«Ладно», — сказал я. «Мы скоро. Потом пойдём в клуб, порепетируем перед вечерним концертом. Пока заведение не открылось».

«Хорошо», — сказал Серхио. «Мы также пересмотрим свои вчерашние результаты, чтобы сегодня выступить ещё лучше».

Я кивнул и оставил двух итальянцев в гостиной зоне лофта, игнорирующих друг друга и сосредоточенных на своих телефонах.

Мы спустились, и Рита поехала на «Шкоде» в Nova Energy. Я не возражал против того, чтобы она села за руль. Я не был одним из таких парней.

Пока она вела машину, я нашёл в интернете несколько постов с нашего вчерашнего выступления. Я увеличил громкость и повернул телефон к Рите.

Она подняла брови и слегка ухмыльнулась. «Звучит хорошо».

«Возможно, даже слишком хорошо», — сказал я.

«Ты боишься успеха?» — спросила Рита.

«Это не наша цель, — сказал я. — Это наше прикрытие, чтобы помочь россиянам реализовать инвестиционную сделку с Nova Energy».

«Но если бы мы стали лучше, популярнее, мы могли бы путешествовать еще свободнее», — сказала Рита.

Я не согласился с её оценкой. Популярность заперла бы нас в определённых структурах, находящихся вне нашего контроля.

Рита подъехала к воротам, и охранник у небольшой будки внёс нас в список для прохода, поручив встретиться с генеральным директором и техническим директором на главной парковке у административного здания. На парковке стояли всего две машины: старый тёмно-синий седан BMW и зелёный Volkswagen Gulf, выглядевший так, будто только что участвовал в гонках на выживание.

Мы вышли и направились к входной двери.

«Вы заметили здесь хвост?» — спросил я.

«Тёмный внедорожник?» — спросила Рита. «Они и прошлой ночью за нами следили».

«Вы ничего не упомянули», — сказал я.

«Я думала, ты это заметишь». Она остановилась и добавила: «Послушай, мы можем с уверенностью предположить, что русские будут следить за нами повсюду, пока эта сделка не будет заключена».

Я с улыбкой и кивком согласился.

Как только мы добрались до административной части учреждения, стало совершенно ясно, что Нова не тратит деньги на пустяки вроде дорогой мебели. Нет, это место словно сошло с рельсов 1980-х.

Все выглядело использованным.

Петра вышла из своего кабинета и подошла прямо ко мне, поцеловала в обе щеки, а затем обняла. То же самое она сделала и с Ритой.

«Вук здесь?» — спросил я.

Петра, улыбаясь, сказала: «Да. Это его BMW у входа. Он там с нашей малышкой что-то там чинит».

Я спросил: «У вас двоих есть ребенок?»

Петра рассмеялась. «Нет, мы просто коллеги. Наш ребёнок — прототип термоядерного реактора. К тому же, мы кузены».

Технический директор провёл нас через офис, через зону с разнообразными материалами и, наконец, в просторное открытое помещение с высокими потолками. Площадь была достаточно большой, чтобы вместить большой коммерческий авиалайнер. Вместо этого на металлическом каркасе стояла сложная конструкция из металла и проводов. Оглядев помещение, я увидел промышленные инструменты и приборы, с помощью которых, вероятно, можно было изготовить практически любую необходимую деталь с нуля.

Генеральный директор Вук Хорват встретил нас с улыбкой. Он был в перчатках и защитных очках. «Вы нас нашли».

«Да. Без проблем. Чем занимаешься?»

Вук с любовью посмотрел на своё устройство и сказал: «Это лишь малая часть того размера, который мы в конечном итоге построим в рамках нашего полноценного термоядерного реактора. Мы лишь одна из компаний, работающих над этим проектом по всему миру. Некоторые продвинулись дальше нас. Но «первым на рынок» не всегда означает «лучшим на рынок». Некоторые пробуют термоядерный синтез с намагниченной мишенью. Мы даже не договариваемся, что использовать в этом процессе».

Петра вмешалась и сказала: «Некоторые хотят использовать технологию сверхпроводимости на основе редкоземельного оксида бария-меди. Другие используют водород и бор-одиннадцать. Мы же используем другую технологию».

«Мы можем вам рассказать», — сказал Вук, — «потому что все это общеизвестно благодаря нашим раскрытиям информации двум университетам, которые помогают нам финансировать».

У меня было несколько вопросов, но мне нужно было убедиться, что не создается впечатление, будто я знаю о термоядерном синтезе больше, чем на самом деле, — несмотря на то, что я изучал эту технологию с тех пор, как мы получили это задание.

«Я немного инвестирую в частные компании, — сказал я. — Но в основном я инвестирую в публичные компании на различных биржах. Вы принимаете бизнес-ангелов?»

Рита посмотрела на меня с недоумением.

Петра ответила на вопрос: «До сих пор мы избегали этого».

