Впрочем, недолго. Когда Тони приблизился к хижине мужчины, он углубился в лес и обошел её с тыла. Старый «Фольксваген» всё ещё стоял там. И теперь Тони впервые увидел лодку, пришвартованную у причала на канале Худ. Это была довольно большая лодка, около 30 футов длиной, с каютой и торчащими из неё антеннами.

Обойдя дом сзади, Тони увидел свет в задней комнате. Он воспользовался этим. Ему было бы проще заглянуть туда, чем Вертью смотреть на него оттуда.

Подойдя к окну, он резко обернулся, увидев промелькнувшую перед ним фигуру. Он прислонился к грубо отесанной кедровой обшивке, размышляя, как…

Подойдите к этому парню. Справа от него была задняя дверь с небольшой цементной плитой на ступеньку ниже порога. Подкравшись к окну, Тони осторожно шагнул к двери. Его ботинки всё ещё были в грязи, а из-за размокшей земли под карнизом идти было не очень-то гладко.

Он заметил, что у основания сетчатой двери были царапины от когтей домашнего животного, пытавшегося пробраться внутрь. Этого должно было хватить. Он отошёл в сторону и начал царапать дверь. Это сработало бы только в том случае, если бы у него всё ещё был кот, и если бы этот кот не сидел у него на коленях и не мурлыкал.

Внезапно послышались шаги к двери, сопровождаемые ворчанием. Внутренняя дверь открылась, а затем распахнулась сетчатая дверь, направляясь к Тони.

«Иди сюда нахер», — крикнул мужчина.

Тони схватил мужчину за руку и потянул к себе. Мужчина был настолько ошеломлён, что его глаза, казалось, вылезли из орбит. Прежде чем он успел прийти в себя или понять, что происходит, Тони уже стоял рядом с ним в грязи, зарывшись в неё по щиколотку.

Вёртью нанёс мощный круговой удар прямо в голову Тони. Он пригнулся и контратаковал его в правые ребра, отчего у Тони перехватило дыхание. Задыхаясь, Вёртью бросился на Тони, запутавшись ногами в грязи и чуть не сбив его с ног. Тони сумел удержаться и ударить Вёртью правым коленом в пах. Если раньше мужчине было трудно дышать, то теперь это стало практически невозможно.

Мужчина упал на колени, держась за жизненно важные органы.

«Добродетель!» — крикнул Тони. «Мы можем продолжать в том же духе, пока кто-нибудь серьёзно не пострадает, или ты можешь поговорить со мной. Решать тебе».

Человек в грязи слегка приподнял голову, а затем медленно кивнул.

«Где, черт возьми, Калеб?» — закричал Тони.

Вертью не ответил. Тони подумал было схватить его за волосы, но они были такими же короткими, как у него. Вместо этого он поднял его за воротник рубашки.

«Отвечай мне, придурок».

«Я ни черта не знаю».

«Будучи армейским блевотиной, это, вероятно, недалеко от истины. Но вы, возможно, знаете, где найти Калеба».

Высвободившись, он изо всех сил пытался восстановить дыхание. Затем он сказал:

«Можем ли мы войти внутрь?»

Тони хотел, чтобы он вышел, чтобы изолировать его от любого оружия, которое могло быть поблизости. Но по какой-то причине ему также хотелось заглянуть внутрь. Проверить, не был ли там Калеб.

Не ответив, они направились в каюту: Вертью снял грязные носки, а Тони — грязные полусапожки.

Это было скромное жилище, похожее на деревенский дом отдыха. Мебель была прямо из комиссионки. Почти ничего не указывало на то, что он служил в армии. У большинства бывших военных были медали и наградные знаки за годы службы. Возможно, даже шкатулка с медалями. Здесь, в главной гостиной, Тони увидел лишь несколько фотографий Пэта Вёрчу, стоящего рядом с вертолётом «Апач». И тут он увидел это. Фото Вёрчу и Калеба Хэтфилда на лодке, каждый из которых держал в руках по лососю. Тони взял фотографию, чтобы рассмотреть её поближе. Должно быть, она была сделана довольно недавно, поскольку волосы Калеба почти касались его воротника. Из-за этого Тони почти не узнал Калеба.

«Это было пару месяцев назад», — сказал Вёртью из-за спины Тони. У него было две открытые бутылки пива, и он протянул одну Тони, прежде чем сделать большой глоток. Он взял у Тони фотографию и поставил её на место на краю стола.

Затем он сел в кресло и закинул одну ногу на подлокотник, внимательно изучая Тони.

Отпив пива, Тони присел на край дивана и оглядел комнату. У дальней стены стоял старый стол, на котором стоял старый компьютер. Справа от монитора располагался матричный принтер.

«Ты, очевидно, хороший друг Калеба», — начал Тони, — «и я тоже.

Ты должен это знать, иначе бы не звонил мне дважды. Почему ты просто не можешь сказать мне, где найти Калеба? Его жена волнуется.

