Я решил, что не стоит идти туда, где Мак легко меня обнаружит, если Лакшми всё-таки позвонит сообщить о краже. Долго искать он бы не стал, но наверняка заглянул бы ко мне домой и в офис, а потому я направился в зал Галли, принял там ультразвуковой душ и переоделся в синие спортивные штаны и чёрную футболку, которые хранил в шкафчике. Взглянув в зеркало и убедившись, что с внешним видом у меня всё в порядке, я направился к Пиковеру.

Когда я пришёл, тот как раз занимался тем, что я и посоветовал: работал с окаменелостями.

– Боже! – сказал он, посмотрев на меня. – Что случилось?

– В смысле?

Он указал на мой лоб.

– Ничего себе шишка.

Я пощупал кожу.

– А. Да. Я упал.

Детективом он не был, зато был учёным.

– Падение в условиях местной гравитации не привело бы к травме.

– Это правда. Я налетел на аллокварц.

– Боже.

– Ладно, неважно, – сказал я. – Хорошие новости для твоей совести: Лакшми Чаттерджи жива.

– Живее всех живых, насколько я вижу, – ответил он, но с заметным облегчением. – Как она спаслась?

– Понятия не имею. Но я забрал у неё дневник.

Я передал книгу в протянутые руки.

– Извини за обложку, – добавил я.

Пиковер открыл дневник на первой странице и вчитался, а потом поднял взгляд.

– Это точно О’Райли. Его интонация.

– Надо будет над ним поработать, – сказал я.

– Я тоже хочу его прочитать, – ответил Пиковер. Мы на мгновение задумались. Я не мог даже вспомнить, когда моё желание прочесть книгу в последний раз кому-то мешало. Наверное, где-нибудь в Нью-Клондайке нашёлся бы сканер для бумаг, но я даже не представлял, где его взять.

– Ну ладно. Тебе от него больше пользы. Забирай. Только, ради бога, держи дверь на замке и не подпускай к ней Лакшми Чаттерджи.

– Она пыталась меня заколоть, как вампира, – сказал Пиковер. – Её я точно на порог не пущу.

– Вот и хорошо. Читай себе. Сколько у тебя на это уйдёт, не знаешь?

Он пролистал страницы, оценивая плотность текста.

– Часа два-три, пожалуй.

– Ты уже проверился на датчики слежения?

– Да. Всё чисто. Наверняка Фернандес хотел их установить, но не смог подгадать момент.

– Ну ладно. Скоро вернусь.

– Куда ты?

– Пойду поужинаю. Тебе, Рори, есть больше не нужно, зато нужно мне.

* * *

В «Гнутом зубиле» меня встретил вечно недовольный Баттрик. Заняв привычный столик в углу, я дождался Диану; сказать честно, от неё мне хотелось совсем не еды, но до конца смены оставалось несколько часов, так что это откладывалось. Я заказал выпить, а заодно стейк со стручковой фасолью; мясо выращивалось искусственно из пробирки, а зелень здесь синтезировалась.

Вскоре Диана принесла скотч со льдом, и я выпил его залпом. Посетителей в это время было немного, поэтому она жестом показала подвинуться и устроила свою круглую попку рядом с моей.

– Ну и чей муж заехал тебе по лбу на этот раз?

– Ничей, – сказал я.

– Ну да, конечно, – ответила она, сжимая моё бедро.

– Правда, – сказал я. – Слушай, ты же у нас девушка образованная. Слышала когда-нибудь о здешней писательнице?

– Лакшми Чаттерджи? Конечно.

– И как она? – Впервые в жизни я задавал этот вопрос, не подразумевая невысказанное «в постели».

– Отлично пишет. Я прочитала её книгу про Лунапорт, когда узнала, что она к нам приедет. Она как Шелби Фут с той войной.

– А, – сказал я. О Шелби Футе я слышал впервые, но подозревал, что в детстве его с таким именем часто били. – А неплохая штука, эта их оплачиваемая поездка на Марс.

– Ну, её ещё нужно отработать.

– А, да. Она пишет книгу о «Б. Травене». – Или официальную биографию Денни О’Райли. Или ещё что-то.

– Не только, – сказала Диана. – Ещё она работает с местными начинающими писателями. Рецензирует рукописи.

