Я бросился к лестнице, насколько это было возможно в скафандре, но не обременённый подобными удобствами доктор Пиковер добрался до неё первым. Наверное, это и к лучшему; он был сильнее меня.

Вцепившись в колесо, Пиковер попытался остановить его, но – чёрт! – человеку по ту сторону люка удалось дёрнуть его с такой силой, что Рори слетел с лестницы. Теперь он болтался на колесе, держась за него обеими руками, на высоте двух этажей. Из-за повернувшегося колеса лестница оказалась у него за спиной, и у него никак не получалось за неё зацепиться. Колесо снова дёрнулось, и…

Твою мать!

…Пиковер то ли сорвался, то ли сам разжал руки; он свалился и медленно полетел вниз.

Я подумал было схватить его и удержать, но быстро понял, что не получится – скорее, он утянул бы меня за собой. Приземлившись, он согнул колени, но всё равно повалился на пол.

– Рори! – крикнул я и соскользнул вниз. Достигнув первого этажа, где ещё не был, я помог ему встать.

Новички на Марсе часто калечились, возомнив себя супергероями, хотя оставались простыми людьми из плоти и крови. Пиковер не был простым человеком, но даже ему падать с такой высоты, очевидно, неприятно. Пластиковое лицо искривила гримаса боли, и он засучил правую штанину. На человеческом теле повреждения видны сразу: кровь, синяки, отёки. У Пиковера ничего этого не было, но он всё равно ощупал лодыжку.

– Согнута, – наконец сказал он. – Не получается разогнуть.

Я вспомнил о багги Хуана, оставленном на поверхности. Даже если мы выберемся, нам понадобится марсоход; если его увезут или сломают, в этот раз Пиковер не добежит со мной до Нью-Клондайка. Я взглянул на датчик кислорода; в отличие от Рори, я не мог сидеть здесь до бесконечности. Тот, кто нас запер, был сильнее Пиковера – это мог оказаться как трансфер, так и простой человек с подходящими инструментами. Даже если бы нам удалось справиться с колесом, любой стрелок снаружи мог легко прикончить меня у самого люка.

– Опять Лакшми? – спросил Пиковер, возвращая штанину на место. – Или в этот раз за нами проследил кто-то другой?

Я внимательно наблюдал за дорогой, и в этот раз мне не мешал поляризованный шлем.

– Никого не было, – сказал я. – Это точно.

Он задрал голову к люку.

– Вдруг они отследили багги Хуана?

– Не представляю, каким образом. Он сам сказал, что проверял его на жучки. А отследить транспорт здесь гораздо сложнее, чем может показаться. Навигационной системы-то нет. Только…

– Что?

Я выдохнул, растрачивая драгоценный воздух.

– Я идиот, – сказал я. А потом достал из подсумка складной нож, который забрал у Дирка. Нажал на кнопку, обнажив лезвие, и под встревоженный взгляд Рори развернул его острием к груди.

– Не надо, старина! – сказал Пиковер. – Ещё рано сдаваться!

Но я просто хотел передать нож ему.

– Ты очень сильный, – сказал я. – Сможешь разломать рукоять?

Он забрал нож, осмотрел его, перехватил бордовую рукоятку двумя руками и остановился, как бы давая возможность передумать. Но я не стал его останавливать, и Рори разломал рукоять пополам.

Внутри обнаружились канал для лезвия, пружинный механизм – и устройство слежения. Достав маленькую микросхему, я бросил её на пол и наступил, разбив на мелкие части. Дирк – или его наниматель – понимал, что подбросить мне жучок будет нереально, а вот разместить его в ноже, который я обязан буду изъять, – дело совсем другое.

– Лакшми Чаттерджи, видимо, наняла пацана, у которого я отобрал нож, – сказал я. – Вот как она проследила за нами в темноте, но… – Я нахмурился.

– Что? – спросил Пиковер.

– Просто… хм. Откуда она узнала, что я поеду к Альфе? Ты кому-нибудь говорил, что собираешься меня нанять, Рори?

– Разумеется, нет.

– Но она могла заметить тебя у моего офиса. У тебя тогда половины лица не было, не лучшая маскировка.

