Сара сидела в одном из двух кресел перед столом менеджера, обхватив колени руками. Что здесь происходит?

Менеджер перестала печатать, отпила глоток из кофейной чашки с надписью «Медсёстры делают больше меньшими средствами» и фотографией пышногрудой женщины в одних трусиках, бюстгальтере и шапочке для медсестёр, со стетоскопом на шее. Она поставила чашку на стол, но продолжала держать руку в ручке, словно ожидая новой атаки на кофе.

Сара решила проявить инициативу. «Что случилось?»

«Вам нужно взять отпуск», — сказал менеджер.

«У меня шесть выходных подряд», — напомнила ей Сара.

«Хорошее начало», — сказала Ирен. «Но я имела в виду, что мне придётся отправить вас в административный отпуск на время расследования смерти вашего пациента позавчера вечером».

"Зачем?"

Менеджер остановилась, сделав ещё один глоток кофе. Затем она сказала: «У меня нет выбора. Он падает откуда-то сверху».

«Я не сделала ничего плохого», — сказала Сара, повысив голос громче, чем она надеялась.

Её менеджер наконец отпустила её чашку с кофе. «Я не могу обсуждать это с вами дальше, пока не появятся результаты токсикологии и вскрытия».

«Врачи даже не знали, что с ним не так», — кричала Сара. Теперь она всё больше выходила из-под контроля. Возможно, ей было всё равно.

«У мужчины отказали почти все органы».

«Я на твоей стороне, Сара. Всё образуется. Но я не могу позволить тебе работать.

Час назад директору позвонили из Совета по сестринскому делу штата Орегон.

Что-то там не так. Что именно, они не говорят. Но пока ты не можешь работать. У меня нет выбора. Может быть, мы решим это за следующие шесть дней твоего отпуска.

«Если я не буду работать, я не смогу оставаться в этой стране».

«Я знаю, Сара. Мне очень жаль. Я ничего не могу с этим поделать».

Сара попыталась успокоиться. «Какую причину вам назвала комиссия?»

Ирен покачала головой. «Они просто сказали, что ты под следствием. Ничего больше».

«То есть это никак не связано со смертью того человека? Я слышал, его убили».

Старшая медсестра замялась, её взгляд метнулся к экрану компьютера. «Это всё, что я могу вам сказать. Извините».

Сара поднялась на ноги. «Да, я знаю, что ты сожалеешь. Это же очевидно. Но я ничего плохого не сделала».

Менеджер пожала плечами и подняла ладони от стола.

Разочарованная и почти расплакавшаяся, Сара поспешно ушла, избегая встреч с другими медсёстрами. Она добралась до входа в больницу, вдоль высокой живой изгороди, и остановилась, обхватив себя руками. Она не смогла сдержаться, разрыдалась и застонала. Дождь лил на неё, пока её волосы не стали почти мокрыми.

Высказав все свои чувства, она направилась к линии MAX, ее грудь все еще тяжело вздымалась от последовавшего за этим плача.

OceanofPDF.com

4

Сара была так взволнована утренними событиями, что чуть не пропустила свою остановку. Идя через парковку MAX к своему жилому комплексу, она думала о последних нескольких днях. Судьба. И ничего больше.

Каким-то образом ей поручили ухаживать за этим мужчиной, убитым немцем, вместо одной из её коллег-медсестер, и теперь она в административном отпуске. Что это значит? Она понятия не имела. Она так разозлилась в кабинете своего начальника, что забыла задать вопрос.

И лицо этого мужчины никак не выходило у неё из головы. Он казался таким знакомым, и не только потому, что напоминал ей её брата Патрика. Дело было в чём-то другом.

Проходя мимо здания клуба, где тренажёрный зал был освещён на фоне ужасного утреннего моросящего сумрака, Сара заметила своего соседа Дона, поднимающего гантели. В своём нынешнем состоянии угрюмой и противоречивой решимости она не знала, стоит ли ей обращать внимание на его перекатывающиеся мышцы или отслеживать физиологическую реакцию от синапса до сгибания. Боже мой, Сара. Неужели он видел, как она на него пялится?

Она добралась до своей квартиры и стала искать в сумочке ключи.

Чёрт возьми. Где они, чёрт возьми? Она всегда держала их в кармане внутри. Она в раздражении прислонилась к двери, и та внезапно распахнулась. Внутри было темно, поэтому она быстро включила свет и оглядела комнату.

В комнате царил полный разгром. Бумаги были разбросаны по полу. Картины висели на стенах. Диванные подушки без чехлов валялись повсюду. Пройдя на кухню, она увидела, что все дверцы шкафов открыты, а на полу валялось несколько разбитых стаканов. Дверца холодильника тоже была распахнута настежь, и она с грохотом её захлопнула.

Внезапно её охватило чувство. Не гнев, а страх. Что, если те, кто это сделал, всё ещё внутри? Она полезла в сумочку и нашла там...

