Лось впереди резко обернулся. Я бросился к правой двери и поспешно ввёл код, включив запись на телефоне. Попутно вытащил пистолет – на случай, если Рори окажется не один, и…

Не прогадал. Палеонтолог лежал на единственной в лазарете койке, привязанный к ней ремнями – работа лосей, без сомнения. Одно утешение: с него сняли рубашку, так что в этот раз она не должна была пострадать. Над ним нависал бледный мужчина с тусклыми каштановыми волосами – лет тридцати пяти, моложе меня, но тощий, как ветка; я даже не сомневался, что с лёгкостью его одолею. Но в руках мужчина держал режущий лазер, которым как раз делал на груди Рори вертикальный надрез – точно таким же Горацио Фернандес вскрыл труп Трейса. На стену был выведен рентгеновский снимок; я не сразу сообразил, что на нём изображена грудная клетка Рори.

Я махнул рукой с пистолетом.

– Брось лазер! Руки вверх.

– Алекс! – воскликнул Рори, приподняв голову.

– Руки! – бросил я тощему мужчине, который так и не шевельнулся.

– Ни с места, я сказал! – раздался из соседней комнаты голос Мака. Я разрывался: если ему понадобилась помощь, надо было бежать туда. Но через мгновение он добавил: – Так-то лучше. Это широкополосный прерыватель. С одним из вас он уже справился, так что не нарывайтесь. Руки держим над головой.

Я взвёл курок и прицелился мужчине в голову.

– Давай, повторяй за подручными, – сказал я. – Руки в небо.

Мужчина опустил лазер и поднял костлявые руки, обтянутые тонкой кожей.

– Ты кто такой? – поинтересовался я.

– Иди погуляй, – ответил он слабым голосом.

Я направил на мужчину телефон, прикреплённый к скафандру.

– Установи его личность.

– Ошибка двадцать три, – ответил аппарат голосом Питера Лорре, который я установил собственными руками. – Совпадения отсутствуют.

Взмахом руки отключив бесполезный девайс, я выглянул в коридор. Мак уже вёл лосей к шлюзу. Я обернулся к измождённому мужчине.

– На кой чёрт тебе вскрывать доктора Пиковера?

Вместо него ответил Рори:

– Я сказал этим головорезам, что дневник у меня внутри.

– А это правда? – уточнил я, впечатлённый.

– Да. Я попросил Фернандеса положить его туда для сохранности. – Я посмотрел на рентген. Рядом с балластом действительно виднелся призрачный контур подходящего по размерам прямоугольника. – Они угрожали убить Рэйко, если я не отдам дневник. Пришлось сознаться.

В лазарете стояли два кресла, достаточно мягкие, чтобы в них было удобно сидеть даже при земной гравитации. Поставив на одно из них шлем, я жестом указал на второе; тощий человек сел, опустив руки. Я вернулся к Пиковеру. Его связывали ремни, встроенные в койку, и хотя пациент на ней не смог бы освободиться самостоятельно, разобраться с защёлками не составило никакого труда: всё было чётко подписано. Я снял фиксаторы, и Рори сел, отчего разрез на груди слегка приоткрылся. Простой человек на его месте растирал бы запястья и лодыжки, восстанавливая кровообращение, но Рори просто сидел и сверлил похитителя взглядом.

– Дай мне дневник, – сказал я.

Помедлив, Рори сделал то, что собирался сделать худосочный мужчина, не прерви я его: просунул руку под пластиковую кожу и слой резины чуть ниже металлической груди, пошарил там и достал дневник – без задней обложки, зато в полиэтиленовом пакете. Он протянул его мне.

Пакет, чёрт бы его побрал, покрывала прозрачная смазка. Чтобы он не выскользнул из руки, я достал книжку и сунул её в карман штанов.

– Что с мисс Такахаси? – спросил я.

Рори просиял.