«Это логично», — сказал я. «Не нужно отдавать процент своей компании кому попало».

Теперь Вук и Петра обменялись напряженными взглядами.

Вук сказал: «Нам поступало несколько предложений. Но вы правы. Они хотели слишком многого в обмен на свои деньги. Мы бы потеряли контроль над компанией, которую создали».

«Вы двое — партнёры пятьдесят на пятьдесят?» — спросил я.

«Да», — сказала Петра. «Но мы ещё и кузены. Наши матери — сёстры».

Наконец Рита сказала: «Но если вы сохраните хотя бы пятьдесят один процент между собой...»

«Но инвесторы хотели получить операционный контроль», — сказала Петра.

Русский об этом не упомянул. Интересно, почему.

Пора отвлечься от денег и вернуться к технологиям. «Вы упомянули, что делают другие, но не то, что делает этот реактор».

«Не хочу вдаваться в технические подробности, — сказала Петра, — но другие используют похожий подход. Технически это плазменный ускоритель. Мы используем в качестве топлива дейтерий и гелий-3».

Должно быть, мои глаза остекленели, и Петра это видела.

«Позвольте мне сделать небольшое отступление», — сказала Петра. «Вы, вероятно, знакомы с ядерным делением, где атомы расщепляются в реакторе для получения энергии. В термоядерном синтезе мы сжимаем атомы магнитным ускорителем для получения тепла.

На самом деле, это очень высокая температура. В настоящее время температура достигает ста миллионов градусов Цельсия.

Она делала все возможное, чтобы упростить этот процесс, но описать их систему она могла лишь очень просто.

«Тепло производит электричество», — пояснил я.

«В конце концов, — сказал Вук. — Тепло расширяет плазму, которая толкает магнитное поле. Это позволяет нам улавливать электричество. Мы говорим о чистой термоядерной энергии для всех».

«Священный Грааль», — сказал я.

Петра кивнула в знак согласия.

Вук сказал: «Абсолютно».

«Сколько электричества?» — спросил я.

Вук снова взглянул на Петру, но вопрос принял. «Вы должны понимать, что термоядерный реактор будет гораздо больше. Мы провели компьютерное моделирование и обнаружили, что одного термоядерного реактора хватит для обеспечения электроэнергией такого города, как Загреб».

«Конечно, — сказала Петра, — в крупных городах их понадобится больше одного».

Меня поразило, насколько они оба были открыты. Они словно показывали нам своего малыша, который уже разбирался в математике.

«Что тебя сдерживает?» — спросил я, пытаясь угадать.

Оба хорвата долго сдерживали свои слова.

Наконец, Петра сказала: «Финансирования университета недостаточно».

«Какие университеты?» — спросила Рита.

«Загребский университет», — сказал Вук. «Там я получил степень бакалавра и магистра».

«А я получила докторскую степень в Миланском политехническом университете, — сказала Петра. — Они финансируют большую часть нашей работы».

«Но этого недостаточно», — сказал я.

«В конце концов, вам придётся сделать выбор», — сказала Рита. «Вступить в партнёрство или выйти на биржу и продать акции. В любом случае вы потеряете часть своей компании».

«Она права, — сказал я. — Но если ограничить финансирование определёнными бизнес-ангелами, то можно хотя бы в какой-то степени это контролировать».

«Вы имеете в виду предотвратить враждебное поглощение?» — сказал Вук.

Я пожал плечами, не выражая полной решимости.

«Что ты пытаешься сказать?» — спросила меня Петра.

«Куда вы направляетесь дальше?» — спросил я. «И что вам нужно, чтобы представить свои технологии миру?»

Вук сказал: «Нам нужно построить полноразмерный термоядерный реактор. Наш следующий прототип».

«Сколько это будет стоить?» — спросила Рита.

«Несколько миллионов, — сказал Вук. — Но, возможно, миллионов десять, если учитывать всё».

Я вмешался: «Какой процент компании принадлежит университетам?»

«По два процента каждый», — сказал Вук.

«Это небольшой процент», — сказал я. «Какова сейчас стоимость вашей компании? Не прогнозируемая стоимость. Реальная стоимость на данный момент».

«Пятьдесят миллионов евро», — сказал Вук.

«Значит, если я инвестирую десять миллионов евро, мне будет принадлежать двадцать процентов компании?» — спросил я.

«Именно этого мы пытаемся избежать», — сказал Вук.

«Что ж, — сказал я, — без денег двигаться вперёд невозможно, и никто в здравом уме не даст тебе денег, не получив процент от твоей компании. Иначе они не смогут получить прибыль от своих инвестиций».

«Мы это знаем», — сказала Петра. «Нам просто нужно найти подходящих инвесторов».

Тот, кому мы можем доверять».

«Хорошо», — сказал я. «А что, если я упрощу условия? Допустим, я выкуплю университеты и их долю в вашей компании? Это вернёт вам ещё четыре процента. Затем я отдам вам десять миллионов евро и заберу двадцать процентов вашей компании».