Он от души рассмеялся. Тони ждал, пока он закончит, стараясь сохранить бесстрастное выражение лица.

«Я не понимаю юмора», — сказал Тони.

«Она стерва, — сказал он. — И это не смешно. Наверное, она хочет, чтобы он заехал в магазин Navy Exchange и купил ей ещё водки. У неё, должно быть, уже всё на исходе».

Тони сделал большой глоток пива, размышляя, как действовать дальше. Поскольку он слышал только версию Мэри и ещё нескольких сторонних наблюдателей, было бы неплохо поговорить с Калебом и узнать правду. Он ни за что не мог солгать Тони.

Наконец Тони нарушил молчание: «Я знаю всё об их проблемах».

«Тогда ты знаешь, почему Калеб хочет её бросить». Это прозвучало как утверждение, а не вопрос. «Когда Калеб ушёл из флота, у него были…

проблемы с адаптацией к гражданской жизни, но это ничто по сравнению с Мэри.

Она скучала по службе больше, чем Калеб. Он говорил, что она много пила, пока они были на службе, но всё вышло из-под контроля, когда он ушёл из ВМС. Она не могла смириться с тем, что не состоит в Клубе жён офицеров. Её всегда определяло звание мужа.

«Это тебе Калеб рассказал?»

«А кто же ещё?» — спросил он. «Походишь с кем-нибудь на рыбалку, и у тебя куча времени, чтобы болтать всякую ерунду».

Вертью пошёл на кухню и вернулся с ещё двумя кружками пива. Он протянул одну Тони, прежде чем сесть.

«Что заставило вас уйти на пенсию здесь, а не вернуться в Озарк?»

— спросил его Тони.

Казалось, он был несколько шокирован тем, что Тони смог определить его происхождение. «Я какое-то время отсидел в Форт-Льюисе. Там я купил свою первую лодку. Не мог забыть великолепную рыбалку и запах океана. Это как Озарк, только с солёной водой. Я никогда не буду жить где-то ещё».

Пора сменить тему. «Почему ты пытаешься помешать мне увидеться с Калебом? Это бессмыслица».

Он посмотрел на Тони поверх пива, пока тот отпивал. Затем он сказал: «Вещи не всегда такие, какими кажутся».

«Но вы общались с Калебом в последние несколько дней».

«Ты ни черта не знаешь!»

«Я знаю достаточно, чтобы понимать, что тебе, возможно, есть до меня дело... но Калеб, возможно, по какой-то причине не хочет, чтобы я его нашёл. Вопрос в том, почему?»

Вертью сидел несколько удручённо, его взгляд метался из стороны в сторону. Он боролся с чем-то в своей голове. Тони просто нужно было прорваться сквозь всю эту мачистскую чушь.

Когда этот человек заговорил, он удивил Тони. «Во время Шторма я уничтожил больше десяти танков». Он щёлкнул пальцами. «Вот так и исчезли. Горящие груды металла. Заряди орудия и пусть летят. У этих ублюдков не было шансов против наших «Апачей». Он опустился в кресло и отпил пива. «Что, чёрт возьми, всё это значит? Эти козлы мне ничего не сделали. У них, наверное, были семьи. Но ты используешь такое оружие, и люди для тебя ничего не значат. Они просто мишени. Грёбаные мишени».

Тони колебался, что сказать в таких обстоятельствах. Во время «Бури в пустыне» он приказал своим артиллерийским расчетам загрузить ракеты «Альфа», которые, вероятно,

Уничтожено даже больше иракцев, чем Пэт Вёрче и его «Апачи». Хотя Тони и его люди на самом деле не сбрасывали бомбы, он всегда чувствовал определённую ответственность за все эти смерти. Да и как иначе? «Мы все творили дерьмо во имя страны и чести. Будь у них такая возможность, они бы сделали с нами то же самое».

Он выпрямился и указал на Тони. «Вот в чём разница. У нас был выбор. Мы все были добровольцами. Им сказали: будь там, чёрт возьми, или умри. Кучка согнанных призывников, таких же, как наши ребята во Вьетнаме. Из самых низов культурного и экономического происхождения. У нас был выбор. Мы решили убивать. В этом вся разница».

Тони никогда не думал об этом в таком ключе, но вынужден был признать, что этот парень прав. Тем не менее, спорить было бесполезно. Они сильно сбились с пути. Тони нужно было найти Калеба.

«Скажите мне прямо сейчас, что Калеб не связан с этой экотеррористической группировкой», — сказал Тони.

Вертью вскинула голову. «Как, чёрт возьми, ты можешь так говорить? Ты же знаешь Калеба».

«Верно. Но я также знаю, что люди меняются. Помнишь, ты же позвонил мне в ресторан и сказал держаться подальше. Что я уже слишком глубоко завяз. А пару часов назад ты снова пытаешься меня предостеречь. От чего ты пытаешься меня предостеречь?»

Он покачал головой. «Ты тупой ублюдок. Калеб был прав».

Тони предположил, что с этим трудно спорить.