– Она сбежала, Алекс, с моей помощью; я их отвлёк. Амбалы хотели избавиться от неё; они вообще хотят убить всех, кто может знать об Альфе. По их мнению, раз она читала дневник, то могла догадаться. – Рори натянул рабочую рубашку. – Я всё твердил, что там не указаны точные координаты, и Рэйко сама так сказала, но они не поверили.

Держа похитителя на прицеле, я бросил телефону:

– Позвони Рэйко Такахаси.

– Сработал автоответчик, – сказал Питер Лорре.

– Позвони Горацио Фернандесу из «Нового Ты».

Три гудка, затем:

– Слушаю, Алекс.

– Горацио, мисс Такахаси вернулась?

– Нет.

– Она сбежала… – Я обернулся к Рори: – Когда?

– Минут сорок назад.

– Она сбежала сорок минут назад. Я с доктором Пиковером.

– Я дам знать, когда она вернётся.

Я сбросил звонок.

– Так кто ты? – вновь спросил я у сидящего мужчины.

– Пошёл ты.

– Был бы ты местным, телефон бы тебя опознал, так что это отпадает. Буду считать, что ты прилетел на этом же корабле, но струсил зайти под купол. Мудро, мудро: Нью-Клондайк – город суровый, тебя там как веточку переломят. – Я подступил ближе. – Может, даже и я…

До этого момента я не обращал внимания на его одежду, но сейчас заметил тёмно-оранжевую рубашку с круглой нашивкой слева над грудью: эмблема «ВСП», «Внутрисистемных перевозок»; форменная одежда компании.

– Господи, да ты из экипажа. – Я вновь обратился к телефону: – Сколько человек обслуживают «Кэтрин Деннинг»?

– Двое, – прохрипел Питер Лорре. – Главный и запасной боумены. Главный руководит полётом, а запасной проводит его в гибернации и просыпается только в экстренных случаях.

– Ну и который ты? – поинтересовался я.

– Сходи в баню, – посоветовал мужчина.

– Тут их на сто миллионов километров ни одной, – ответил я и сказал телефону: – Узнай в офисе «Систем» имена боуменов.

– Секунду. – Затем: – Основной боумен – Беверли Ковальчук. Запасной – Джеффри Альбертсон.

– Значит, ты у нас Альбертсон. – Я жестом показал ему подниматься.

Он на мгновение замешкался, но всё-таки встал. Двигался он совсем не так, как обычно двигались прибывшие с Земли люди. Те, проснувшись, вставали так энергично, что аж подпрыгивали; я со своим ростом умудрился пару раз стукнуться о потолок вскоре после прибытия. Но Альбертсон поднялся медленно, морщась; раз он слаб здесь, на родной планете движения и вовсе должны были причинять муку.

– Насчёт твоих головорезов, – сказал я. – Один уже поджарен тем самым широкополосным прерывателем, про который говорил полицейский. Мы его пока не опознали, но ничего, успеем – и тех двоих, кстати, тоже.

Худой мужчина пожал плечами.

– У них нет других имён, только Уно и Дос.

Пиковер просиял.

– А, понял! Алекс, третьего звали не Трейс, а Трес – «три» по-испански. Звучит одинаково, но по-разному пишется. Уно, Дос, Трес.

– Хм, – сказал я. – И сколько же их всего, Джефф?

– Иди на фиг.

– Что с тобой вообще такое? – спросил я, не ожидая ответа.

Рори встал рядом.

– Мой дед выглядел точно так же, – сказал он. – Это болезнь.

– Какая?

– Ну, я не уверен, но…

Я махнул пистолетом:

– На кушетку.

Альбертсон раздражённо посмотрел на меня, но послушался. Он просто сел, но хватило и этого. Компьютер корабля опознал его, в отличие от моего телефона, и на мониторе высветилась медицинская карта. Я мельком просмотрел записи.

