Пиковер наконец-то выкарабкался из жидкого месива, но тут же повалился на землю, спасаясь от стрелка. Вместо брызг грязи в воздух взмыло облако пыли, в очередной раз доказывающее, что он выбрался на марсианскую твердь.

Я подтянулся, достал из наплечной кобуры смит-вессон и прицелился в мистера Голубое Небо. Крикнуть ему что-то вроде «Не двигайтесь!» я не мог, поэтому просто нажал на спусковой крючок, подорвав насыщенный кислородом порох, и с удовлетворением проследил, как человек падает.

Кстати об этом. Грязь, кажется, снова начала замерзать. Я не хотел превратиться в очередную окаменелость на радость Пиковеру, а потому, приложив титаническое усилие, как Геракл – который греческий герой, а не из детективов Агаты Кристи, – вылез из густеющей жижи.

И как раз вовремя! Со скрипом, напоминающим рёв динозавра, корабль свалился на землю. Я успел обернуться к нему, и меня с ног до головы забрызгало грязью. Руками в перчатках я кое-как протёр шлем, хотя он всё равно остался заляпанным, и оглядел упавший корабль. Запертый круглый люк смотрел на меня глазом циклопа.

Путь через шлюз был отрезан; корабль лежал на нём, частично погребённый в земле. Сам я не видел, но подозревал, что внешняя дверь захлопнулась при падении. Чтобы вернуться внутрь, нужно было придумать, как открыть верхний люк. Я отложил это на потом и направился к Пиковеру.

– Можно вставать, – сказал я. Из-за больной лодыжки ему было сложно подняться, так что я подал ему руку. По пути я успел осмотреться, но не заметил, чтобы у мистера Голубое Небо были напарники. Мы пошли к нему.

– Ты в порядке? – по дороге спросил я Пиковера.

– Да, но прыжок был лишним. С лодыжкой совсем плохо.

Солнце стояло высоко над головой, и лёгкие облака плыли по небу. Они иногда появлялись сами собой, хотя сейчас я задумался, не сформировались ли они за счёт выхлопных газов нашей ракеты или пара растаявшей вечной мерзлоты. Фобос сложно было разглядеть днём, а уж если увидишь Деймос – значит, со зрением всё в порядке; и если первый спутник я отыскал, то второй так и не заметил. Хотя кто его знает, был ли наш маленький ужас сейчас на небосводе вообще.

Я всё ещё держал пистолет наготове. Голубое Небо вроде как лежал без сознания, но мог и притворяться, просто поджидая, пока мы не окажемся на нужной дистанции. Но когда мы подошли ближе, он так и не шевельнулся; присев рядом, я понял почему.

– Упс, – сказал я.

– Ты только что убил человека, и это, по-твоему, «упс»? – ужаснулся Пиковер.

– Ну он пытался убить нас, – заметил я. Пуля прошла чуть выше, чем я рассчитывал, и разбила шлем: человек вдохнул морозный разреженный воздух Марса. Странное зрелище: парень явно был мёртв, открытые глаза остекленели, из уголка тянулась застывшая струйка крови – но гремучая змея на левой щеке по-прежнему шевелилась, покачивая хвостом. Это был Дирк.

– Я его знаю, – сказал я.

– Да?

– Ага. Один придурок, совсем недавно с Земли.

– А, – сказал Рори; видимо, просто не хотел стоять в тишине. Но через мгновение он вдруг продолжил: – Так, а это что такое?

Неподалёку на земле лежал отбойный молоток – точно такой же Джошуа Уилкинс бросил в подвале, когда инсценировал суицид.

– Вот почему ты не смог удержать колесо, Рори. Он пользовался отбойником.

– А, понятно. И что будем делать с несчастным? Нельзя его здесь оставлять.

– Да, – тихо ответил я. – Нельзя.

В кои-то веки Рори оказался более меркантильным.

– Слишком яркий скафандр, – сказал он. – Кто угодно заметит, а люди рядом с Альфой нам не нужны.

Я ткнул пальцем за спину.

– Даже если мы его похороним, валяющийся на боку огромный корабль наверняка привлечёт внимание.

– Значит, нужно его передвинуть.

– Как? Багги Хуана с такой махиной не справится.

– Кто сказал, что корабль вдруг стал непригоден? – ответил Пиковер. – Пусть Мадж отправит его обратно в Нью-Клондайк.

В любой другой ситуации я бы поручил нести труп Пиковеру, потому что для него это не составило бы труда, но он прихрамывал. Вскинув Дирка на плечи, я отнёс его обратно к яме, оставленной посадочным модулем. Отбойный молоток справился бы с вечной мерзлотой, но земля в яме и вокруг была ещё достаточно мягкой, чтобы с трудом, но всё же закопать его собственноручно, чем мы и занялись. А когда закончили, я ещё несколько минут постоял над могилой, пытаясь подобрать слова. В кои-то веки они совершенно не приходили.

Видимо, это Дирк забрал Лакшми, когда мы её бросили. Она явно не ожидала прибытия кавалерии, а значит, Дирк сам проследил за ней и Дарреном Чуном – надеялся, видимо, на свою долю богатства. Стоит отдать ему должное: обнаружив Даррена мёртвым, он спас Лакшми, а не бросил на произвол судьбы. Видимо, у воров действительно есть своя честь.

