Когда кораблю требовался ремонт в доках, его затаскивали под купол, но в основном прибывающие на Марс суда разворачивали прямо среди равнин. Мы с Маком пошли к стоящей в пятистах метрах от нас «Кэтрин Деннинг». Берта говорила, что её разгружают – скорее всего, выносят гибернационные капсулы, – но, судя по всему, работы уже завершились: от машин остались только колеи на песке.

А ещё – следы ног. Людей было трое: двое громил в кроссовках и один человек в рабочих ботинках поменьше. Следов скафандра я не заметил. Лоси действительно бросили Рэйко; оставалось надеяться, что с ней всё хорошо.

Судя по следам, Рори шёл впереди, а лоси держались сзади, охраняя его с обеих сторон. Но я сомневался, что он показывал дорогу – скорее, его подгоняли, и…

– Видишь? – спросил я по рации.

– Ага, – отозвался Мак.

По следам всё стало ясно. Рори попытался сбежать: было видно, как он прыгнул и приземлился в десяти метрах. Лоси бросились за ним, и в какой-то момент все трое повалились на землю. Дальше шли только следы от кроссовок, но одни запаздывали; видимо, один из лосей тащил Рори на себе, а тот вполне мог кричать и брыкаться.

Космический корабль напоминал обрубленный стержень с приподнятыми над землёй концами. В корпусе виднелись грузовые люки – как открытые, так и закрытые, – и пандус, ведущий к шлюзу. Мы подошли ближе, и я осветил нагрудным фонариком желтовато-бежевую обивку.

Вдоль носовой части тянулось написанное от руки название корабля: «Кэтрин Деннинг». Свет фонаря падал на буквы косо, и под ними виднелись следы старой краски, оставшиеся от «Б. Травена»; в нормальном освещении они были бы практически незаметны, и если бы я не знал, что там написано, то вряд ли смог бы разобрать.

Космический корабль – хорошее место для захвата заложников: корабли спроектированы выдерживать удары небольших метеоров, а значит, и град пуль выдержат. Ещё у них своя система жизнеобеспечения, и при необходимости они могут взлететь.

Мак поднялся по довольно крутому пандусу и попробовал открыть дверь. Она оказалась заперта. Он набрал номер местного филиала «Внутрисистемных перевозок»; неподалёку от купола телефоны ещё работали, и я слышал звонок по внутренней радиосвязи.

Четыре гудка спустя я решил, что все разошлись по домам, но тут женский голос ответил:

– «Внутрисистемные перевозки». Чем могу быть полезна?

– Это детектив Маккрей из полицейского управления Нью-Клондайка, у меня срочное дело. Я нахожусь рядом с «Кэтрин Деннинг», и мне нужен доступ внутрь.

– Секундочку, – ответила женщина, а затем: – Мне передают, что для авторизации требуется кодовое слово.

– «Яшма», – ответил Мак.

– Отлично, спасибо, – сказала женщина. – Чтобы попасть внутрь, достаточно набрать код общего доступа на панели у шлюза; он открывает все двери на корабле, включая внешний люк. Сообщите, когда будете на месте, я вам его продиктую.

Кнопочная панель скрывалась за дверцей, весьма кстати подписанной «Кнопочная панель». Рядом красовалась надпись на китайском – видимо, повторяла английскую. Мак открыл дверцу и сказал:

– Диктуйте.

– Пять ноль четыре, – начала женщина, – три два девять, три один семь, пять один ноль.

Мак набрал код, и дверь сдвинулась сантиметров на пятнадцать влево; видимо, была подпружинена, но ей не давал отъехать замок. Зато в углублении нашлась утопленная ручка. Мак просунул туда ладонь и открыл дверь до конца. Она вела в отсек не больше старинной телефонной будки – правда, я видел их только в фильмах.

Мак вошёл, держа в руках прерыватель. Я протиснулся следом. Только сейчас до меня дошло, что скафандр Мака наверняка был пуленепробиваемым. Вопрос в том, был ли пуленепробиваемым мой.