– Серьёзно?

– Ага. Такой договор: большую часть времени писатели свободны, но иногда приходится помогать новичкам.

– И что для этого нужно?

– Договариваешься с ней о встрече, заранее присылаешь рукопись, и потом вы час её обсуждаете.

– В Доме Шопацкого?

– Наверное.

– Ты пишешь стихи, – заметил я.

Она поморщилась.

– Плохие.

Тут я не мог поспорить, поэтому пропустил её слова мимо ушей и просто сказал:

– Можешь записаться к ней на приём.

– Боже, нет. Я не буду показывать ей свои стихи. Она великолепно пишет.

– Помогать начинающим – её работа.

– Я не могу, Алекс.

– Ну пожалуйста, детка. Мне нужно, чтобы ты к ней попала.

– А почему сам не сходишь?

– Уже сходил. – Я указал на шишку. – Там и получил по лбу.

Диана недовольно фыркнула и привстала.

– Ты неправильно поняла, малыш, – сказал я и понизил голос: не потому что боялся, что нас подслушают, а чтобы Диана склонилась ко мне во всём своём полуголом великолепии. – Я, кхм, побывал у неё дома без её ведома. Нужно было забрать там один… документ.

– Без её ведома? – холодно спросила Диана. – Значит, она настроила под тебя замки?

– Нет, милая, честно. Я влез через окно. Мы подрались, но я заполучил документы. Но ещё до этого она напала на нас с Пиковером за куполом, пыталась нас убить.

Диана нахмурилась.

– Пиковер же трансфер.

– Это не помешало ей пробить ему грудь крюком, да и пальнуть в меня из дробовика – тоже.

– Боже! – Она помолчала. – Но из-за чего?

– Она думает, мы знаем, где находится Альфа.

– А вы знаете?

В этот раз я сумел сохранить самообладание.

– Нет, разумеется.

– Но она на вас напала.

– Ага.

– И ты хочешь отправить меня к ней одну?

– Ну она ничего против тебя не имеет.

– Зачем тебе вообще это нужно?

– Я хочу, чтобы ты подкинула ей жучок, чтобы я мог подслушивать её разговоры. У неё есть как минимум ещё один сообщник – кто-то ей сегодня помог. Не знаю кто, но хочу это выяснить.

– Зачем? Какая тебе разница?

Человек, пришедший Лакшми на помощь, знал о местонахождении Альфы, вот и вся разница. К тому же с жучком я бы заранее узнал, не решила ли Лакшми нарушить обещание держаться оттуда подальше.

– Пожалуйста, малыш, – просто сказал я. – Мне нужна помощь.

Диана села обратно, но чуть отодвинулась.

– Ну? – спросил я, нарушив затянувшееся молчание.

– Ладно, – ответила она. – Но с тебя свидание.

– Я только рад…

– В «Блэйни».

Я нахмурился. Так назывался дорогой ночной клуб, куда ходили праздновать поймавшие удачу старатели.

– Договорились, – сказал я, наклонился и поцеловал её в щёку.

Просто включу это в графу о расходах, когда выставлю Пиковеру счёт.

* * *

Оставив Диану в «Гнутом Зубиле», я на самом деле и сам почти вернулся к Дому Шопацкого, потому что рядом там находилась клиника Уиндермира. Старый добрый док Уиндермир – похожий на моржа мужик с закрученными усами – согласен был даже вытащить пулю и залатать ножевое ранение, не привлекая надоед из местной полиции, что уж говорить о пустяковой шишке, но я решил всё же подкинуть ему работёнки. Да и сам был рад повидаться с Глорией, его медсестрой-секретаршей, славной энергичной девчушкой с выкрашенными в розовый волосами. Подозреваю, док разбавлял анестезию так же, как Баттрик выпивку, но одного взгляда на Глорию обычно хватало, чтобы на несколько минут забыть про боль.

Видимо, вечер выдался тихим, потому что ждать не пришлось. Док Уиндермир посветил мне на лоб парой целебных лучей, и в треснутом зеркале у него за спиной было видно, что припухлость спала, а лиловый отёк рассосался.

Поблагодарив его, я расплатился с Глорией наличкой и направился к Пиковеру, который к этому времени должен был закончить с дневником.