Вёртью продолжил: «В этой стране надвигается война, и большинство людей её не видят. Эти богатые ублюдки, зарабатывающие на компьютерном программном обеспечении и высокотехнологичной ерунде, скупают здесь землю, словно бублик и кофе. Тем временем ряды бедняков растут как никогда раньше. Ресурсы в этом мире ограничены.

Используешь его, и он исчез навсегда. В Калифорнии его рубят.

вниз по секвойям, чтобы построить террасы на этих огромных домах. Когда

Секвойи больше нет, они идут вслед за кедром. У нас почти не осталось наших старых лесов. Тихоокеанский Северо-Запад — наше последнее поле битвы. Мы потеряем это, и нам никогда не вернуть эти большие деревья. И подумайте о лососе.

Мы строим плотины на их реках, чтобы они не могли нереститься. Мы вылавливаем их в коммерческих целях, пока не останется ничего для нереста. И зачем? Чтобы какой-нибудь придурок мог выбросить их туристам на рынке Пайк? Нам пора проснуться в этой стране.

Он допил пиво и откинулся на спинку стула. Тони подумал, что «Добродетель» дал ему больше, чем он ожидал. Выходя из «Добродетеля», он сидел с третьей кружкой пива, опустив голову на грудь.

Тони вышел к своему грузовику и на мгновение задумался. Если Вёртью испытывал подобные чувства, неужели его старый друг Калеб так сильно отстал?

Когда Тони выехал и направился на юг, уже сгущалась тьма. Перед тем, как отправиться туда из Орегона, Тони договорился о недельном проживании на местном курорте в апартаментах с таймшером, но смог заселиться только в субботу вечером, а это как раз и было.

Тони приобрел таймшер почти на целых три месяца через одну из международных организаций, которые связывают все эти курорты по всему миру.

Часть его платежей за последние несколько лет состояла из благодарных людей, которые отдавали свои недели в обмен на услуги Тони. Они также платили ему, но на самом деле он хотел получить таймшеры. Он вышел на пенсию, но если он когда-нибудь захочет обосноваться в настоящем доме, ему понадобится доход от частной практики. У него всё ещё оставались привилегии лейтенант-коммандера с полным медицинским страхованием. Потребности были невелики. За его Ford F250 уже выплачены все расходы. Единственными расходами были оплата счёта мобильного телефона, интернета, еды и жилья для себя, а также немного корма для собаки Панцера. Он был уверен, что мог бы купить дом в Юджине, Портленде, Сиэтле или на побережье. Но это была его проблема.

Он постоянно был в разъездах и не мог найти место, где хотел бы остановиться надолго. Поэтому таймшер оказался отличным решением.

Он мог бы проводить свои исследования, продолжать собирать информацию в течение нескольких недель и ему бы никогда не пришлось укореняться дольше, чем на неделю, если бы он этого не хотел.

Подъезжая к парковке у стойки регистрации курорта Hood Canal Resort, он, возможно, чувствовал себя немного виноватым из-за слов Пэта Вёрче. Он жил, завися от развития крупных курортов, прокладывая себе путь через лесные массивы или вдоль прекрасных пляжей. Чувство вины может быть непреодолимой силой, если только, как в его случае, не воспитан католиком. Тони давно перестал исповедовать какую-либо организованную религию, которая позволила бы ему войти в здание, так что вероятность того, что он исповедует свои грехи, была примерно такой же, как если бы в округе Китсап на целый год прекратились дожди.

Он заселился в симпатичную однокомнатную квартиру на втором этаже с искусственным камином, джакузи и, по-видимому, удачным видом на канал Худ и Олимпийские горы всякий раз, когда прекращался дождь.

В части разрешалось держать собак, поэтому Панцер лежал на деревянном полу перед газовым камином, пока Тони отмачивал кожу в джакузи. После этого сон пришёл легко. Но длился он недолго.

OceanofPDF.com

10

Небольшая лодка плыла на юг по каналу Худ сквозь темноту.

Рулевой потянул дроссель на себя и вывернул штурвал влево. Он выключил главный двигатель и опустил троллинговый мотор в воду.

На носу лодки другой мужчина взглянул на лес, на тусклый свет, исходивший от небольшого строения. Теперь, используя только троллинговый мотор на батарейках, они тихо и медленно двинулись к длинному причалу.

На подветренной стороне, к югу от обычного течения канала, стояла большая лодка, мягко покачиваясь на резиновых бамперах.

Человек на носу лодки ухватился за деревянный причал и привязал лодку к свае. Человек у мотора выключил мотор, затем привязал корму лодки и переместился в центр. Он начал передавать пластиковые баллоны с белым газом носовому человеку, который теперь стоял на причале.

Они не произнесли ни слова. Таков был план. Оба прекрасно знали, что делать, не говоря ни слова.

Темные фигуры с канистрами бензина спустились по причалу, а затем с легкостью прошли по лесу.

Впереди они увидели огни дома.

Внезапно им дорогу перебежало животное. Они остановились как вкопанные. Кошка?