– Я… я об этом не подумал, – признался Рори. – Я не привык действовать скрытно.

– Ну, сделанного не воротишь, – сказал я.

Пиковер изо всех сил старался сохранить невозмутимость, чему способствовала скудность мимики, но его голос дрогнул, а глаза нервно забегали по сторонам.

– И что делать? – спросил он. – Мы тут заперты.

Я оглядел первый этаж. В диаметре он был меньше второго, то есть со всех сторон нас окружали либо склады с оборудованием, либо топливные баки.

– Может, взорвём его? – предложил я. – Люки космических кораблей же идут с подрывными зарядами?

– Пойду проверю, – сказал Пиковер. Добравшись до лестницы, он подтянулся на руках, оставив ногу с повреждённой лодыжкой свободно болтаться. На самом верху он остановился и осмотрелся. – Не вижу никаких кнопок, – крикнул он вниз. Снова подёргал колесо, но оно не двинулось с места.

Я ушёл из центра в один из отсеков, обнаружил там кресло и плюхнулся в него. Опустил взгляд в пол, злясь на себя за то, что так легко повёлся на обманку с ножом. Пиковер возился в верхней части корабля, разными способами пытаясь разблокировать колесо.

Через некоторое время я поднял голову. Кресло, где я сидел, смотрело на изогнутую перегородку отсека, но поворачивалось, поэтому я медленно крутанулся к центру; инстинкты не позволяли долго сидеть к людям спиной, хотя поблизости находились только мёртвый Денни да стальной Рори. Сначала я смотрел прямо перед собой, на подножие лестницы, но потом взгляд мой переместился к стене напротив – на красную дверь с запорным колесом в центре. Ну конечно же, второй выход – тот, что вёл бы наружу, находись мы на поверхности. Только, чёрт побери, корабль стоял не на поверхности. Он был погребён под марсианской мерзлотой.

А если он сюда опустился, то мог и подняться.

– Рори! – сказал я в микрофон шлема.

– Да?

– Иди сюда.

Тот быстро спустился.

– Что? – спросил он, встав между мной и красной дверью.

– Это ведь посадочный модуль, так?

– Да.

– То есть под ногами у нас топливные баки, – сказал я, постукивая ботинком по обшивке корпуса.

– Не совсем. Они расположены по периметру этого этажа.

– А, ясно. Значит, внизу находится двигатель, так? Большой такой конус, посадочная ракета?

– Да.

– Предположим, что топливо ещё осталось – что будет, если мы заведём двигатель?

Пиковер посмотрел на меня как на больного. Что ж, к таким взглядам я привык.

– Конус двигателя наверняка забит грунтом, – сказал он.

– Получается, он взорвётся?

Он нахмурился, насколько позволяла мимика трансфера.

– Не уверен.

– Ну давай узнаем. Где-то тут должен быть центр управления.

– Сюда, – сказал Пиковер, указывая направо. Я подошёл к отсеку, у которого он стоял, и увидел изогнутую консоль, повторяющую контуры внешней перегородки. Перед ней стояло ещё одно кресло – двойник того, из которого я только что встал. Я посмотрел на Пиковера.

– Я не умею управлять космическим кораблём, – сказал тот.

– Я тоже. Наверняка и Вайнгартен с О’Райли не умели. А вот корабль должен уметь. – Я туманно махнул рукой в сторону светильников. – Электричество есть, так что и корабельный компьютер должен работать. – Я опустился в кресло, а Пиковер встал сзади. Я осмотрел консоль, но Пиковер заметил выключатель первым; потянувшись через моё плечо, он нажал на кнопку.

На консоли замигала большая квадратная лампочка. С первого взгляда казалось, что она не несёт в себе особого смысла, но я знал, что это не так; эти лампочки пришли прямиком из старой научной фантастики, где они мигали в такт произносимым словам, по вспышке на слог. Андроидам такие лампочки были ни к чему, зато их часто использовали для индикации слов корабельных компьютеров, ведь кабина могла находиться под давлением, а могла и не находиться. Воздуха у нас в салоне было немного, дышать им нельзя, но для передачи звука его более-менее хватало. Я увеличил чувствительность внешних микрофонов скафандра.