– Ну что? – спросил я, когда он впустил меня в квартиру. – Нашёл что-нибудь интересное?

– Ещё как, – ответил он, опустившись в кресло; я сел напротив. – Вайнгартен и О’Райли связывались с несколькими покупателями с Земли, чтобы заранее организовать продажу окаменелостей. В дневнике есть их описание – и даже имя коллекционера, которому они продали декапода!

– Кого?

– Декапода! Единственный известный экземпляр, они привезли его из второй экспедиции. – Он торжественно продемонстрировал мне дневник. – Полагаю, декаподы были предками пентаподов, которые получили широкое распространение чуть позже, – и теперь я знаю, в чьей коллекции он находится! Говорю тебе, Алекс, такими темпами нам не придётся искать Уиллема Ван Дайка!

Это означало конец оплачиваемых часов, так что я быстренько возразил:

– У меня есть ещё пара зацепок.

Рори был в приподнятом настроении.

– Конечно, старина, конечно! У наших профессий один девиз: не оставим камня на камне!

– Хорошо, – сказал я. – Что будем делать дальше?

– Поедем на Альфу. Нельзя оставлять там разбитые марсоходы, кто-нибудь обязательно их заметит. И нужно закончить разминирование. Готов ещё немного проехаться, старина?

Дорога до Альфы занимала немало времени, а это означало много соларов.

– Почему нет? – сказал я. – Но нам понадобится новый багги.

– Возьмём напрокат или одолжим у кого-нибудь?

– Одолжим, – ответил я. – Не знаю, как Лакшми с этим Дарреном Чуном умудрились найти нас в темноте. Возможно, в арендованном марсоходе стояло устройство слежения.

– Но это незаконно, – возмутился Рори. Я промолчал, и он кивнул: – Ладно. Итак, у кого мы можем безопасно одолжить марсоход?

Обычно багги покупали по двум причинам: работать вдали от купола или устраивать гонки. Равнина Исиды, в конце концов, отлично для них подходила. А мой приятель Хуан Сантос любил любые машины, не только компьютеры. Я позвонил ему.

– Хуан, – обратился я к маленькому изображению, появившемуся на экране, – можно одолжить твой багги?

– Ого, Алекс, – ответил он. – Со связью что-то совсем не то. Мне аж послышалось, что ты попросил одолжить мой багги.

– Ну помял я его в прошлый раз, знаю…

– Помял? По-твоему, это так называется?

– Я же его починил.

– Давай лучше тебя починим, пока ты никому свои дефектные гены не передал.

– А если за руль сяду не я?

– А кто?

– Доктор Пиковер?

– Этот пискля?

– Я всё слышу, – сообщил Рори.

– Ой! – сказал Хуан. – Кхм, извини. Я не хотел… Кхм, в общем, ладно, берите. Только будьте в этот раз осторожнее, ради всего святого.

* * *

Багги Хуана оказался белым с изумрудно-зелёными полосками. Как и было обещано, за руль сел Рори Пиковер, и мы снова выехали к Альфа-залежи в темноте. На этот раз он не стал требовать от меня надеть поляризованный шлем и оставить пистолет, планшет и телефон в камере хранения – начал доверять, видимо. Всего-то стоило в очередной раз спасти ему жизнь. Ну, хорошо, что хоть кто-то из нас считал, что у меня благие намерения.

Сквозь стеклянную крышу я наблюдал, как за горизонт заходит сначала Венера, а следом за ней Земля. Небо завораживало. Даже на вершинах самых высоких земных гор атмосфера была куда плотнее марсианской, и два крохотных спутника Марса светили довольно тускло. Но в ясные ночи над головой ослепительно сиял Млечный Путь, и сегодня была как раз такая.

– В дневнике я нашёл ещё кое-что, – сказал Рори.

Я посмотрел на него – тёмный силуэт на фоне звёзд и синих индикаторов приборной панели.

– Н-да?

– Да. О’Райли писал, что оставил в посадочной ступени большую бумажную карту Альфы, на которой отмечены точные места найденных ископаемых. Это невероятно важная информация для науки.

– Тогда почему они оставили карту? – спросил я.

– Они планировали вернуться. В дневнике сказано, что они собирались продолжить раскопки с места, на котором остановились. – Он мельком взглянул на меня. – Мне нужна эта карта, Алекс.

