Я бы с удовольствием посмотрел, как трактор оттаскивает посадочный модуль к верфи – сколько бы лет мальчику ни было, любовь к большим машинкам он не растеряет. Но я уже видел, как это происходит. Корабли затаскивали через огромный южный шлюз шириной в триста метров и глубиной в полсотни. Если корабль не помещался – а «Джим Скукум» пролез бы разве что боком, – пиши пропало; иначе под купол было не попасть. Сам проход через шлюз занимал около часа.

Я вернулся в «Новый Ты», по дороге захватив синтезированные суши. Пиковер как раз вышел из мастерской. Рубашка у него до сих пор была порвана, но грудь вроде как починили и он не хромал. Я подождал, пока он расплатится с Фернандесом – такими темпами Рори придётся продать парочку пентаподов, чтобы не влезть в долги, – а затем обратился к Горацио:

– Ну что, теперь можно заняться Ослепительным Доном?

– Конечно, – ответил тот.

В этот момент в зал вошёл Мак; к счастью, Хаксли с ним не вернулся. Диск прерывателя Мак держал под мышкой – боялся, должно быть, что Трейс всё-таки жив.

– Ладно, – сказал Фернандес, ни к кому конкретно не обращаясь. – Пойдёмте.

Я думал, Пиковер к нам присоединится, но он махнул мне рукой и подошёл к мисс Такахаси. Может, хотел попытать счастья – или ему, как человеку, купившему за деньги бессмертие, неприятно было находиться при вскрытии другого трансфера. Как бы то ни было, в мастерскую Фернандеса мы с Маком пошли вдвоём. Как обладателю огромных рук, Горацио не составило труда перетащить Трейса в одиночку; наверняка он забрал его, как только мы разошлись – мёртвый трансфер в выставочном зале вряд ли способствовал бы продажам.

Люди после смерти казались меньше, чем были при жизни, но почему-то на трансферов этот эффект не распространялся. Не сомневаюсь, Фернандес привык одевать и раздевать андроидов – пусть люди рождались голыми, просыпаться в теле без одежды никому не хотелось. Он расстегнул пуговицы рубашки Трейса, обнажив грудь, которая оказалась на удивление хилой. Мелькнула мысль, что мужику стоило бы сходить в зал, но потом я понял, насколько это нелепо.

Достав небольшой лазер, Фернандес направил его чуть ниже кадыка, а потом отработанным движением прорезал грудь. Я как-то присутствовал при вскрытии обычного человека и сильно удивился количеству крови, но сейчас её не было, и только расплавленная пластмасса завоняла жжёным миндалём.

Натянув синие латексные перчатки, Фернандес раздвинул грудь, и тогда я понял, зачем такие предосторожности: расплавившаяся кожа липла к перчаткам.

Под кожей находился слой пористой резины, а под ним – скелет из блестящего сплава, отливающий фиолетово-розовым. Никаких аналогов органов; наоборот, в основном в груди было пусто.

Фернандес достал нечто, напоминающее плоскогубцы, только со странными изогнутыми клешнями, и подсоединил инструмент к одному из двух цилиндров, расположенных примерно на месте лёгких. Раздался щелчок, и цилиндр вышел из паза. Фернандес извлёк его и положил на стол рядом с телом. Стерев салфеткой зелёную смазку, покрывающую поверхность, он придвинул большую лупу со встроенной лампой и осмотрел металлический корпус.

– Это балласт, – пояснил он. – Для дополнительного веса. Мы это не афишируем, но у них есть серийные номера. Кили, – окликнул он, а затем произнёс несколько цифр.

– Трансфер от… – приятным женским голосом ответил компьютер и назвал дату двухлетней давности.

– Где был произведён трансфер? – спросил Фернандес.

– Тело было собрано в данном филиале, – ответила Кили.

– Я тут ещё не работал, – сказал мне Фернандес и вновь обратился к Кили: – И как звали оригинал?

– Неизвестно, – ответила Кили.

Фернандес нахмурился.

