Мак с Хаксли приехали ко мне на служебном автомобиле, но здесь они были меньше стандартных земных машин, и как бы мы ни старались, запихнуть Трейса на заднее сиденье не получилось. Райончик у меня был не самым благополучным, но дорога до «Нового Ты» пролегала через дорогостоящие кварталы, так что мы не могли просто привязать труп к крыше. В конце концов Мак сдался и вызвал автозак. Я не питал любви к данному транспорту – в нём меня дважды заблевали, – а потому мы с Пиковером отправились на своих двоих, оставив Хакса и Мака дожидаться кареты. Сам бы я дошёл пешком, но у Пиковера болела лодыжка, так что мы сели в трамвай.

Как говорится, общественный транспорт – лицо города. Трамваи Нью-Клондайка были исписаны граффити и завалены мусором. В пограничном городке приглядного было мало – и, если честно, мне это нравилось. Со всеми остановками дорога заняла минут десять, но трамвай немного не доезжал до «Нового Ты»; до здания нужно было пройтись.

Поговорить о чём-то существенном в транспорте не получилось – вокруг было слишком много ушей, – поэтому только на улице я спросил:

– Есть идеи, на кого работал наш здоровяк? Что это за «Настоящий»?

Пиковер нахмурился.

– Ну, он говорил о нём как о мужчине, так что это не Лакшми.

Мы почти добрались до Центра. Изогнутые распорки над головой звездой сходились к центральной колонне.

– Тоже сомневаюсь, что это Лакшми, но по другой причине. Лакшми знает, где Альфа, а Трейс искал дневник – возможно, как раз надеялся это выяснить.

– Кто ещё знает о дневнике? – спросил Пиковер.

Мы пересекли улицу.

– Я рассказал только тебе, но за мисс Такахаси не ручаюсь. – Под ногу подвернулся камушек. Я пнул его, и он пролетел чуть ли не целый квартал, отскакивая от реголита.

Мы опередили Мака с подручными и вошли в «Новый Ты» первыми. В зале сегодня работала Рэйко Такахаси. Обычно я смотрел на неё с искренним восхищением: созданием она была, как я уже, наверное, упоминал, откровенно прелестным. Но сейчас я отвёл глаза. Она давно знала, что её дедушка умер; об этом можно было не сообщать. Но то, что его тело осталось на Марсе, её бы потрясло. Пиковер, прихрамывая, подошёл к стойке, за которой стояла Рэйко. Она сообщила, что мистер Фернандес сейчас в мастерской и обязательно приведёт его в полный порядок. «Будете здоровы, как бык», – сказала она, и я нахмурился, пытаясь вспомнить, когда в последний раз видел животных. Рэйко указала на дверь мастерской; Пиковер оглянулся на меня, я продемонстрировал ему большой палец, и он скрылся в глубине здания.

Рэйко подошла ко мне. Сегодня она собрала длинные волосы в хвост, и рыжие пряди были практически незаметны.

– Привет, Алекс, – с улыбкой сказала она. Судя по всему, Лакшми не стала рассказывать об украденном дневнике.

– Привет, Рэйко. Хвост тебе идёт.

Она скромно склонила голову.

– Спасибо. – Она кивнула на дверь, за которой скрылся Пиковер: – С твоими друзьями часто такое случается?

– Это ему ещё повезло. Полиция скоро привезёт… а вот и они.

В дверях показались Мак с Хаксли. По пути они раздобыли носилки, на которых и тащили массивную тушу Трейса, с головы до пят закрытую тонкой серой простынкой.

Мисс Такахаси поднесла ухоженные ладони ко рту.

– Боже! – воскликнула она, подбежав к Маку. – Что случилось?

– Да вот, нашёлся тут господин, – сказал Мак. – Он на нас напал, а мы его, кхм, деактивировали.

Рэйко нахмурилась.

– Я позову мистера Фернандеса. – Она поспешила в мастерскую, цокая высокими каблуками, а через минуту появилась в сопровождении начальника.

– Детектив Маккрей? – сказал Фернандес. – Что случилось?