– Не сомневаюсь, – ответил я. – Но Эрни Гаргалян сказал, что никто не знает, куда подевался третий посадочный модуль.

– Я знаю, – тихо ответил Рори.

– Серьёзно?

– Да. Я не хотел говорить тебе в Нью-Клондайке. Там даже у стен есть уши – никогда не знаешь, кто подслушивает. Но да, я знаю, где он может быть.

Мы наехали на кочку, и я подпрыгнул в кресле. Потуже затянул ремень безопасности.

– Как ты его нашёл?

– По спутниковым фотографиям.

Я нахмурился.

– Наверняка много народа его так искало.

– Да, даже не сомневаюсь. Но они не знали, что именно ищут и с чего начинать. А я понимал, что он будет рядом с Альфой, и у меня было преимущество, ведь её я уже нашёл.

– Эрни считает, что его могли перебросить.

– Как второй посадочный модуль? Нет. Если бы они разбили его в другом месте, кто-нибудь уже наткнулся бы на обломки.

– А что тогда?

– Они закопали его там же, где приземлились.

– Марсианская мерзлота же как камень, – сказал я. – Они бы вечность его закапывали.

Пиковер перешёл на учительский тон, каким профессоры обращаются к студентам:

– Почему вечная мерзлота так называется, Алекс?

– Потому что она всегда заморожена.

– Что именно заморожено?

– Почва.

– Твёрдые тела нельзя заморозить.

– А, ну да. Значит, вода в почве.

– Именно. Равнина Исиды – это гигантский поверхностный кратер, оставшийся от удара. Миллиарды лет назад он был заполнен водой. Эта вода не просто исчезла, она частично впиталась в почву. Как я уже говорил, по образцам местной породы видно, что грунт Альфы на шестьдесят процентов состоит из воды.

– И они её растопили?

– Думаю, да. Если Вайнгартен с О’Райли хотели спрятать посадочный модуль, то должны были спланировать всё заранее. Я полагаю, что они оставили двигатель работать, пока замёрзшая вода не растаяла, превратив почву в грязь. Работа сопла при посадке раскидала бы её в стороны, образовав яму. Они опустили туда посадочную ступень, а после отключения двигателя грязь стекла обратно и похоронила её под собой.

– Неплохо. И как это должно выглядеть с орбиты?

– Ну, лежащие на поверхности камни погрузились бы в грязь, так что нужно было искать пустую область метров сорока-пятидесяти в диаметре. Со стороны такой участок легко спутать с кратером. Даже при близкой орбитальной съёмке они практически идентичны; нужно смотреть с разных углов, меняя освещение, чтобы заметить отсутствие вогнутости.

– И ты его нашёл?

– Да.

– Потому что начинал с Альфы, – сказал я. Но потом покачал головой: – Нет, нет – всё было наоборот, да? Сначала ты нашёл свою круглую фиговину и уже по ней вычислил Альфу.

– Ты хороший детектив, Алекс. Всё так. Я понимал, что равнина Исиды слишком большая, чтобы просто случайно наткнуться на Альфу. И знал, что здешние старатели в большинстве своём не имеют геологической подготовки, достаточной для интерпретации орбитальных снимков. Я изначально подозревал, что посадочный модуль закопали под землю – корабль с третьей миссии стал бы прекрасной основой постоянного поселения. Поэтому я занялся изучением фотографий со спутников. За последние сорок лет их не так уж и много; большинство были сделаны гораздо раньше, и никто не удосужился их обновить – в конце концов, на Марсе нет жизни. Но я получил доступ к съёмкам хорватской миссии пятнадцатилетней давности. Несколько месяцев изучал фотографии, но в итоге всё же нашёл нужное место.

– Неплохо, – одобрил я.

– Уж лучше так, чем бесконечно бродить по окрестностям в надежде наткнуться на Альфу.

– Вы с Дугалом Маккреем, случаем, не знакомы? – спросил я. Двойник Пиковера его встречал, но я сомневался, что оригинал имел такое удовольствие.

– Нет.

– Он бы тебе понравился. Главный детектив местной полиции. Тоже любит протирать штаны в кабинете.

– Я больше пяти тысяч часов провёл в полевых выездах на Земле и на Марсе, – обиженно заметил Пиковер.