Она взяла неиспользованный баллончик с перцовым баллончиком и выставила его перед собой, направляясь к спальням в задней части дома. Она включила свет, проходя по двухкомнатной квартире. В гостевой спальне был ещё больший разгром, чем в гостиной. Почти каждый квадратный сантиметр пола был покрыт её старыми счетами и другими документами. Ванная комната была почти нетронутой.

Она вошла в спальню и увидела свою одежду, разбросанную по всей комнате, на полу, на кровати, с которой сняли простыни, и матрас, откинутый к стене. Трусики и бюстгальтеры лежали у её ног, и она просто смотрела на них, пока не почувствовала движение позади себя.

Она быстро развернулась и распылила перец в темную фигуру, приближающуюся к ней.

Мужчина схватился за глаза и застонал, но не упал на землю.

«Сара, — крикнул мужчина. — Это я. Дон».

Она бросила баллончик и бросилась к нему. «Боже мой. Мне так жаль».

Не говоря больше ни слова, Дон поспешил в ванную и промыл глаза в раковине холодной водой, а Сара, стоявшая рядом, снова и снова повторяла, как ей жаль.

«Всё в порядке, Сара», — сказал Дон. «Мне следовало позвонить. Я видел, как ты поднимаешься, и хотел узнать, как ты, прежде чем ляжешь спать».

Они вдвоем вышли в гостиную. Дон все еще моргал от перца, его глаза были слезящимися.

Сара закрыла входную дверь и повернулась к Дону, её настроение изменилось от страха к отчаянию. Она закрыла глаза руками и разрыдалась.

Весь её мир снова рушился, как и до её отъезда из Ирландии. Но вместо того, чтобы кто-то вырвал ей сердце и растоптал его, это, пожалуй, было ещё страшнее. На кону стояло её существование…

Её способ достойно жить, уезжая. И ради чего? Чем она заслужила такое? Зачем кому-то разнести её квартиру в пух и прах?

Она зарыдала и попыталась взять себя в руки.

Дон шагнул к ней и слегка коснулся её плеча. Она повернулась и упала на его сильную грудь. Он нежно похлопал её по спине.

Через некоторое время, когда она успокоилась, Дон спросил: «Что здесь произошло?»

Протерев глаза пальцами и посмотрев на него, она покачала головой. «Не знаю. Кто-то вломился и всё разгромил».

«Вызовите полицию».

Она отстранилась от него, её отчаяние сменилось гневом. «Кажется, они уже знают».

Дон оглядел комнату. «Думаешь, это дело ФБР?»

Она кивнула. «Кто ещё?»

«Не знаю», — сказал Дон. «Но не думаю, что ФБР стало бы этим заниматься. Что бы они искали?»

Чёрт его побери. Он был прав. «Может быть, они думают, что я был связан с этим немцем. Что-то в этом роде. Они считали, что его убили. Не так уж сложно считать меня подозреваемым».

«Что? Вчера утром они говорили совсем другое. И ФБР так не работает».

«Со вчерашнего дня многое произошло», — сказала она. Она рассказала, как на прошлой смене все медсёстры отнеслись к ней с холодным приёмом. Как ФБР задавало её друзьям с работы кучу вопросов. И как они подозревали, что она как-то причастна к смерти немца.

«Это абсурд», — сказал Дон, уперев руки в бока. «Человек прилетает из Японии, падает в обморок в самолёте, его на скорой увозят в вашу больницу, и вы случайно получаете это задание. Знаете ли вы, какова вероятность того, что всё это совпадёт, учитывая, что вы — его медсестра? Какой у вас может быть мотив?»

Она пожала плечами.

«Нет, я спрашиваю. Потому что у меня диплом по международным отношениям, а не по математике».

Наконец она рассмеялась и прикрыла рот рукой, словно боясь, что в данных обстоятельствах ей не следует этого делать. «Мне жаль.

Знаю, это звучит неправдоподобно и невероятно. Но я новичок в этой стране. Я до сих пор не знаю, как тут всё устроено.

«Хорошо. Я понимаю».

Затем она вспомнила последние несколько дней, прокручивая в голове события с того момента, как она впервые взяла на себя заботу о немце, до того момента, когда обнаружила свою квартиру разгромленной. «Но почему же тогда меня отправили в административный отпуск? Должно быть, думают, что я убила этого человека».

Дон нахмурился. «Правда? Административный отпуск? Это же бессмыслица».

Они сказали, что нужно дождаться вскрытия и заключения судмедэксперта, но что-то связанное с уходом, который ему оказали в больнице Святого Франциска, было недопустимым. Знаю, это безумие. К тому же, он был почти мёртв, когда я вошёл. Мы ничего не могли ему сделать. Теперь они говорят, что этого человека убили. И думают, что я, возможно, ему в этом помог.

«Это безумие». Дон провёл пальцами по волосам. «Убили? Как?»

«Не знаю. Никто мне не сказал. К тому же, доктор Мид пытался выяснить, что не так с этим беднягой. Я просто следовал указаниям доктора. Я ничего плохого не сделал, Дон. Ты должен мне поверить. Я ничего плохого не сделал».

«Я тебе верю», — сказал Дон. «Слушай, тебе нужно поспать. Всё это для тебя уже слишком. Я мог бы помочь тебе прибраться здесь».