Мак захлопнул за нами дверь, затем нажал на большую кнопку слева; она тоже была подписана «Герметизация» по-английски и по-китайски. Я не слышал, как в камеру закачивается воздух, но чувствовал растущее давление на скафандр. Когда оно сравнялось с внутренним давлением корабля, загорелась зелёная лампочка, и для пущей убедительности внутренняя дверь отъехала в сторону, открывая утопленную ручку.

Мак протиснулся мимо – шлюз действительно был предназначен для одного – и полностью открыл дверь.

Он всё ещё держал устройство слежения, но было сложно одновременно и нести прерыватель, поэтому он передал девайс мне. Я попытался увеличить картинку пальцами, но экран не реагировал на перчатку. Пользуясь нормализованным давлением, я снял её с правой руки и попробовал снова. Маячок Рори находился примерно в тридцати метрах от кормы, поэтому я жестом показал Маку следовать в том направлении.

Внутри корабль был хорошо освещён – я бы сказал, даже слишком. На Марсе мы предпочитали приглушать лампы, потому что сюда долетало в четыре раза меньше солнечного света. Щурясь, я огляделся, пытаясь представить ужасы, которые когда-то творились на борту этого корабля, и в какой-то момент мне почудилось, что в воздухе пахнет кровью, хотя я до сих пор был в скафандре.

Скорее всего, лоси не думали, что их найдут, а потому не ожидали и нападения. Но широкополосный прерыватель нужно было ещё навести. Если бы в заложники взяли Рэйко, Мак мог бы выстрелить вслепую. Но с Рори мы не могли рисковать.

Мы тихо продвигались вперёд; я, типичный сыщик, и Мак, этакий коп. Вскоре впереди раздались голоса, и мы притихли. Слышно было плохо, но не из-за закрытых дверей – они-то как раз стояли открытыми, – а из-за шлемов, которые мы так и не сняли. Расстегнув застёжки, я стащил свой и сунул под мышку.

Оказалось, воздух на корабле действительно отличался: он пах сырой плесенью. Без шлема голоса стали чётче. Говорили два лося: речь у них была такая же густая и медленная, как и у Трейса. Иногда они перебивали друг друга, и разобрать, кто именно говорит, было трудно – одинаковые голоса причудливо переплетались.

Рори, если он ещё оставался с ними, молчал. Я сверился с девайсом, пытаясь определить, откуда именно доносятся голоса. Похоже, лоси бросили Рори, а сами ушли в другую комнату: они разговаривали впереди справа, а маячок указывал влево. Я жестами показал Маку идти разбираться с лосями и что сам я займусь спасением Пиковера; универсальный код был сохранён у меня на телефоне, и я мог воспроизвести его, если потребуется открыть дверь.

Вскоре коридор действительно упёрся в две двери. Лоси оставили левую открытой, и через неё виднелась широкая спина одного из них – я узнал его по одежде. Дверь справа была закрыта. На ней висела табличка, и хотя я не смог разглядеть надпись, символ узнал моментально: это был кадуцей, обвитый змеями жезл. Дверь вела в лазарет.

Я натянул перчатку и обернулся на Мака. Всё складывалось слишком легко. Если Рори действительно был заперт в комнате справа, оставалось разобраться с лосями, освободить профессора и двинуть отсюда. Одна проблемка: Мак наверняка считал, что похитители заслуживают надлежащего расследования, бла-бла, всё такое. Ну и ладно; лишь бы он задержал их до прибытия кавалерии, разбирающейся с беспорядками у восточного шлюза.

Времени на раздумья не было. Лоси нас пока не заметили, но в любой момент могли выглянуть в открытую дверь. Поэтому, чтобы не терять элемент неожиданности, Мак щитом выставил перед собой прерыватель и бросился в комнату, рявкнув в динамик скафандра:

– Полиция Нью-Клондайка! Ни с места!