«Я не знаю», — сказал Вук.

«Помните, что оценка не стоит на месте», — заверил я их.

«После того, как вы построите полномасштабный термоядерный реактор, ваша компания может быть оценена в десять раз дороже. Возможно, даже в миллиард евро».

«Это верное замечание, — сказала Петра. — Но почему вы думаете, что университеты позволят вам выкупить их долю в Nova Energy?»

«Будут», — ответил я. Затем я сменил тему. «Ты будешь сегодня вечером в клубе?»

Петра взглянула на Вука, а затем снова на меня. «Боюсь, что нет. У нас сегодня в университете мероприятие, которое продлится до позднего вечера».

«Жаль», — сказал я. «Мы планируем записать пару новых песен».

«Вука чествуют как человека, добившегося выдающихся результатов», — пояснила Петра.

«Это важно», — сказал я. «Может быть, на следующей неделе».

«В пятницу точно», — заверила она меня.

Перед тем, как выйти из здания, проходя через административное здание, Петра вдруг потянула меня назад, а затем тихо сказала: «Возможно, мы обсудим наше соглашение на этой неделе за ужином. Наедине?»

Не задумываясь, я ответил: «Конечно. Напиши мне, где и когда».

Она нежно коснулась моей руки. «Хорошо».

Мы вышли на парковку и сели в нашу «Шкоду», за руль которой села Рита.

Рита спросила: «Что это было?»

"Что?"

«Когда она отвела тебя в сторону?»

«Она пригласила меня на ужин», — сказал я. Тут я услышал, как телефон завибрировал. Я достал его и увидел, что Петра уже назначила мне место, дату и время нашего совместного ужина.

«Это она?»

«Да. А почему?»

Она завела машину и медленно поехала к главным воротам.

«В чем дело?» — спросил я.

«Ничего», — сказала Рита. Затем она добавила: «Я просто считаю, что это очень смело».

«Разве это не то, чего мы хотим?» — спросил я. «А, понятно. Ты злишься, что Вук не пригласил тебя на свидание».

«Откуда ты знаешь, что он этого не сделал?»

«Догадка. Правда?»

«Ну, не совсем», — сказала она. «Ты уверен, что он не гей?»

«Я не видел этого нигде в его досье».

«Тогда я ему, должно быть, не нравлюсь», — заключила она.

«Нет», — сказала я. «Ты ему нравишься. Но помни, он инженер. Они не будут слишком агрессивны, когда дело касается противоположного пола».

«Как это объясняет Петру?»

«Женщинам-инженерам приходится особенно упорно бороться за признание в своей области, — предположила я. — Им приходится быть настойчивыми, чтобы донести свою точку зрения».

Она внимательно это обдумала, пока мы проезжали мимо ворот, которые охранник поднял с помощью электроники.

«Наверное, ты прав», — наконец сказала Рита.

«Так и должно быть».

"Почему?"

«Потому что, девочка. Ты это затеяла. Если бы мы не работали вместе, я бы этим уже занялся».

«Вам не обязательно так говорить», — сказала она.

«Знаю. Я говорю тебе правду. Запомни, я лгу всем остальным, но никогда тебе». Что ж, на самом деле это была большая и наглая ложь.

«Даже если я спрошу, выглядит ли моя задница большой?»

Мне пришлось рассмеяться. «Поверь мне. Твоя задница выглядит просто потрясающе».

«Так же, как и ваш».

«Ты успел заглянуть в Рим?» — спросил я.

Она улыбнулась и сказала: «Может быть».

«Тогда она бы все увидела», — подумал я.

Наконец я сказал: «Вы здесь старший агент. Насколько далеко мне следует зайти с Петрой?»

«Как далеко вы готовы зайти?»

«Она не совсем непривлекательна, — сказал я. — То есть, у неё нет твоих качеств».

Мы уже почти добрались до нашей квартиры у реки.

Рита сказала: «В этой ситуации нет правил. Как ты знаешь, секс может быть отличным инструментом. Но он также может всё усложнить. Как бы ты себя чувствовал, если бы я занялась сексом с Вуком?»

«Это то, чего ты хочешь добиться?» — спросил я.

«Нет. Я просто говорю».

Она пыталась вызвать во мне ревность? «Если нужно, я пойму».

«Что ж, — сказала она. — Думаю, мы оба можем добиться нужных результатов и без секса».

«Это приказ?» — спросил я.

«Нет». Она подъехала к нашему дому и заглушила двигатель.

«Я не могу приказать тебе не заниматься сексом с этой женщиной. Просто не думаю, что нам нужно туда идти».

«Понимаю». Но я не понял. Возможно, у неё действительно были ко мне чувства. «Я постараюсь вести себя профессионально. Но я мужчина, и у меня есть потребности».