Мак повторно объяснил ситуацию, а потом приоткрыл лицо Трейса. Кожа трансферов не бледнеет, и они не закрывают глаза; вот и Трейс смотрел в пустоту широко распахнутыми зелёными глазами, хотя прерыватель всё же что-то повредил в схеме, потому что один зрачок у него сузился до точки, а второй был расширен, будто Трейс только что вышел от окулиста. Разумеется, он лежал неподвижно, но казалось, что он может в любую секунду вновь вскочить на ноги. По людям хотя бы было заметно, что они уже точно не встанут.

– Что с ним случилось? – спросил Фернандес. Он посерел хуже мертвеца; боялся, наверное, что сам оплошал с загрузкой и его за это засудят.

– Широкополосный прерыватель, – ответил Мак.

Фернандес кивнул:

– А, ясно, ясно. Я слышал, что вы заполучили себе прототип.

– Ага. Так что, можете его опознать?

– Конечно, – ответил Фернандес. – Это Ослепительный Дон Хатчисон.

Имя было мне знакомо, и я присмотрелся.

– Это правда он?

– Ну, не совсем, – сказал Фернандес. – Но лицо его. Официально, по документам. Родственники получают роялти за использование. Спрос, правда, небольшой – мало кто его помнит.

– Что ещё, чёрт возьми, за Ослепительный Дон Хатчисон? – спросил Мак.

Я открыл было рот, но Хакс тоже о нём знал – редкий случай, так что я решил уступить.

– Футболист, – сказал он. – Играл за «Мемфис Блюз».

– И что, умер?

– Лет двадцать назад, если не больше, – ответил Хакс.

– Но трансфер – не он? – уточнил Мак у Фернандеса. – Просто сделал себе его внешность?

– Скорее всего.

– А настоящую личность опознать сможете?

– Люди, меняющие внешность, обычно предпочитают сохранять анонимность.

– Не сомневаюсь, – сказал Мак. – Но вы ведь должны как-то их различать, вдруг гарантийный ремонт понадобится или что-нибудь в этом духе. Серийника у них нет?

Фернандес ушёл в подсобку и через какое-то время вернулся с небольшим сканером. Он направил его на тело.

– Транспондер отсутствует, значит, он заказал услугу анонимно. Придётся вскрывать, чтобы проверить.

– Будьте добры, – сказал Мак.

– Я уже начал работать над мистером Пиковером. Сейчас я закончу и займусь опознанием.

– Сколько это займёт?

– Я закончу с Пиковером через час.

– Понятно, – сказал Мак и повернулся ко мне: – По стаканчику, Алекс?

– В другой раз.

Мак покосился на мисс Такахаси, а потом понимающе подмигнул.

– Ну ладно. Пойдёмте, сержант Хаксли. – Они вышли из магазина, а Фернандес вернулся в мастерскую и закрыл за собой дверь. Никто не удосужился прикрыть Трейса, так что я накинул на него простыню, и мы с Рэйко остались наедине – два человека из плоти из крови в окружении андроидов всех возможных цветов и размеров.

– Неприятное зрелище, – сказала она, – видеть трансфера в таком состоянии.

– Да. – Я глубоко вздохнул. – Рэйко, мне нужно тебе кое-что сказать…

Аллокварцевая дверь распахнулась, и в зал вошёл грязный старый старатель.

– Есть у вас тут туалет?

Обычно у сотрудников торговых залов был заранее заготовлен ответ: «Простите, только для клиентов». В «Новом Ты», как оказалось, соблюдали традицию в особой манере.

– Сэр, – сказала Рэйко, сверкнув блестящей улыбкой, – с нами вам не понадобятся никакие туалеты! Проходите, а я покажу вам всё самое лучшее, на что способна наука!

Старый охотник за ископаемыми явно хотел приложить Рэйко парой недобрых словечек, но при виде меня передумал. Развернувшись, он затрусил к выходу.

– Что ты хотел сказать, Алекс?

– Тебе лучше присесть.

Судя по её взгляду, она считала это излишним – и, пожалуй, была права. Обморок на Марсе едва ли грозил переломом. Но она всё же прошла за прилавок, села на высокий стул и вопросительно посмотрела на меня:

– В чём дело?

– Во-первых, твой дедушка умер. Однозначно. Не хочу, чтобы ты питала ложные надежды, так что лучше прояснить этот вопрос сразу.

Она кивнула.

– Но, – продолжил я, – он погиб не при входе в земную атмосферу. Он умер здесь, на Марсе. А знаю я это, потому что мы с доктором Пиковером обнаружили его тело.