– «Лимфатический рак четвёртой стадии». Вот тебе и куатро. – Я обернулся к нему. – Не повезло. Я бы не хотел умереть в тюрьме.

Альбертсон демонстративно скрестил на груди тонкие руки. Я мельком подумал, поднимется ли у меня пистолет на такого задохлика, но…

– Боже, – сказал Пиковер. Он изучал его медицинскую карту; подозреваю, для него вся эта научная тарабарщина была не такой бессмыслицей, как для меня. – Алекс, ты посмотри.

Он указал на экран. Я прищурился, и…

И понял, что никакой это не Альбертсон. Мало того, что у него была указана дата рождения, так компьютер ещё и услужливо подсчитал возраст, поместив его в круглые скобки: 78 лет.

Я посмотрел на него, и…

И…

Боже.

Он ведь работал запасным боуменом. Он… ну конечно. Я никогда с подобным не сталкивался, но…

Он выглядел лет на тридцать. Биологически так, наверное, и было.

– Ты годами не вылезал из спячки, – сказал я. – Десятилетиями. Мотался между Землёй и Марсом, а это восемь месяцев в одну сторону, если не больше. Я даже не знал, что в глубокой заморозке можно провести столько времени. Но…

Рак.

Кому ещё много лет назад диагностировали последнюю стадию рака?

– Нет, ты всё-таки Альбертсон, – сказал я. – Только родился под другим именем, правда, Уиллем?

– Да пошёл ты…

– В лес по грибы? Они все там же, где бани.

Рори уставился на мужчину огромными глазами.

– Боже… Боже мой, – сказал он. – Уиллем Ван Дайк… Вот уж не думал, что встречу вас во плоти, но… – Он покачал головой. – Болезнь сильно вас подкосила, но да, это и правда вы. Так-так-так… Я бы очень хотел расспросить вас о второй экспедиции, но… – Он нахмурил искусственные брови, и в его голосе послышалась злость: – Господи, да вы меня чуть не убили!

Ван Дайк соскользнул с кушетки.

– Ничего подобного. Разрез можно легко зашить. Да и убить тебя невозможно.

– Я не про то. Не сейчас. До этого. Это вы пронесли мины на «Б. Травен». Это вы заминировали Альфу. Чёрт, да вы мне половину лица снесли! Я мог умереть!

– Не мог, – сказал Ван Дайк. – Ты и так не живой.

Рори механически поперхнулся. Я посмотрел на Ван Дайка.

– Мины были нужны для защиты, – сказал я, – и лежат они там очень давно. Но потом ты узнал, что на Марс летит внучка Денни О’Райли, и понял, что пора пошевеливаться, я прав?

Ван Дайк не ответил. Я театрально вздохнул.

– Ты немного не понимаешь ситуацию, Билли. Я задаю вопросы, а ты либо отвечаешь, либо умираешь. Всё очень просто.

Ван Дайк смотрел не на меня, а на стену, на рентген Рори. Наверняка злился, что тот мог облучаться хоть целую вечность, а у него под воздействием радиации развился рак. Но молчания он не нарушил.

– Ну ладно, – сказал я. – Давай я сам расскажу. Ты знал про любовницу Денни О’Райли, а фамилия у неё была, конечно же, Такахаси. А работаешь ты на «Внутрисистемные перевозки», то есть имеешь доступ к пассажирским спискам со всех кораблей; ты проверяешь их при каждом возвращении на Землю. И вот среди них тебе попалась Рэйко Такахаси, купившая билет на Марс. Тебе стало любопытно, и ты выяснил, кто она. Это было легко – коллекционер коллекционеру друг, даже если их интересуют разные вещи, а она наверняка наводила справки, сколько можно выручить за единственный сохранивший экземпляр дневника дедушки. Ты решил, что он мог оставить там координаты Альфы, а тебе совсем не хотелось, чтобы о них узнала общественность. И поэтому ты послал за ней клонов.

