«Может быть, ей нравятся мужчины постарше».

«Зик не так уж и стар, правда? У него есть свои особенности».

Мне пришлось согласиться, но я не хотел, чтобы Серхио об этом узнал. Вместо этого я сказал:

«Возможно, это потому, что он американец».

"Может быть."

«Знаешь, для группы лучше, если мы все будем придерживаться профессионализма», — сказал я. «Из-за секса развалилось больше групп, чем по любой другой причине».

«Уверен, ты прав, — сказал Серхио. — Но у нас не так много свободного времени, чтобы заниматься тем, что нам интересно вне группы».

Он был прав. Насколько я знал молодых мужчин, они думали о сексе как минимум дюжину раз в час. Оставалось только догадываться, как это воспринималось молодыми итальянцами.

«В Милане всё изменится», — заверил я его. «Нам пришлось много работать, чтобы выучить нашу программу. Нам ещё есть над чем работать, но в Милане мы сможем найти время и вне группы».

Он улыбнулся мне и наконец сказал: «Итак, ты хочешь заняться со мной сексом?»

«Я же тебе только что сказал. Нам не следует заниматься сексом с другими участниками группы».

Затем, с заднего сиденья, Анджела сказала: «Перестань, Серхио. Она, очевидно, тоже хочет заняться сексом с Зиком».

«Нет», — с разочарованием ответил я. «Мы просто участники группы. Ничего больше».

Анджела выпрямилась и спросила: «Где Зик? Почему он не путешествует с нами?»

«Он приехал туда раньше нас, чтобы всё организовать», — солгал я. «Эти концерты могут быть очень важными. Нам нужно сосредоточиться».

Похоже, это успокоило обоих итальянцев. Оставалось надеяться, что так продлится ещё семь часов.

OceanofPDF.com

16

К десяти утра наш поезд прибыл на главный вокзал Милана. Там мы пересели на другую линию, которая вела к северу от города, где располагался огромный Миланский политехнический университет.

Я всё время поглядывал по сторонам, высматривая мужчину, который напал на нас в каюте, но больше мне его не удалось разглядеть. По крайней мере, не сейчас.

Я обнаружил, что Петра купила билеты не на те деньги, которые я ей дал. Вместо этого она использовала свою карту Visa. Теперь я понял, как злоумышленник нашёл нас в поезде.

Петра хорошо знала этот район города, поскольку получила здесь учёную степень. Она нашла нам отель в паре кварталов от университета. Оттуда мы могли дойти пешком до места проведения концерта в пятницу. Но в тот день мы не смогли заселиться в отель, поэтому оставили свои небольшие сумки в комнате за стойкой регистрации.

Чего я не знал до этого момента, так это того, что Петра назначила встречу с директором по развитию бизнеса Лукрецией Капуто в ее офисе в небольшом здании рядом с инженерным отделом.

Когда мы шли на встречу, тучи на небе грозили пролить на нас дождь, но пока этого не произошло.

«Что мне следует знать об этой женщине?» — спросил я Петру.

«Ну, как я уже говорила, ей, похоже, одинаково нравятся и мужчины, и женщины», — сказала Петра. «Но больше всего её привлекает интеллект».

«Отлично», — подумал я. Это было не самое лучшее моё качество.

«Сделай так, чтобы она не узнала, что мы спим вместе», — сказала Петра.

«Чёрт, — сказал я. — Я планировал начать с этого».

Она ткнула меня локтем в рёбра. «Ты понимаешь, о чём я».

«Хорошо. Есть идеи, как убедить её отказаться от двух процентов вашей компании?»

Петра остановила меня, схватив за руку. «Я думала, ты знаешь, как это сделать».

Я не хотел упоминать, что провёл полную проверку биографических данных этой женщины, пока Петра спала в поезде. Лукреция Капуто была представительницей старой школы. Практически не появлялась в социальных сетях. Её семья изначально была богатой в Италии, и её семья могла быть из любого из северных итальянских королевств, где процветали насилию и грабежи, но они потеряли большую часть своего состояния во время фашизма перед Второй мировой войной. После этого семья преуспевала благодаря образованию, а не бизнесу.

Миланский политехнический университет не был похож на обычный американский университет. Он представлял собой горстку зданий, больше похожих на офисные здания, чем на высшие учебные заведения.

Кабинет Лукреции Капуто находился на втором этаже машиностроительного факультета.

Петра поговорила с администратором по-итальянски, и молодая девушка провела нас в кабинет директора по развитию.

Я видела в интернете множество фотографий Лукреции, но увидеть её вживую было гораздо интереснее. Она встала из-за своего большого стола и приветствовала нас посреди комнаты двойными поцелуями и почти объятиями.

Лукреция была в сером шерстяном костюме, который идеально подчеркивал её фигуру во всех нужных местах. Её каштановые волосы были собраны в пучок на затылке, а очки в роговой оправе словно пришли из 50-х. Она шла на трёхдюймовых каблуках, словно приклеенных к её ногам. Она была воплощением элегантности.