– Должно было остаться досье, – сказал он, то ли обращаясь ко мне, то ли напоминая компьютеру. Он попытался перефразировать свой вопрос: – Кто в тот день записывался на трансфер?

– Никто.

Я нахмурился, вспомнив слова Трейса. «Я – никто».

– Но в тело ведь должны были поместить исходный разум, – в воздух сказал Фернандес. – Чей разум в тот день отсканировали?

– Ничей.

– Тогда откуда он взялся?

– Не знаю, – ответила Кили.

– Вы уверены, что это ваш трансфер? – спросил Мак.

– Балласт взят из наших запасов, – ответил компьютер.

– Всё чудесатее и чудесатее, – сказал я, поглядев на Фернандеса. – Вы упомянули, что лицо у него, скажем так, довольно стандартное. А остальное тело? Никаких особых модификаций?

– Выбрана опция номер пять: повышенная прочность, – ответил женский голос компьютера. – Другие модификации отсутствуют.

– Он назвался наёмником, – сообщил я. – Видимо, не соврал. Но кто его нанял?

– Вот уж действительно, – сказал Мак. Посмотрел на Фернандеса: – Что вы делаете с мёртвыми трансферами? Не похороны ведь устраиваете, это какой-то оксюморон.

– Да, – ответил Фернандес. – Трансферы, конечно, иногда погибают, но редко; на Марсе зафиксировано всего пара случаев. – Он помолчал. – Ну, раз нет записей об исходном теле, то и возможности связаться с ближайшими родственниками тоже нет. Видимо, просто разберу его на запчасти. – Он посмотрел на распростёртое перед ним тело. – Хотя, должен сказать, такие большие требуются редко.

* * *

Когда мы с Маком вернулись в выставочный зал, я с удивлением обнаружил, что Пиковер и Рэйко Такахаси пропали.

Фернандес, вышедший следом, разозлился: ему не понравилось, что магазин остался без присмотра. С другой стороны, кому нужна оболочка андроида? Без переноса сознания она бесполезна, а это не та процедура, которую можно было бы повторить дома на коленке.

Я сказал телефону вызвать Пиковера. Он не ответил: значит, либо попал в неприятности, либо действительно ушёл с мисс Такахаси; даже я со временем усвоил, что не стоит отвечать на звонки, когда ты в постели с женщиной.

Рэйко не терпелось взглянуть на деда, но я сомневался, что Пиковер пойдёт изучать посадочный модуль без меня, а целоваться на верфь бегают только подростки. Я огляделся, но не обнаружил признаков драки, да и мы ничего не услышали, хотя находились в соседней комнате. С виду всё было в порядке – не хватало одной только дамочки.

Я обернулся к Фернандесу, который тоже кому-то звонил – наверное, Рэйко.

– Не отвечает?

– Нет. – Он сбросил звонок. – Она бы не оставила магазин. Она не такая.

– Алекс, – сказал детектив Маккрей. – В чём дело?

Я глубоко вздохнул; нужно было заинтересовать его, чтобы потом выведать детали расследования.

– Рэйко Такахаси – внучка Денни О’Райли.

Глаза Фернандеса полезли на лоб. Я продолжил:

– Денни О’Райли не сгорел вместе с кораблём. Саймон Вайнгартен бросил его на Марсе. У Рэйко была печатная копия дневника дедушки, который он передал на Землю перед тем, как его тут оставили, но она одолжила его Лакшми Чаттерджи, местной писательнице.

– У нас есть писательница? – скептически спросил Мак.

– Вот и я удивился! Могли бы хоть рекламу организовать.

– Значит, дневник у этой Лакшми?

– Был, да сплыл. Он в надёжном месте, но тот громила, Трейс, думал, что у меня; поэтому он и вломился в квартиру. – Я обратился к Фернандесу: – Когда я работал над делом Уилкинса, мне сообщили, что на втором этаже нет камер наблюдения.

– Всё верно, – подтвердил тот.

– Но здесь они есть?

– Да, конечно.

– Можете показать запись?