«Нет. Я не смогу спать. Не после всего этого. Не здесь».

Дон пристально посмотрел на неё. «Мы могли бы пройти два квартала до Coffee Crazy и выпить чашечку кофе».

Поколебавшись, она наконец кивнула. «Хорошо. Всегда самое время для кэпа». Теперь она всё равно не заснёт. К тому же, её отгулы будут до неизвестного срока. Ей всё равно нужно было переключиться на дневной режим, и она часто не ложилась спать после последней ночной смены.

Они уже собирались выйти за дверь, когда Дон остановил её, не давая ей запереть дверь, опустившись на колени и посмотрев на замок. «Интересно. Никакого взлома. Никаких следов стружки вокруг или внутри замка. Похоже, кто-то воспользовался ключом, чтобы попасть сюда».

«Вы говорите как полиция».

Он рассмеялся. «Слишком много полицейских сериалов посмотрел. Пойдём выпьем кофе».

Она заперла дверь, и они направились к местной кофейне. Дождь немного стих, поэтому они шли медленно, не проронив ни слова.

В кофейне, которую они заказали, Дон расплатился, и они сели у окна с напитками, наблюдая за проезжающими мимо машинами.

«О чем ты думаешь?» — спросил ее Дон.

«Не знаю. Ты ничего не слышал прошлой ночью?»

«Меня здесь не было», — сказал он. «У меня есть дом на побережье. Вчера днём я забрал кое-какие материалы в Норт-Портленде и отвёз их в магазин. Я остался там на ночь. Вернулся только сегодня утром и потренировался. Я даже ещё не был в своей квартире. Это что, допрос? Мне нужен адвокат?»

Он улыбнулся ей и отпил кофе.

«Я думал, ты один из них? А нет... Я просто пытался понять, как кто-то мог сделать такое с моим домом, и никто не услышал».

«Может быть, та женщина на той стороне что-то услышала. Спроси её».

«Хорошая идея». Она сделала глоток и обожгла губу. Она поставила чашку на стол.

Дон достал мобильный телефон и поднял палец вверх. Он набрал несколько цифр и подождал. Долго ждать не пришлось. «Да, специальный агент Шварц». Он объяснил, кто он, и внимательно выслушал. «Я никогда не говорил, что я адвокат. Я сказал, что представляю интересы Сары. Теперь она со мной. И мы оба удивляемся, почему ФБР решило устроить разгром в её доме».

Дон посмотрел на Сару и улыбнулся, слушая её. «Ну, кто-то же это сделал. Она до смерти напугана. Что, чёрт возьми, происходит? В больнице её обвиняют в убийстве или, по крайней мере, в соучастии в убийстве. Её отстранили от работы и отправили в административный отпуск. Полагаю, это твоих рук дело».

Сара подула в отверстие в своей кофейной чашке, ее взгляд был устремлен на Дона.

Дон продолжил: «Не думаю, что я тебе верю. Без работы её вышвырнут из Америки. Если я на ней не женюсь».

Сара села и потянулась к телефону.

Отмахнувшись от нее рукой, Дон улыбнулся и сказал: «Оставьте ее в покое.

Ты сделал достаточно». Он уже собирался закрыть телефон, когда сказал:

«Как умер этот немец? Говорят, его убили». Он слушал, переводя взгляд с Сары на улицу. «Интересно. Знаю».

Неуверенность. «Понимаю». Затем он медленно закрыл телефон и убрал его обратно в карман ветровки.

«Что он сказал?» — с тревогой спросила Сара.

«Утверждает, что не имеет никакого отношения ни к твоему отстранению, ни к разгрому твоего дома. Он был искренне удивлён и тем, и другим. Думаю, он говорил правду».

«Он рассказал вам об убийстве?» — спросила она.

«Да. Сказал, что мужчину накачали рицином. Вероятно, ещё до того, как он сел на рейс в Японии».

«Рицин. Его отравили?»

«Да. Довольно легко сделать. Жена таким не убьёт мужа. Скорее, это удел шпионов».

«Кстати о женах... что ты хочешь сказать насчет того, чтобы выйти за меня замуж?»

Дон выглядел смущённым. «Я просто привёл пример того, как можно остаться в стране. Вот и всё. Извините, если я перешёл черту».

Она улыбнулась и отпила кофе. Муж ей был нужен так же, как укол рицина в задницу. Но она вынуждена была признать, что дон Мори был красивым мужчиной и заслуживал дальнейшего рассмотрения.

«Он сказал ещё кое-что», — сказал Дон, неуверенно глядя на него. «Он сказал, что этот Иоганн Шмидт указал свой американский адрес в качестве одного из кондоминиумов в нашем комплексе. Он не владел этим жильём, а просто жил там».

Наконец, Сару осенило. Её узнавание было вызвано не только сходством мужчины с её братом Патриком. Она видела его раньше. «Кажется, я видела Шмидта раньше», — тихо сказала она. «Пару раз в спортзале и один раз в офисе комплекса». Неудивительно, что ФБР интересовалось ею. Они наверняка знали, что они, возможно, встречались.