– Повтори, – сказал я.

– Говорю, я могу быть чем-то полезен? – раздался мужской голос; в разреженном воздухе опознать его было сложно, хотя звучал он весьма самодовольно.

– Да, пожалуйста, – сказал я. – Можешь открыть люк?

– Нет, – ответил компьютер. – Эвакуационные выходы открываются только вручную.

– Можешь подорвать верхний люк?

– Функция отсутствует.

– Ну ладно. – Я скрестил руки на груди. – Тогда мы хотим взлететь.

– Десять. Девять. Восемь.

– Подожди! – сказал я, и в это же время Пиковер крикнул:

– Стой!

– Стою, – отозвался голос.

– Серьёзно? – сказал я. – Ты просто возьмёшь и взлетишь? Ты же знаешь, что мы вкопаны в мёрзлую землю?

– Конечно. Я лично проектировал погружение.

– Кхм, а взлетать вообще безопасно? – спросил Пиковер.

– Ну, относительно, – выдал компьютер.

– Это что за ответ? – поинтересовался я.

– Приблизительный, – заявил чопорный голос.

– Да уж заметно, – сказал я. И тут до меня дошло, что я могу задать и другие вопросы. – Ты знаешь, как давно тебя отключили?

– Тридцать шесть лет назад.

– Ага. А знаешь, почему Саймон Вайнгартен улетел без Денни О’Райли?

– Да.

– Выкладывай.

– Требуется голосовая авторизация.

– Чья?

– Мистера Вайнгартена или мистера О’Райли.

– Они давно умерли, – сказал я.

– Не располагаю подобной информацией.

– Могу показать тело О’Райли. Оно наверху.

– Пусть так, – ответил компьютер.

Я нахмурился.

– Что ещё у тебя заблокировано?

– Навигационные и картографические данные.

Я кивнул. Даже если посадочный модуль переместили бы в другое место, никто, кроме Саймона или Денни, не получил бы от компьютера сведения, где находится Альфа.

– Ладно, – сказал я. – Нужно отсюда выбираться. Вон та дверь, – я указал на противоположную стену, – это шлюз?

Я не видел камеру, но подозревал, что у компьютера она имелась, и он понимал, куда я показываю.

– Да.

– Внешняя дверь запечатана?

– Да.

– Она открывается внутрь или наружу?

– Наружу.

Я махнул Пиковеру. Тот подошёл и занялся колесом внутренней двери; она распахнулась ему навстречу. Между внутренней и внешней стеной корпуса располагалась небольшая камера с изогнутыми стенами, подходящая для одного человека.

– Когда внутренняя дверь открыта, внешняя блокируется? – спросил я.

– Да, – ответил компьютер.

– Можно обойти блокировку? – Скорее всего, да, иначе испытание корабля на Земле превратилось бы в тот ещё геморрой.

– Да.

– Обходи.

– Готово.

– Хорошо. Тогда предлагаю поступить следующим образом: ты запустишь двигатель и поднимешь корабль так, чтобы шлюз был чуть выше поверхности. Справишься?

– Справлюсь, – ответил компьютер.

– Вот и отлично, – сказал я. – Ты готов, Рори?

– Как никогда.

Я поднялся из кресла и подошёл к Пиковеру, встав сзади.

– Ничего личного, – сказал я. – Но если по нам откроют огонь, у тебя больше шансов выжить, чем у меня.

Палеонтолог кивнул.

– Компьютер, – окликнул я.

– Меня зовут Мадж, – ответила машина.

Пиковер фыркнул; видимо, узнал имя.

– Ладно, Мадж, – сказал я. – Мы готовы.

– Десять, – произнёс Мадж и начал стандартный отсчёт.

Внешняя дверь всё того же красного цвета тоже открывалась с помощью колеса. Пиковер схватился за него обеими руками, готовый повернуть, как только мы окажемся над землёй. Я ухватился за поручень, удачно вмонтированный в стену шлюза на случай тряски.

– Два, – сказал Мадж. – Один. Ноль.

