«Верно. Но я всё равно хочу заключить частную сделку с вашей компанией».

Она скептически посмотрела на меня. «Даже после нашей встречи вчера вечером и сегодня утром».

«Разве это имеет значение?» — спросил я.

«Нет. Но».

«Но ты слишком сильно прячешь свою задницу», — улыбнулся я ей.

«Смешно. Ты понимаешь, о чём я».

«Нет причин, по которым у нас не могут быть профессиональные и личные отношения», — напомнил я ей.

«Хорошо», — сказала она. «Что ты предлагаешь?»

«Как я уже говорил вам на вашем предприятии, я хотел бы начать с вами бизнес за двадцать процентов. Однако сначала мне нужно вывести вас из-под университетского финансирования. Университеты, как известно, реагируют медленно. А когда реагируют, то не очень-то искусны в творческих начинаниях».

«Это ещё мягко сказано», — сказала она. «Но в тот момент у нас не было другого выбора».

«Знаю». Теперь мне нужно было действовать осторожно и не казаться слишком агрессивным, хотя это могло бы потребоваться, чтобы убедить этих умников передать свою долю в Nova Energy. «Как зовут человека, отвечающего за ваше финансирование в Загребском университете?»

«Круно Броз, — сказала она. — Он директор по развитию бизнеса Загребского университета».

«Как мне попасть к нему на прием?» — спросил я.

«Не надо», — сказала она. «По крайней мере, неделю. Его секретарь сказала, что он на встрече в Дубае».

«Как после этого лучше всего к нему подойти?»

«Не знаю», — сказала Петра. «Я бы не стала на него нападать. Он, скорее всего, позовёт охрану и выгонит тебя с кампуса».

Полезно знать. «Хорошо. Мягкий подход. А как насчёт Милана?»

«Там заведующим бизнесом является женщина по имени Лукреция Капуто».

«Как нам к ней подойти?»

Петра улыбнулась и сказала: «Вы ей, возможно, и нравитесь, но она полюбит вашего солиста».

«Она одинаково хорошо владеет обеими руками?» — спросил я.

«Я тоже так слышала», — ответила Петра. «Она много раз ко мне приставала за последние два года».

«Возможно, это область эксплуатации», — подумал я. «Как мне к ней подойти?»

"Удачи."

"Что ты имеешь в виду?"

«Она из мира науки, — сказала Петра. — Она странная. Её трудно понять».

«Я довольно хорошо разбираюсь в людях», — заверил я ее.

«Возможно, но Лукреция никому не доверяет. Всё, что она делает, основано на личных отношениях».

«Ты с ней спал?» — спросил я.

«Нет. Конечно, нет. Она приходила на несколько наших занятий и читала нам лекции о том, как монетизировать наши любимые проекты. Поскольку моя диссертация была посвящена новому подходу к термоядерному синтезу, она сразу же заинтересовалась».

Чёрт. Это может стать проблемой. Страсть может свести на нет все мои усилия прежде, чем оружие вылетит из ствола.

«Должен быть, у неё есть какой-то изъян, которым можно воспользоваться», — сказал я. «Кроме её сексуальных наклонностей».

Петра замялась, словно не зная, как ответить на мою просьбу. Наконец, она сказала: «Ходят слухи, что у неё какие-то сомнительные деловые связи с подозрительными людьми».

«Например, кто?» — спросил я.

Пожав плечами, Петра сказала: «Коммунисты и различные диктаторы по всему миру».

"Такой как?"

«Одно дело — рассматривать возможность сотрудничества с Россией и Китаем, что она и делает открыто. Но она добивается финансирования от таких стран, как Северная Корея, Иран и Куба. Не совсем дружественные режимы».

Нет, не совсем, подумал я. Но потенциально полезно в деле вымогательства.

Учитывая, что университету не все равно.

«Кто тебе это сказал?» — спросил я.

«Она так и сделала. Она этим хвасталась».

«Зачем ты вообще связалась с кем-то вроде нее?» Мне нужно было знать.

Петра тяжело вздохнула. «Нам отчаянно не хватало финансирования».

«Хорошо. Я с ней справлюсь».

«Ты уверен? Я мог бы поехать с тобой и познакомить тебя с ней. Это сэкономит нам время».

Она была права. Или она рассчитывала на второй, третий и четвёртый раунды вчерашнего вечера? В любом случае, это может быть лучшим вариантом.

«Наша группа тоже будет играть возле кампуса», — сказал я.

«Мне бы тоже хотелось это увидеть», — сказала она, положив руку мне на предплечье. «Я провела там годы, училась. Я могла бы быть полезна».

«А как насчет твоей работы здесь?» — спросил я.

«Команда планирует провести лишь небольшие эксперименты в течение следующих нескольких недель, — сказала Петра. — Без серьёзного финансирования нас придётся закрыть».

Я не был уверен, зачем она мне это рассказывала, ведь эта информация ослабляла её позиции. Но я всё равно был рад.