– Они не клоны, – огрызнулся Ван Дайк.

– Лучше поясни-ка мне кое-что, – попросил я. – Ты тридцать с чем-то лет провёл в гибернации. Сколько тебе физически? Тридцать? Тридцать два?

Ван Дайк обжёг меня испепеляющим взглядом, но я показал ему пистолет.

– Тридцать восемь, – всё же уступил он. Потом, явно осознавая, что не выглядит на свои годы даже с учётом рака, добавил: – Я редко бываю на солнце.

– А «Внутрисистемные перевозки» всё устраивает, – сказал Рори. – Не нужно заново обучать персонал. Для вас с начала работы прошло всего несколько лет. Вы ведь всегда в заморозке, а просыпаетесь буквально на несколько недель между рейсами, пока корабль ждёт в доке.

– На Марсе я обычно вообще не выхожу из гибернации, – заявил Ван Дайк. – Когда я вернусь сюда жить, то вернусь с шиком.

– В качестве трансфера, – сказал я.

Ван Дайк фыркнул.

– Что? – спросил я у него.

– Да ни за что.

– Но это же лекарство от рака. Чёрт, да это лекарство вообще от всего!

– Нет, – возразил Ван Дайк. – Это не так. Но лекарство от рака рано или поздно появится.

– Так каждый раз говорят, – заметил Пиковер. – И каждый раз оказывается, что ждать его ещё двадцать лет.

– Прогресс уже есть, – сказал Ван Дайк. – Я каждый раз проверяю, когда выхожу из гибернации. Ещё лет десять…

– И если большую их часть провести в заморозке, то до лекарства можно дожить. – Я покачал головой. – Почему просто не загрузить разум в другое тело? Я понимаю, когда тебе только поставили диагноз, это было чертовски дорого, но…

– Дело не в этом.

Я нахмурился, и вдруг до меня дошло.

– Лакшми, местная писательница, упоминала, что ты был религиозен до крайности. Поэтому ты не хочешь становиться трансфером?

– Загрузка сознания, – фыркнул он. – Что за бред. На выходе получается другой человек.

Рори склонил голову, глядя на мужчину, который хотел его вскрыть.

– Сейчас люди относятся к этому по-другому.

– А Бог – нет, – ответил Ван Дайк.

С этим Рори поспорить не мог, а потому замолчал.

– И чем ты займёшься, когда лекарство найдут? – спросил я. – Когда победят рак?

– Пошёл ты.

– Ладно. Я сам расскажу. Вайнгартен с О’Райли пообещали тебе долю с продажи окаменелостей. Ты хочешь вернуть то, что тебе якобы причитается. И когда поправишься, этим ты и займёшься.

– А сейчас остановишь любого, кто попытается добраться туда до тебя, – отбросив вежливость, сказал Рори.

– И для этого ты нанял головорезов с лицом Ослепительного Дона Хатчисона, – добавил я. А потом понял, что ошибся. – Нет, – сказал я. – Нет, погоди-ка. Ты их не нанимал. – В голове промелькнуло то слово: «улётный». Старый сленг, который использовал Трес. – Господи, да ты и есть они. Ты… боже, все трое – это ты. Ты уже трансфер. Поэтому Трес назвал тебя «Настоящим» – ты настоящий Уиллем Ван Дайк, а они просто клоны.

Ван Дайк явно хотел возразить, но для человека, так отчаянно цепляющегося за жизнь, он неплохо понимал, что с ним может сотворить смит-вессон.

– Я просто сделал себе помощников, – сказал он тонким голосом, измученным болезнью. – Я настоящий; только у меня есть душа. Они – просто подделки. Местный руководитель «Нового Ты» согласился сделать их в тайне.

– Горацио Фернандес? – спросил Рори.

– Нет, другой. Как его…

– Джошуа Уилкинс, – подсказал я.

– Точно. Неприятный человек, но его можно купить. Несколько лет назад я попросил его создать трёх Ослепительных Донов.

