бронзовая звезда и «Пурпурное сердце» за первую войну в Персидском заливе, ещё по одному медали того же калибра за Боснию и Серебряная звезда за доблесть в… где?»

«Это тоже привлекло мое внимание», — сказал Шварц. «Серебряная звезда и два других «Пурпурных сердца» были в каких-то отредактированных кампаниях. Местонахождение неизвестно. Какая-то необъявленная операция. И это ещё не всё. В списке его назначений за последние десять лет службы в ВВС просто указана база ВВС во Флориде, штаб-квартира Командования специальных операций. Но у него не было жилья во Флориде. Ни квартиры. Ни дома. Ничего».

«И он остался в этой холостяцкой квартирке. Вероятно, всё время был в разъездах».

«Может быть. Я проверю его финансы».

Уайт упер руки в бока, на его лице отражалась смесь беспокойства и отвращения, и он покачал головой. «В чём смысл, Боб? Этот парень не имеет никакого отношения к смерти немца. Мы проследили эту связь вплоть до Токио. Парня там убили. Он просто случайно погиб в нашем славном городе. К сожалению, это правда».

Шварц набрал текст на клавиатуре, открывая другой файл. «Да, мы не можем это игнорировать», — сказал он, указывая на экран. «У нашей доброй медсестры Сары Данн тёмное прошлое».