После того как директор усадила нас в кожаные кресла перед своим столом, она снова заняла свое место за столом.

По-итальянски Лукреция сказала, как приятно снова увидеть Петру.

Петра сказала: «Не могли бы мы говорить по-английски? Мой друг не очень хорошо говорит по-итальянски».

Лукреция повернулась ко мне и улыбнулась. «Откуда вы знаете друг друга?»

Даже не взглянув на Петру, я сказал: «Я музыкант. Вернее, барабанщик в группе. Петра пришла в клуб в Загребе и увидела наше выступление. Когда я узнал, чем она зарабатывает на жизнь, меня это очень заинтриговало».

Итальянка сложила руки, словно в молитве. «Правда? Почему?»

Сейчас мне нужно было действовать осторожно. «Идея чистой энергии должна быть тем, чего мы все хотим. Несмотря на то, что могут потребоваться десятилетия, чтобы донести её до широкой публики».

Лукреция повернулась к Петре. «Десятилетия? У меня сложилось впечатление, что вы с кузиной продвинулись гораздо дальше».

Петра сказала: «У нас были некоторые неудачи. Увеличение финансирования могло бы нам помочь».

«Вот оно что?» — спросила Лукреция. «Вымогательство ради ещё денег?»

«Нет», — сказала Петра. «Мы очень благодарны за всё, что вы для нас сделали».

Повернувшись ко мне, Лукреция спросила: «Чем тебе помогает барабанщик? Или он просто твой новый парень?»

Теперь я взглянул на Петру, которая, казалось, хотела что-то сказать, но боялась сделать это без моего разрешения.

Я понял намёк. «Хотя я всего лишь барабанщик, я человек со значительными средствами. Я играю на барабанах, потому что мне это нравится. Но я также инвестор. Я здесь, потому что ваш контракт с Nova предусматривает, что любые инвестиции из внешних источников должны быть сначала представлены вам. На случай, если вы захотите удовлетворить нашу заявку».

«Понятно», — сказала Лукреция. «Итак, учитывая, что Nova, как ожидается, не появится ещё несколько десятилетий, почему вы хотите инвестировать в неё сейчас?»

«Хороший вопрос», — сказал я. «Насколько я понимаю, для продолжения проверки концепции Nova сейчас требуется значительное финансирование для создания более крупного прототипа».

Итальянка снова перевела взгляд на Петру и сказала: «Я думала, мы уже об этом говорили?»

Петра подвинулась в кресле. «Да, так и было. Но теперь мы едва можем платить по счетам. Даже фонд заработной платы работает на пределе. Если мы не предпримем срочных мер, мы никогда не сделаем Nova той компанией, которой надеемся стать».

«И ты считаешь, что этот человек — твой спаситель?» — спросила Лукреция с большим презрением, чем я надеялся услышать.

«Да, — решительно заявила Петра.

Лукреция подвинула свой стул ко мне. Затем она погрозила пальцем нам с Петрой и сказала: «Вы спите вместе».

Я быстро вмешался: «Это возмутительно. Мы же друзья».

«И потенциальные деловые партнеры», — добавила Петра.

Итальянец сказал: «А что, если мы увеличим нашу долю в вашей компании?»

Петра ничего не сказала.

Лукреция продолжила: «Конечно, мне придётся представить это совету по развитию. Его нужно будет одобрить на всех уровнях, вплоть до президента».

«А на это нужно время», — сказала Петра. «Не уверена, что у нас есть столько времени».

«Я могу перевести деньги в Nova за несколько дней, а не недель или месяцев», — сказал я, надеясь, что это правда.

«Чего ты от меня хочешь?» — спросила Лукреция.

«Я хочу выкупить вашу долю», — сказал я. «Я верну ваши первоначальные инвестиции и получу существенный доход от ваших инвестиций».

Наконец Лукреция улыбнулась мне и спросила: «Насколько существенно?»

Если я слишком смягчу условия, она подумает, что Нова готова вырваться на свободу. Если же я сделаю слишком мало, она просто посмеётся надо мной. Полагаю, русский захочет действовать серьёзно. Но это может быть ошибкой.

Наконец, у меня в голове созрел план: «Мне нужно будет проанализировать ваши первоначальные инвестиции, а также ваш контракт с Nova».

«Это было бы благоразумно», — сказала Лукреция. «Петра могла бы показать вам свой экземпляр. Но, боюсь, он написан и на сербскохорватском, и на итальянском».

Петра вмешалась: «Я бы показала ему наш экземпляр, но, боюсь, он в банковской ячейке в Загребе. У нас не было времени ознакомиться с ним до поездки в Милан. Видите ли, его группа играет в пятницу в Студенческом форуме».