– Создавать копии одного и того же человека незаконно, – сказал Рори. – И омерзительно.

– Это просто расходный материал. Они не люди.

– А они что об этом думают? – поинтересовался я.

– То же, что и я, разумеется.

– Зачем делать всех трёх одинаковыми?

Ван Дайк вскинул брови, будто ответ лежал на поверхности.

– Чтобы они не забывали своё место. Они не настоящие люди. Они – суррогаты. Подделки, которые в любой момент можно выбросить.

Я кивнул.

– Спорим, что они должны обеспечивать друг другу алиби? Пока один показывается на людях, остальные устраняют угрозы для Альфы. По задумке, они не должны были появляться в одно время в одном месте. Но потом Треса пристрелили, и ты решил, что пора наращивать обороты.

Это объясняло, почему тот бросился на Хаксли, хотя Мак предупредил его о широкополосном прерывателе. Как и Ван Дайк, он просто не знал, что это такое; их разум на тридцать лет устарел.

– Ну ладно, – сказал я. – Пойдём.

– Куда?

– Рано или поздно – в тюрьму, полагаю.

– Меня не посадят в тюрьму, – сказал Ван Дайк.

– Правда? Ты напал на меня, стрелял в доктора Пиковера, а затем похитил их с мисс Такахаси и чуть не убил.

– Я ничего не делал. Это всё Уно, Дос и Трес. Треса деактивировали, а Уно с Досом уже арестовали.

– Но организовал-то всё ты.

– Доказать это будет трудно.

– Пусть так, – сказал я, позаимствовав фразу у Маджа.

– А ещё, – напомнил Рори, – ты заминировал Альфу.

– Даже если и заминировал, признаваться я в этом не собираюсь, Альфа вне юрисдикции полиции.

Я махнул пистолетом.

– Вперёд. – Забрав шлем, я жестом указал Ван Дайку идти вперёд, а потом вышел в ярко освещённый коридор вместе с Рори и продолжил: – Будь я на твоём месте, заключил бы с полицией сделку. Ты сам сказал: у тебя в запасе всего пара лет. Не трать их впустую. Признай вину, выплати штраф, забудь про Альфу и возвращайся в гибернацию – кто знает, может, лекарство от рака действительно изобретут.

Недалеко от шлюза ковровое покрытие закончилось, и наши шаги загрохотали по жёсткому полу.

Шлюз был закрыт. Интересно, как Мак умудрился миновать его с двумя лосями? Все вместе они бы точно не поместились. Вот тебе и задачка на логику – Хуан Сантос любил ломать над такими голову.

Нас тоже трое, но тесниться нам нет смысла. Мы с Ван Дайком могли пропустить Рори или выйти первыми. Разумеется, Ван Дайку для этого понадобился бы скафандр, но запасной как раз висел у двери…

О, судя по нашивке, он принадлежал Джеффу Альбертсону. И правда, он же был членом экипажа.

Лампочка над внутренней дверью внезапно загорелась красным: кто-то вошёл с другой стороны. Возможно, это вернулся Мак, передавший лосей коллегам. Ещё могла прийти Берта, или другие работники верфи, или Беверли Ковальчук, или кто-то из местных сотрудников «Внутрисистемных перевозок». Вариантов было много, а потому я не стал запихивать Ван Дайка в скафандр; кто знает, может, это пришёл лось по имени Куатро, и готовый к побегу Ван Дайк только сыграет ему на руку.

– Ты погоди, – сказал я. – Не спеши переодеваться.

Обхватив пистолет обеими руками, я прицелился в шлюз. Вскоре лампочка вновь засветилась зелёным, дверь отъехала на пятнадцать сантиметров, открыв утопленную ручку. Вошедший отодвинул её до конца, и…

И навстречу нам вышел трансфер с лицом Крикора Аджемяна, звезды голографического телевидения.