Весь корабль затрясся, и под ногами взревел двигатель, вибрация которого передалась через плиты пола в подошвы ботинок. Мы не взорвались, чему я был рад. Но и взлететь не взлетели.

– Мадж? – позвал я.

Компьютер предугадал вопрос.

– Вечная мерзлота тает под нами и благодаря проводимости корпуса вокруг нас. Подождите минуту.

Я подождал и вскоре действительно почувствовал рывок вверх. Интересно, как это выглядело снаружи? Наверное, как пробка, медленно выходящая из горлышка винной бутылки.

Над колесом перед Пиковером был небольшой прямоугольник, который я по глупости принял за украшение, но это оказалось окошко внешней шлюзовой двери. Через него проникал свет, и полоса эта расширялась сантиметр за сантиметром по мере продвижения корабля вверх из могилы. Но разглядеть ничего не получалось: всё стекло было заляпано красновато-коричневой грязью.

Если тот, кто нас запер, остался стоять на страже, я – человек добродушный и мягкосердечный – надеялся, что он быстро осознает происходящее, пока перегретый ракетный выхлоп не брызнул во все стороны.

Вскоре свет проникал уже по всей высоте иллюминатора. Мы поднимались медленно; Пиковер то и дело выглядывал в окошко – пытался понять, когда низ двери окажется над землёй…

…что, видимо, случилось прямо сейчас, потому что он в последний раз повернул запорное колесо, замахнулся и пнул дверь здоровой ногой.

Корабль резко взмыл в воздух, освободившись от вязкого плена подтаявшей грязи. Пиковер с криком «Поехали!» выбросился из шлюза.

Я ринулся следом, но корабль уже оторвался от земли на несколько десятков метров; даже в условиях марсианской гравитации такой прыжок закончился бы сломанными ногами, а то и шеей.

– Отбой! – крикнул я через плечо. – Мадж, опускайся!

Вибрация обшивки тут же изменилась: должно быть, это компьютер уменьшил мощность двигателя. На мгновение корабль завис в воздухе, как мультяшный герой, на бегу прыгнувший с обрыва, а потом принялся опускаться.

Пиковер валялся на земле, грязный по уши, но быстро поднялся и попытался отбежать, несмотря на больную лодыжку. Яма, которая раньше вмещала двухэтажный модуль, уменьшилась вдвое. Пиковер с трудом удерживал равновесие; я не хотел поджарить его.

– Вырубай двигатель! – крикнул я Маджу. Вибрация оборвалась, и мы полетели вниз камнем. Я опасался, что корабль грохнется обратно в яму, которая от выхлопа ракеты наверняка стала лишь глубже. Решив, что на этой высоте как минимум не умру, я выпрыгнул из шлюза, стараясь оттолкнуться как можно сильнее.

При приземлении мои ноги ушли в грязь, как сваи. Не успел я опомниться, как талая мерзлота содрогнулась от ударной волны – это посадочная ступень врезалась в землю. Обернувшись, я увидел, что она упала на самый край ямы и теперь кренилась в мою сторону, вот-вот готовая опрокинуться. Я попытался выбраться из грязного месива, но быстро понял, что тут придётся изрядно повозиться, а шансы попасть под траекторию открытой шлюзовой двери крайне малы – скорее, меня просто раздавит. Жаль, что мы не захватили с собой аркан Лакшми – будь он под рукой, Пиковер вытащил бы меня из трясины.

Если бы, конечно, сам устоял на ногах. Шатающийся корабль издал похожий на стон скрип, который проник сквозь разреженную атмосферу прямо во внешний микрофон шлема.

Я барахтался в грязи, пытаясь выбраться, но скафандр не был рассчитан на подобную акробатику. Пиковер, в свою очередь, спасался бегством, пошатываясь на каждом шагу, как чудовище Франкенштейна.

Внезапно – а такие вещи всегда происходят внезапно – рядом прогрохотал выстрел, звук которого подхватили чувствительные внешние микрофоны. Пуля просвистела мимо и завязла в грязи. Я заозирался, пытаясь найти нападавшего. И точно: повернувшись на десять часов, буквально в тридцати метрах я заметил человека – вероятно, мужчину – в голубом скафандре со взведённой винтовкой в руках.