– Прости. – Я вновь обратил взгляд в тёмное небо. В таких долгих поездках я обычно старался развлекать водителя, но Пиковеру не грозило заснуть, разве что заскучать без собеседника. – Не против, если я вздремну?

– Нет, – ответил он. – Я слушаю музыку.

* * *

Когда я проснулся, солнце уже взошло и мы подъезжали к знакомым местам: буквально в тридцати метрах лежали обломки, оставшиеся от двух марсоходов. Я натянул взятый в аренду скафандр – в этот раз коричневый, – и Пиковер откинул крышу кабины. Мы вышли наружу.

– В первую очередь, – сказал Рори, – давай попробуем найти карту. – Он задумался. – Как забавно! Ищем карту без карты.

– С чего начнём? – спросил я.

Пиковер указал на кратер, где они подрались с Лакшми:

– Полкилометра в ту сторону. Не хочу туда подъезжать, следы шин здесь остаются надолго.

Мы пошли в указанном направлении. Размять ноги было приятно.

– О, кстати, – сказал я. – Всё хотел спросить. Помнишь, ты сказал Даррену Чуну какую-то ерунду, что-то о кокетливых девушках?

– Девушки могут флиртовать и другие странные вещи могут делать, – оттарабанил Рори.

– Да, точно. Что это значит?

– Это старая запоминалка минералогической шкалы твёрдости Мооса. Если бы он действительно работал в Геологической службе, знал бы.

Мы шли ещё какое-то время. Вскоре Пиковер жестом указал на раскинувшуюся впереди местность:

– Вуаля!

Я ничего не увидел.

– И?

– Да вот же, видишь? Круг, сорок метров в диаметре? – В его голосе звучало разочарование.

Я попытался понять, куда он показывает, и…

А. Красновато-рыжая, как и вся поверхность планеты, проплешина была прикрыта песком, да и только; никаких камней, никаких кратеров.

– И как мы доберёмся до посадочной ступени? – спросил я.

– Ну, она не может быть спрятана глубоко. Вечная мерзлота по своей глубине ненамного превосходит высоту посадочного модуля, а дальше начинаются коренные породы, которые не пробить соплом двигателя. Скорее всего, верхушка скрывается под самой поверхностью.

– Ясно, – сказал я.

– В посадочном модуле было два люка, – продолжил Рори. – Один спереди, для выхода на поверхность, а второй в крыше, чтобы обеспечивать доступ к взлётной ступени. Верхний люк, по идее, будет прямо по центру. – Он принёс с собой геологическое оборудование, в том числе большую кирку. – Посадочная ступень круглая в поперечном сечении, шириной около десяти метров.

Оглядевшись в поисках приметных камней за пределами круга, он уверенно направился прямо к центру.

Я пошёл следом. Насколько я понял из его объяснений, двадцать лет назад вся площадка представляла собой мешанину из воды и грязи. По ощущениям она казалась такой же твёрдой, как и остальная равнина.

Пиковер замахнулся. Острие кирки вошло в землю всего сантиметров на десять и тут же наткнулось на что-то металлическое. Опустившись на колени, Пиковер начал копать вечную мерзлоту голыми руками. Я ничем не мог подсобить, а потому просто наблюдал, уперев руки в бока.

У него ушло несколько минут, чтобы раскопать круглый металлический люк около восьмидесяти сантиметров в диаметре. Он оказался выпуклым, а в центре было установлено колесо. Пиковер указал на него:

– Будь добр, Алекс.

Я ухватился за колесо обеими руками и попытался повернуть, но оно не подавалось; либо было заблокировано с другой стороны, либо механизмы забились пылью.

Пиковер, наклонившись, схватил колесо голыми руками. Странно было смотреть, как человек явно напрягается, а по его телу этого не видно. Он не рычал и не хмурился, а просто спокойно делал то, чего не смог сделать я: вращал колесо. Повернув его на сто восемьдесят градусов, он потянул за него, и люк открылся.

Внутри было темно, но я заметил лесенку с изогнутыми под проём перекладинами. Пиковер быстро скрылся во тьме, а мгновение спустя вспыхнул свет. Я отшатнулся – фонаря у него с собой не было, так откуда…

Нет. Это был не фонарь – это заработало внутреннее освещение. Ну, эксимерные батареи долго держат заряд…

Я огляделся в поисках того, чем можно подпереть люк. Ничего подходящего под рукой не оказалось, но от марсианского ветра он бы всё равно не захлопнулся. Я спустился по лестнице.