Оставлять багги Дирка было нельзя. Из старых фильмов я знал про ручную и автоматическую коробки передач, но на приборной панели багги этими словами обозначался простой переключатель, показывающий, будет марсоход двигаться сам или нет. Я попросил Рори помочь развернуть багги на северо-восток, примерно в сторону горы Элизий, и включил автопилот; датчик эксимерной батареи показывал три четверти заряда, этого хватило бы на несколько тысяч километров.

Затем мы вернулись к посадочному модулю – и обнаружили новую сложность. Мы понятия не имели, как дозваться до Маджа снаружи. Я сомневался, что у него есть внешний микрофон; такие штуки сгорают при входе в атмосферу, даже если это разреженная атмосфера Марса.

Но Пиковер мог кричать достаточно громко, так что я предложил попробовать. Он пару раз позвал Маджа по имени, но ответа не последовало – хотя, даже если бы он услышал, вряд ли на внешней стороне корабля стояли динамики.

Цилиндрический корпус частично утопал в быстро застывающей грязи. Конус двигателя и часть нижней палубы нависали над ямой, но не настолько, чтобы можно было пробраться в шлюз. Верхний люк, теперь обращённый вбок, а не вверх, маячил на высоте нескольких метров: корабль не ушёл в землю даже наполовину. Подойдя ближе, я поднял Пиковера на плечи, чтобы тот взглянул на колесо запорного механизма. Из-за больной ноги ему никак не удавалось нормально устроиться.

– В него вставили лом, – то ли сказал, то ли передал он; скорее второе, раз уж его голос подхватила внутренняя рация, а не внешний микрофон. Я ощутил, как Пиковер возится у меня на плечах, но в конце концов он всё же достал лом, отбросил его, потом повозился ещё немного и открыл люк. – Мадж! – крикнул он.

Микрофон скафандра уловил слабый голос:

– Чем могу помочь?

– Сможешь поднять корабль в воздух из текущего положения? – спросил Пиковер.

– Скорее всего, – ответил Мадж.

– Сколько топлива у тебя в запасе?

– Датчик не рассчитан на работу в перевёрнутом состоянии, – сказал Мадж, – но по моим оценкам бак заполнен на одну пятую. Боюсь, этого недостаточно для выхода на орбиту, не говоря уже о переходе на вторую космическую.

– Хватит до Нью-Клондайка?

– Где находится Нью-Клондайк?

Точно. Чёртов компьютер проспал последние сорок лет.

– Примерно в трёхстах километрах к востоку отсюда, – сообщил Пиковер.

– Мне потребуется навигатор, – ответил Мадж, – но топлива хватит для преодоления данного расстояния.

– Ты лети назад, Рори, – сказал я, задрав голову. – Я возьму багги Хуана и отбуксирую разбитые.

– Договорились. – Пиковер забрался в люк; я был только рад избавиться от лишнего веса. – Так, – раздался его голос, – я внутри… Боже!

– Что такое?

– Напугал меня до полусмерти!

– Кто? – спросил я.

– Да труп Денни. Его выбросило, когда корабль опрокинулся, и я наткнулся прямо на него.

– Фу, – сказал я, чтобы не молчать, и пошёл обратно к багги Хуана по следам, которые мы с Пиковером оставили на пути к кораблю. Багги, слава богу, не пострадал. Никакой обезумевший трансфер не сравнится с разъярённым Хуаном Сантосом. Но я не стал герметизировать кабину. – Рори? – позвал я в микрофон.

– На связи, Алекс.

– Багги цел. Можешь взлетать, как будешь готов. Но я хочу это видеть, так что дай пару минут отъехать.

– Принял, – сказал Пиковер, как подобает настоящему астронавту. Я обогнул кратер и направился к тёмной громаде Большого Сырта. Отсюда было недалеко до экватора, и солнце уже поднялось высоко над головой. Проехавшись змейкой, я остановился у края подтаявшей грязи: пружинистые колёса марсохода не были рассчитаны на прохождение трясины, и я не знал, как они себя поведут. Но отсюда я видел повёрнутый в три четверти посадочный модуль – в основном, правда, крышу.

– Готов, – сказал я в рацию.

– Вас понял, – ответил Пиковер, с заметным наслаждением отыгрывая роль пилота космического корабля. Но ему всё равно пришлось передать бразды правления настоящему пилоту: – Мадж? Мы готовы.

Ответа я не услышал, но через мгновение Пиковер добавил:

– А, точно. Вперёд.

В боковой части корабля отворился небольшой люк, из которого высунулся четырёхтактный ускоритель – связка из четырёх реактивных двигателей, отвечающих за положение в пространстве. Ещё один ускоритель показался чуть дальше по окружности; подозреваю, всего их было четыре, по одному на каждую сторону.

В ближайшей ко мне связке заработал направленный вниз двигатель, и точно такой же включился по соседству. Цилиндрическая ступень завибрировала, а потом начала вращаться – сначала медленно, понемногу набирая скорость. Я предпочёл не представлять, как Пиковер – и уж тем более труп – крутятся там внутри, как в барабане стиральной машины.