«Собирай вещи», — сказал я. «Нам нужно уехать не больше чем на неделю».

Она улыбнулась и сказала: «Назад в Милан. Может, возьму сумку полегче и куплю там что-нибудь из одежды. Когда мы выезжаем?»

«Думаю, завтра утром», — сказал я.

«Ездить на машине можно от шести до семи часов, — сказала она, — в зависимости от пробок. На поезде — от двенадцати до четырнадцати часов, но это очень расслабляет».

«А как насчет ночного поезда?» — спросил я.

«Я снимала это много раз, — сказала она. — Я могу это для нас организовать».

Я полез в кошелёк, достал купюру в 500 евро и протянул ей: «Заплати наличными и забронируй нам отдельную комнату».

«Это уже слишком», — сказала она.

«Это всё, что у меня сейчас есть. Нам понадобится еда и питьё».

Она улыбнулась и кивнула.

Я оставил её там, чтобы она собралась к поездке. Я нашёл «Шкоду» и поехал обратно к нам домой.

Когда я вошёл, Рита ждала меня у двери, скрестив руки на груди. Итальянцы были в зоне, где мы репетировали, и разучивали песню, которую я сначала не узнал.

«Наши ребята забрали всё наше оборудование из клуба?» — спросил я Риту.

Она кивнула. «Большая часть в фургоне внизу, но наши двое друзей хотели взять с собой свои гитары». Она повернулась спиной к итальянцам и тихо спросила: «Чему вы научились?»

Я рассказал Рите всё, что мне рассказала Петра, начиная с нашего свидания накануне вечером и до сегодняшнего утра. К счастью, мы тщательно проверили квартиру, чтобы убедиться, что в ней нет подслушивающих устройств.

«Итак, — сказала Рита. — В конце концов нам придётся вернуться сюда».

«Конечно. Нам ещё нужно убедить человека из Загребского университета отказаться от своей доли в Nova. Потом нужно будет завершить сделку.

«Милан» запланирован на пятницу, верно?»

«Да. Наши люди забронировали нам место в хорошем театре недалеко от кампуса колледжа. Там раньше выступали несколько известных артистов».

«Хорошо», — сказал я.

«Вот почему итальянцы так усердно тренируются, — сказала она. — Они действительно хотят произвести впечатление на публику».

Теперь предстояло самое сложное: «Слушай, нам нужно взять Петру с собой в Милан».

«Зачем? Она же только мешать будет».

«Её присутствие там может быть затруднено. Она должна быть там, чтобы смягчить наше приближение».

«Понятно», — сказала она. Но на самом деле это было не так.

«Я не буду допускать ее к нашей работе», — заверил я Риту.

«Я не знаю, почему вы обещали избавиться от финансирования университета».

«Потому что без этого русские ни за что не купят это», — сказал я.

«И помните, первые двадцать процентов собственности быстро превратятся в пятьдесят с лишним».

«Как вы планируете этого добиться?»

Это всё ещё было под вопросом, но я был уверен, что это осуществимо. Я просто сказал: «Кузьмин всё сделает». Я прочитал Риту и понял, что её что-то беспокоит. «Что случилось?»

После некоторых раздумий Рита наконец сказала: «Ты должен быть моим партнёром. Ты должен был сказать мне, если собирался остаться на ночь с нашей целью».

«Я получил ценную информацию», — сказал я.

«Дело не в этом».

«Ты ведь не ревнуешь, правда?»

Она тревожно вздохнула. Затем наклонилась ближе и прошептала: «Мне всё равно, с кем ты трахаешься. Мне важна миссия».

«Хорошо», — сказал я. «Ты хочешь туда? Какого чёрта наше правительство хочет, чтобы мы обеспечили российскому олигарху такую потенциально взрывоопасную новую технологию, как термоядерная энергетика?»

«Это выше моих сил», — сказала она.

«Так быть не должно», — сказал я. «Если термоядерная энергетика — будущее мира, зачем просто передавать её русским? Это бессмысленно».

Судя по выражению её лица, она поняла, что я прав. Но сказала: «Просто делай свою грёбаную работу, новичок».

Резко. Самое время нанести ей ещё один удар под дых. «Да, мэм. Кстати, я планирую сегодня вечером ехать с Петрой на ночном поезде в Милан. Утром тебе придётся ехать с детьми, вместе с нашим оборудованием в фургоне».

«Ты оставил меня нянчиться с детьми, пока сам трахаешься со своей новой подружкой в поезде? Это неприемлемо».

«Я бы полетел», — сказал я, — «но я беру с собой одно из ружей». Я похлопал по карману своей кожаной куртки.

Она оглядела остальных участников группы. «Что я скажу итальянцам?»

«Скажи им правду, — сказал я. — Я поеду туда заранее, чтобы всё организовать».

Она слегка покачала головой и сказала: «Я уже нашла, где нам остановиться».

«Превосходно. Пришлите мне подробности».