Внутри модуль оказался разделён на два уровня общей высотой около пяти метров. Лестница шла до самого низа, куда и спустился Пиковер, поэтому я спрыгнул на втором этаже и оглядел круглое помещение, словно пирог разделённое на шесть треугольных отсеков.

В первом стояли шкафы с горным оборудованием и медикаментами. Я поискал карту, но её там не оказалось.

Второй отсек справа был отведён под небольшой камбуз, но здесь шкафы пустовали; видимо, припасы закончились, и это послужило одной из причин сворачивания экспедиции.

Третий отсек оказался спальным: на полу обнаружился широкий поролоновый матрас. Я огляделся, но карты здесь не было.

В четвёртом отсеке стоял туалет – я не представлял, как им пользоваться.

В пятом я обнаружил рабочую зону; инструменты для очистки окаменелостей напоминали те, что я видел в магазине Эрни и дома у Рори.

Я думал, что в шестом отсеке будет вторая каюта, но та, видимо, находилась внизу, а здесь была кладовая. На стуле лежал белый скафандр, припорошённый марсианской пылью. Я попытался передвинуть его, чтобы добраться до шкафа, но…

Господи боже!

– Рори! – заорал я. – Сюда!

Пол палубы задрожал; это Рори быстро взобрался по лестнице. Вскоре он уже стоял сзади, заглядывая мне через плечо.

– Он не пустой, – сказал я, указав на скафандр. – Там внутри тело.

Скафандр был старомодным, с откидным зеркальным визором. На нём не было ни таблички с именем, ни какого-нибудь флага или эмблемы.

– Это точно Уиллем Ван Дайк, – сказал я. – Наверняка он знал, что они спрячут корабль под землю. Видимо, укрылся здесь, когда пришёл устанавливать мины – может, началась пыльная буря?

Рори, наклонившись, поискал кнопку на шлеме скафандра – хотел поднять визор, под которым скрывалось… что? Гнилая плоть? Череп? Я не знал, в каком состоянии может быть тело через столько лет. Обнаружив кнопку, он нажал на неё…

И попятился, ахнув. Я взглянул на труп, оказавшийся удивительно целым. Его глаза были закрыты, а каштановые волосы растрёпаны, но они не сгнили и не отвалились. Кожа, конечно, посерела, но мне и живые попадались с худшим цветом лица.

– Боже… – сказал Рори. Он держался за полку, выступающую из стены. – Боже мой.

– Что? – спросил я.

Рори смотрел на труп огромными искусственными глазами.

– Это не Уиллем Ван Дайк.

– А кто тогда?

Рори слегка покачал головой, будто сам не мог в это поверить.

– Денни О’Райли.

Я оглянулся на труп.

– Но… он же погиб, когда возвращался на Землю…

– Говорю тебе, это О’Райли, – резко ответил Рори.

– То есть… его тут бросили?

– Видимо, да.

– Кто, Саймон Вайнгартен?

– Похоже на то. – Рори указал на толстый кабель, идущий от красного разъёма на передней панели скафандра к такому же разъёму в стене. – Он был подключён к системе жизнеобеспечения корабля.

– Не может быть, чтобы они всё время пользовались земным кислородом, – удивился я. – Неужели нельзя было его переработать или как-то произвести?

– Можно, – сказал Пиковер. – Но недолго. Оборудование рассчитано на несколько месяцев работы, но в какой-то момент оно должно было выйти из строя. – Он покачал головой. – Вот горемыка.

Кажется, при мне впервые кто-то употреблял это слово, но оно весьма подходило. Не представляю, как О’Райли было паршиво: один на Марсе, он просидел здесь несколько недель, если не месяцев, и в конце концов задохнулся.

Внезапный грохот прорезал тишину марсианской атмосферы – это…

Господи!

…это, задребезжав, захлопнулся люк наверху.

Я поднял голову и увидел, как под потолком проворачивается колесо запорного механизма. Нас замуровали в том же железном гробу, где многие годы назад остался Денни О’Райли.