«Понятно», — сказала Лукреция. Затем она взяла телефон в офисе, повернулась к нам спиной и тихо заговорила. Наконец, она повернулась ко мне и сказала: «Мой ассистент сделает для вас копию. Но вам придётся перевести её самостоятельно».

«Без проблем», — сказал я.

Вскоре вошла секретарша с папкой, которую она положила на край стола директора и ушла. Судя по тому, сколько времени это заняло у неё, я предположил, что они хранили контракты в ряду картотек рядом с копировальным аппаратом, в нише рядом со стойкой регистрации. Полезно знать.

Лукреция быстро взглянула на контракт и подвинула его ко мне через стол. Я встал со стула и взял папку, не заглядывая внутрь. Я остался стоять и ждал, пока Петра встретит меня у стола.

Петра сказала: «Было очень приятно снова увидеть тебя, Лукреция».

Итальянка встретила нас у своего стола. Она обняла Петру, словно возлюбленная, задержав её на мгновение дольше, чем когда мы пришли. Затем они поцеловались, и Лукреция повернулась ко мне.

Пожав мне руку, Лукреция сказала: «Я не уверена, что мы хотим отказаться от каких-либо прав собственности. Но вы можете ознакомиться с контрактом». Затем она поцеловала меня в обе щеки и проводила нас до выхода.

Не говоря ни слова, мы вышли из здания машиностроительного факультета.

Наконец, уже на тротуаре, возвращаясь к нашему отелю, Петра шепнула мне: «Что ты думаешь?»

«Правда? Мне кажется, она раздевала тебя взглядом».

«Правда? Я думала, она представляет, как ты занимаешься с ней сексом».

Восприятие — штука переменчивая, подумал я. Теперь нужно было выяснить, можно ли расторгнуть контракт. Не совсем моя сильная сторона. Возможно, мне понадобится помощь Риты. Думая о Рите, я задавался вопросом: где она?

OceanofPDF.com

17

Мы вернулись в отель, и нас впустили в номер на четвёртом этаже — самом верхнем этаже этого небольшого отеля. Оказавшись в номере, я нашёл стул у окна и сел, чтобы прочитать договор. Тут я вспомнил, что договор был на сербскохорватском и итальянском. Я не знал ни одного сербскохорватского и лишь немного знал итальянский.

Пока я читал, Петра принимала душ.

Сам контракт был очень коротким. Он состоял всего из двух страниц на одном языке. Хотя я не был юристом, я смог уловить некоторые выражения. Вместо того, чтобы гадать, я позвонил Рите и включил громкую связь.

«Где ты?» — спросила Рита.

«Наш отель. Где вы?»

«Примерно в часе езды от Милана, — сказала Рита. — Мы выехали в тридцать вечера».

Я попросил Риту отключить громкую связь, а затем туманно объяснил, что у меня есть копия контракта, которую нужно перевести.

«Я неплохо говорю по-итальянски», — заверила меня Рита.

«Хорошо». Я дал ей номер своей комнаты и попросил написать мне, когда приедет в отель.

В этот момент я заметил, что дождь прекратился. И вот Петра вышла совершенно голая, с улыбкой на лице.

«Мне пора», — сказал я и прервал разговор.

Мы делали это быстро и энергично, и я надеялся, что стены будут толстыми. Когда мы оба остались довольны, мы немного полежали вместе в постели. Когда она заснула, я быстро принял душ. Там я вспомнил о новой функции в телефоне и чуть не пнул себя. Теперь я мог сфотографировать итальянский контракт и перевести его в переводчике на английский.

Я поспешил выйти и одеться. Затем я перевёл итальянский на английский и перечитал контракт. В них был пункт о делимости, но его пришлось...

Что-то связанное с прекращением деятельности компании из-за ухода или смерти одного из основных владельцев. Двоюродные братья Петра и Вук ни за что не разорвали бы отношения с Nova Energy добровольно. Если только это не было частью нового соглашения. И это соглашение могло быть показным. Более того, в контракте был пункт, согласно которому доля университета в компании удваивалась бы в случае выхода компании на биржу. Это был безумный пункт, подумал я. Два дополнительных процента за бездействие.

Я сохранил перевод контракта на телефоне и повернулся, чтобы увидеть Петру, лежащую голой в постели. В этот момент мне пришло сообщение от Риты о том, что они подъехали.

Выглянув в окно, я увидел внизу «Шкоду». Затем, расширив обзор, я увидел позади неё фургон с оркестром.

Я подошёл к кровати и накрыл тело Петры простынёй. Затем спустился в вестибюль.

Первой меня поприветствовала молодая итальянка Анджела Риццо.

Она крепко обняла меня и прошептала: «Я скучала по тебе».

«Прошло меньше суток», — сказал я ей.

Она надула губы и сказала: «Но все равно».

Пока Анджела все еще держалась за меня, я повернулся и поздоровался с Серхио.