– Сюда. – Он провёл нас вглубь здания; за мастерской находился небольшой кабинет. Включив настенный монитор, он обратился к Кили: – Воспроизведи запись последних тридцати минут со второй камеры, четырёхкратное ускорение.

Камера, установленная над кассой, показала прозрачную дверь, ведущую на улицу. Она отъехала в сторону, и… наверное, нельзя сказать, что я словно увидел привидение, ведь речь шла о трансфере, но в дверном проёме, весьма пафосно выхваченный уличным светом, стоял Трейс – а точнее, его точная копия. Лось был не один; у него было стадо.

– Ну, – произнёс Фернандес, – лицо и правда стандартное. Кили, включи нормальную скорость.

Я так засмотрелся на знакомую рожу, что не сразу заметил у него пистолет. Зато заметила мисс Такахаси, потому что застыла на месте. Лось-второй быстро подошёл к ней и жестом приказал молчать.

Пиковер сначала не обратил внимания, но потом заметил и лося, и его пистолет. Ему громила ничего бы не сделал, зато он мог убить Рэйко, что Пиковер отчётливо понимал. Он оглянулся на дверь мастерской, будто раздумывал, не позвать ли на помощь, но потом отказался от этой идеи. Камера фиксировала звук, но в зале стояла полная тишина. Пиковер едва заметно крутил ногой; скорее всего, думал, есть ли смысл бросаться на лося со здоровой лодыжкой.

Но потом дверь вновь отворилась, и в зал вошёл третий Ослепительный Дон Хатчисон. Этого хватило, чтобы Пиковер передумал геройствовать: даже в одиночку этот громила мог снести металлический череп с титановой шеи. Чёрт, и всё это творилось буквально в соседней комнате. Первый трансфер махнул пистолетом, и Рэйко направилась к выходу, а Пиковер пошёл следом.

Мак уже связался с участком – спрашивал, не попала ли странная компашка из двух громил-близнецов, трансфера-палеонтолога и горячей штучки в поле зрения уличных камер, но, разумеется, большинство из них давно не работали.

– Кому понадобился профессор Пиковер? – спросил Фернандес.

– Может, охотились за мисс Такахаси, – сказал Мак.

– Но зачем?

– Ради выкупа? – предположил я. – Если они знали, что она внучка Денни О’Райли, могли решить, что у неё водятся деньги. – Я обернулся к Фернандесу: – Вы знали?

Тот скрестил массивные руки на груди.

– Думаете, это я виноват?

– Нет. Нет. Просто спрашиваю. Мне показалось, вы удивились.

– Ещё как. Она же японка, а он ирландец. Я даже подумать не мог.

– Да уж, – хмыкнул я. – Никто бы не подумал. – Я подошёл ближе к стене. – Когда она мне это сказала, я стоял здесь. – Я указал на изображение с камеры, которая теперь показывала пустой зал. – То есть у вас была запись, из которой вы вполне могли это узнать.

– Я не смотрю записи с камер наблюдения без причины, – сказал Фернандес.

– У кого ещё есть доступ к ним? – спросил Мак. – Другие сотрудники могут просматривать камеры?

– Ну, Уилкинсы, конечно, могли – прежние владельцы. Но Кассандра умерла, а Джошуа подался в старатели.

– И всё? – спросил Мак.

– У Рэйко тоже есть доступ, но вряд ли она шпионила за собой. Остальные сотрудники не могут просматривать камеры, а я не знал, чья она внучка, клянусь.

Мак достал портативный сенсор и пошёл в зал. Трансферы не оставляли следов ДНК, но могли оставить волокна ткани или необычную грязь, что тоже полезно. Пока он возился со сканером, я кивнул в сторону лестницы.

– Горацио, – сказал я, – мне нужно в комнату, где вы проводите сканирование.

Фернандес пожал плечами.

– Как скажете.

Я пропустил его вперёд; мы поднялись, свернули в левую комнату, и я закрыл дверь, а потом достал пистолет – и, когда Горацио обернулся, прицелился ему в грудь.