«Мы планировали отрепетировать пару новых песен», — рассказала Рита.

«Я буду здесь до самого вечера», — сказал я. «Но у меня ещё нет установленной барабанной установки. Я всё равно могу отстучать вам бит».

Я собирался пойти в свою комнату и засунуть одежду в сумку, но Рита остановила меня, схватив за руку.

«Как она?» — спросила Рита.

«Ты действительно хочешь знать?»

«Думаю, нет».

OceanofPDF.com

14

Мы репетировали всё утро, но удовольствия это не принесло, ведь у меня не было барабанов, по которым можно было бы стучать. Мне хотелось избить до полусмерти майлар и бронзу.

Мы с Ритой вышли, чтобы купить себе чего-нибудь пообедать. Нам пришлось проехать около мили до продуктового магазина на другом берегу реки, в сторону центра Загреба.

Пока мы ждали, когда нам сделают сэндвичи, я заметил машину, которая стояла где-то около дня. Тонированные стёкла мешали разглядеть, кто внутри.

«В чем дело?» — спросила меня Рита.

«Я полагаю, вы заметили наш недавний хвост», — сказал я.

«Да. Должно быть, кто-то из людей Кузьмина».

«Подожди сэндвичи», — сказал я. «Я пойду узнаю».

Она попыталась что-то сказать в знак протеста, но я выскочил за дверь прежде, чем она успела произнести хоть одну связную фразу.

Я прошел квартал, прошел мимо нужной машины, развернулся и подошел к окну со стороны водителя, постукивая по затемненному стеклу.

Когда стекло опустилось, я сразу увидел, что за рулем был тот же человек, который был на территории поместья Кузьмина в Риме.

«Почему бы мне просто не сказать вам, куда мы направляемся, и не избавить вас от лишних хлопот?» — спросил я.

«Я вижу, из вас двоих ты самый умный», — сказал мужчина с немецким акцентом.

«Думаю, у нас обоих есть такая возможность», — поправил я. «Твой босс что-то хочет?»

«Он хотел бы получить обновленную информацию», — сказал мужчина.

«У него есть оба наших номера», — напомнил я парню.

«Григорий редко звонит или пишет кому-либо напрямую».

"Почему это?"

«У него слишком много врагов».

Я заметил, что Рита вышла из магазина с пакетом сэндвичей. Она оставила их в нашей машине и сразу же пошла посмотреть, чем я занимаюсь.

Вместо того чтобы подойти к водительскому окну, она открыла пассажирскую дверь и направила пистолет на мужчину.

Водитель поднял обе руки и сказал: «В пистолете нет необходимости».

«Как тебя зовут?» — спросила Рита.

После непродолжительного колебания мужчина наконец сказал: «Томас Райх».

«Немецкий?» — спросил я.

"Голландский."

Я взглянул через окно на Риту и сказал: «Мы уже установили, что он работает на Кузьмина».

«Не могли бы вы опустить пистолет?» — спросил Томаш.

Рита опустила пистолет, но затем скользнула в машину к мужчине.

«Чего хочет русский?» — спросил я.

«Обновление. Есть ли какой-нибудь прогресс?»

Я взглянул на Риту, и она, казалось, хотела, чтобы я ответил на этот вопрос.

Итак, я передал голландцу версию Cliff Notes, в которой объяснил, как я планирую завладеть двадцатью процентами Nova Energy.

«Почему только двадцать процентов?» — спросил Томаш в замешательстве.

«Если бы это было больше, хорваты бы сразу отказались от моего предложения», — сказал я. «Уверен, Кузьмин сразу же выбрал контрольный пакет. Верно?»

«Что ж, — сказал Томас. — Это имело смысл».

«Я так и думал. Но если мы начнём с двадцати и введём стимулы для увеличения прибыли в рамках сложного контракта, то сможем без особых проблем достичь пятидесяти одного процента».

Томас покачал головой. «Не уверен, что босс на это согласится».

Помните: если ему принадлежит двадцать процентов, ему нужно всего лишь убедить одного из двух основных владельцев проголосовать за него. Каждый из них получит по сорок процентов. Сорок плюс двадцать — это шестьдесят процентов, или контрольный пакет.

Что-то шевельнулось в Томасе, и он широко улыбнулся, прежде чем сказать:

«Мы всегда могли бы включить в контракт план преемственности на случай, если одного из директоров собьет автобус».

«Насилие применять не придётся», — заверил я мужчину. «Кроме того, я работаю с женщиной-инженером. Надеюсь, в конце концов она встанет на мою сторону».

Особенно если она все еще верит, что мне принадлежат двадцать процентов».

«Я думал, что другой владелец — ее двоюродный брат», — сказал Томас.

«Да, он такой. Но у меня такое чувство, что между ними произошёл разлад. Я надеюсь воспользоваться этим разладом».

Томас улыбнулся и сказал: «Ты коварный ублюдок».

Да, возможно. Даже больше, чем этот парень когда-либо мог себе представить.