– О боже. – Она широко распахнула глаза. – Ты уверен? То есть, я не сомневаюсь, что вы нашли чьё-то тело, но…

– Уверен. Точнее, доктор Пиковер уверен; это он опознал труп.

– Господи. А где… где же он?

– В посадочном модуле.

– Прошу прощения?

– Мы нашли посадочную ступень с третьей экспедиции.

– Отведи меня туда. Я арендую скафандр.

– Он тебе не понадобится, только нужно немного подождать. Мы переправили ступень к Нью-Клондайку. Она сейчас за куполом, но я хочу доставить её на верфь. Тогда и сходишь.

Она уставилась на меня остолбенело и потрясённо; наверняка радовалась теперь, что послушалась совета присесть.

– Не понимаю, – сказала она, сложив на коленях изящные руки. – Что он делал на Марсе?

– Его здесь бросили.

– Кто? Неужели… Саймон Вайнгартен?

– Других подозреваемых в общем-то нет.

– Ох, – вздохнула Рэйко. – Ох, боже.

Я хотел разобраться с посадочным модулем, так что сказал:

– Я пойду сбегаю по делам. Постараюсь вернуться к опознанию, хочу послушать, что скажет мистер Фернандес.

Рэйко кивнула, и я вышел через раздвижные двери из аллокварца. Рядом на стене появилось большое мокрое пятно; возможно, Рэйко всё-таки стоило разрешить старику воспользоваться туалетом.

Я направился к верфи, расположенной на Седьмом кольце между Восьмой и Девятой авеню, где отыскал лачугу Берты. Та горбила спину над рабочими документами, как белая горилла.

– Привет, куколка, – сказал я.

– О, Алекс, как раз собиралась тебе написать. «Кэтрин Деннинг» прибыла к куполу. Её как раз сейчас разгружают.

– Спасибо. – Я вытащил из кармана монету в пятьдесят соларов. – Дашь знать, когда можно будет подняться на борт?

Она забрала деньги и кивнула, мотнув брылями.

– Чудно, – сказал я. – А пока мне нужно перетащить на верфи один корабль.

Она бросила на меня безучастный взгляд.

– У тебя появился корабль?

– Ага.

– Откуда?

– Нашёл.

– Трактор будет стоить денег, и аренда причала тоже.

– Предлагаю альтернативу, – сказал я.

Она прищурила свинячьи глазки.

– Да ну?

– Ага. Я ничего не плачу, а ты всё равно его привозишь и держишь тут у себя.

– Очень смешно, – сказала она. – Перегаром вроде не пахнешь.

– Да ты дослушай. Подсоби мне, а я поделюсь прибылью с экскурсий – скажем, по двадцать соларов с человека, половину мне, половину тебе.

– Никто не будет платить, чтобы полюбоваться на хлам, – возразила Берта и махнула в сторону маленького окошка. – У нас его и так тут навалом.

– За этот заплатят. Это посадочный модуль с последней экспедиции Вайнгартена и О’Райли.

– Твою мать, – сказала она. – Серьёзно?

– Ага.

– Половину мне, говоришь?

– Ровно пятьдесят процентов, но при одном условии. Пару дней я хорошенько там осмотрюсь, а уже потом можно пускать народ.

– Ну и зачем?

– Буду искать зацепки.

– Да ты и так цепляешься, как репей, Алекс.

Меня так и подмывало спросить, не знакома ли она с сержантом Хаксли; они же буквально созданы друг для друга. Но я попросту улыбнулся.

– Ну что, по рукам?

– По рукам.

– Скоро ты его притащишь?

– Порша, трактористка, вышла перекусить. Я её попрошу, как вернётся.

– Отлично, спасибо. Корабль на седьмой площадке. Проследишь, чтобы никто к нему не лез?

– Да, конечно. – Она обвела рукой верфь. – Отгонять мародёров – моя работа. Я в этом хорошо разбираюсь.

– Знаю. Спасибо.

– Половина моя, не забудь, – сказала Берта, постукивая сосисочными пальцами по экрану наручного телефона, как бы намекая, что разговор записывается.

Я напустил обиженный вид.

– Мы столько всего пережили, а ты мне не доверяешь?

– А ты бы доверял? – легко спросила она.

– Всё, понял.