Верхняя часть посадочной ступени всё ещё частично нависала над ямой, но пульсацией реактивных толчков в дополнение к вращательному усилию Мадж всё же смог сдвинуть корабль, наполовину столкнув, наполовину выкатив его на талую землю. Ещё немного скорректировав положение, он отключил двигатели. В рации раздался голос Пиковера, обращающегося к Маджу:

– Да, я держусь. Взлетай, как будешь готов.

Мадж, видимо, рвался в бой, потому что мгновение спустя из конуса в задней части корабля вырвался шлейф пламени. Массивный цилиндр подался вперёд, проехавшись по земле корпусом и оставив борозду раза в два больше своей длины, а потом под углом поднялся в карамельное небо. Постепенно набрав высоту, он устремился к восточному горизонту.

Когда он скрылся из вида, я развернул марсоход и подъехал к небольшому кратеру с двумя разбитыми багги. Конечно же, ещё меня там ждал эксимерный отбойник Дирка. Я не разбирался в ценности окаменелостей, но, побродив вокруг, с помощью молотка добыл себе четыре приглянувшиеся плиты, которые вместе с отбойником сложил в багажник багги Хуана. Если я правильно понял из лекции Пиковера, плиты лучше было не размораживать; на обратном пути я планировал спрятать их в известном мне одному тайнике.

Перед тем как снять плиты, я сфотографировал на планшет образцы в земле, чтобы запечатлеть их точное положение. Рядом с ними я положил телефон – специально для определения размеров.

Я не мог замести следы, оставленные ногами и шинами багги, но об этом должны были позаботиться извечные марсианские пылевые наносы. А вот следы собственного копания в земле я постарался прикрыть.

Как и большинство моделей, багги Хуана был оснащён крюком для прицепа, к которому я паровозиком привязал обе развалины. Я не стал тащить их до Нью-Клондайка, чтобы не отвечать на кучу неудобных вопросов о том, как они дошли до жизни такой, да и волочить подобную ношу пришлось бы целую вечность. Но я всё-таки увёз их на тридцать километров, только не на восток, откуда мы приехали, а на юг. Разумеется, на них рано или поздно наткнутся, но они уже не будут так близко к Альфе.

После этого я наконец-то пришпорил багги как надо. Равнина Исиды, конечно, уступала скоростным трассам Бонневилля, но я всё равно неплохо подри́фтил, ради удовольствия даже пролетев на полной скорости парочку полных разворотов. А потом всё же поехал домой. Карты у меня толком не было, и я не мог вернуться тем же путём, каким приехал, но я знал, что купол находится на востоке, поэтому уверенно направился в ту сторону и не прогадал: полтора часа спустя на горизонте действительно замаячил Нью-Клондайк.

К тому времени, как я до него добрался, солнце начало клониться к закату. Оказавшись в зоне действия связи, я набрал Пиковера; тот уже сидел дома и был счастлив как никогда. Он нашёл на борту корабля карту – по его словам, она хранилась в свёрнутом виде, а в итоге оказалась размером с кухонный стол, и Рори уже изучал её в полном восторге.

Уже у купола я заметил, что Мадж с Пиковером посадили корабль на одну из специально предназначенных круглых площадок из плавленого реголита; он возвышался на трёх шарнирных ногах, которые раньше, видимо, прятались в корпусе. Номер площадки обозначался большими жёлтыми цифрами, расположенными в трёх местах по её контуру; эта была под номером семь.

Перед тем как доставить корабль на верфи, нужно было разобраться с его документами. Я доехал до гаража у южного шлюза и вернул багги Хуана, с удовлетворением отметив, что он, пусть и остался заляпан грязью, в целом совершенно не пострадал.

Затем я прошёл под купол, сдал арендованный скафандр – в этот раз мне вернули залог – и направился в свою маленькую квартирку без окон. По дороге я прослушал накопившиеся голосовые сообщения, в том числе от Дианы: оказывается, у Лакшми Чаттерджи освободилось время, и Диана договорилась о встрече на завтра в два часа дня. Скорее всего, острая необходимость прослушивать Дом Шопацкого отпала: я практически не сомневался, что её сообщником был Дирк. Но всё же, наверное, стоило выяснить, не раскрыла ли Лакшми местоположение Альфы кому-то ещё и не планирует ли она повторную вылазку.

Несмотря на тяжёлый день, одежда не пострадала – вся пыль и грязь остались на скафандре. Но помыться определённо не мешало. Добравшись до дома, я разделся и направился в душ, решив побаловать себя и сполоснуться под настоящей водой. (Иронично, но водный душ шумел куда больше ультразвукового – тот никак не мешал слышимости, так что желающих петь в нём было мало.)

Но пока струи воды заглушали другие звуки, кто-то вломился ко мне в квартиру. А может, проник ещё раньше, но спрятался. Как бы то ни было, когда я выключил давно требующий починки душ, то услышал не капающую воду, а низкий и неприятный голос:

– Ни с места.