Пиковер ушёл, и я приступил к расследованию. В первую очередь я проверил его слова; мина действительно оказалась «Кальдерой-7», произведённой в Малайзии. До того, как мне пришлось, кхм, «покинуть» матушку-Землю, я много где побывал, но туда меня жизнь не заносила.

Я нашёл полезный сайт с инструкцией по обезвреживанию подобных мин и тщательно его изучил. В самом центре диска находилось отверстие три сантиметра диаметром. Там скрывался выключатель, до которого можно было добраться с помощью щупа; от любого другого прикосновения мина взрывалась.

Я надеялся раздобыть доступ к клиентской базе «Бризанта»; даже подумывал обратиться к Хуану Сантосу. С Марса можно было получить доступ к земным компьютерам, только вот сигнал шёл туда от трёх минут до двадцати двух в прямой видимости, а уж если Землю от нас закрывало Солнце, то и того дольше. Хуан бы сошёл с ума так работать, поэтому наверняка обратился бы к какому-нибудь земному хакеру. Но «Бризант» прекратили деятельность одиннадцать лет назад, и, учитывая, каким оборудованием они занимались, все записи о клиентах наверняка были стёрты тогда же.

К тому же никто не говорил, что они продавали товар напрямую. Мины могли быть куплены уже здесь, на Марсе. Судя по ветхому состоянию той, что принёс Рори, она пролежала в земле очень долго – возможно, пару десятков лет. Учитывая, что на Марсе постоянно кто-то банкротился, найти продавца я не надеялся. Но других зацепок не было, и потому я направился в центр: решил заглянуть к бравым защитникам Нью-Клондайка и узнать, не попадались ли им торговцы минами.

На входе за длинной красной стойкой дежурил сержант Хаксли, и я приподнял край невидимой шляпы.

– Ну и ну, Хакс, вот так встреча!

– М-да, повезло мне с тобой столкнуться, – сказал Хакс. – Как я рад.

– Нет-нет-нет, сэр, – ответил я. – Радоваться будешь, когда в моду снова войдут телеса!

– А ты, – сказал Хакс, в кои-то веки решив ответить, – будешь радоваться, когда в моду войдут бегающие глазки.

– Эй, – сказал я. – Глаза не трогать, частная собственность. Я же частный детектив. Вон, даже на визитке написано.

– Гондон ты, – сказал Хаксли.

– Пользуюсь, бывает. А вот ты – прямо-таки во плоти.

Сегодня я буквально видел, как в голове Пиковера двигались шестерни; котелок Хаксли варил примерно так же туго.

– Топтун галимый, – нашёлся он наконец.

– Шпик.

– Сыскарь.

– Легавый.

– Шнырь.

Вот теперь я удивился. Интересно, он вообще понимал, что это слово значит? Если да, то нужно было ответить ему чем покрепче. Пока я подбирал выражения, входная дверь отворилась и в вестибюль вошёл Мак. Я обернулся к нему:

– Ого, Мак! Ты что же, на улицу выходил?

Он улыбнулся.

– Не совсем. Я только приехал. Водил дочку к врачу.

– Что, сам? – Я вскинул брови. – Это что же, полиции больше не нужен мальчик на побегушках в виде старого доброго Хаксли? – В голове шутка звучала лучше, чем вышла на самом деле, и они оба просто уставились на меня. Сверчки, в отличие от многих других насекомых, так и не добрались до Марса; подозреваю, только поэтому я их сейчас не услышал. Я прочистил горло. – Ну ладно, Мак, можно тебя на пару слов?

– Вперёд, – ответил он, растягивая «р».

Он кивнул Хаксу, и сержант нажал на кнопку, открывающую внутреннюю чёрную дверь. Мы с Маком прошли по узкому коридору до его кабинета и устроились по обе стороны рабочего стола из полированного дерева – подделка, конечно, если Мак ещё совсем не продался.

– Чем могу помочь, Алекс?

Я достал планшет и показал фотографию пиковерской «Кальдеры-7».

– Один клиент тут наткнулся, пока разрабатывал пласт. Это мина.

Мак прищурился.

– Скорее, когда-то была. Сколько ей лет?

– Подозреваю, она осталась с начала Великой марсианской лихорадки. На Марсе такие вообще продаются? Её впаривали как взрывчатку для горных работ.

– Ну, в открытую точно нет. Но могу проверить. – Он обратился к компьютеру и попросил вывести на экран все записи, касающиеся мин и взрывчатки. – Куча всяких несчастных случаев, связанных со взрывчаткой, – сказал он, вчитываясь, – но ничего про… так, погоди-ка. Вот это уже интересней. Выведи на стену.

На противоположной от двери стене, где раньше красовались шотландские луга, появилось изображение отчёта.

– Тридцать лет назад, когда только возвели купол, – сказал Мак, – на Марс прибыл корабль экспедиторов в гибернации. С ними были припасы, но один из ящиков плохо закрепили, и он повредился во время полёта. Рабочий, разгружавший корабль, заглянул внутрь и нашёл мины. – Мак указал на стену, увеличивая изображение, и я узнал в плоском диске такую же мину, что принёс мне Пиковер, только в нетронутом состоянии. – Это ведь та же модель, да?

Я кивнул.

– Её нашли уже под конец разгрузки, – сказал Мак. – Остальные припасы к тому времени разобрали. Вполне возможно, мин было больше, но наверняка уже не узнать, да и записей о передаче груза не сохранилось. Разумеется, за тремя найденными минами никто не явился.

Я снова кивнул.

– Что стало с кораблём?

Он махнул рукой, и на стене высветился ответ.

– Корабль «Б. Травен». Выведен из эксплуатации в… Так, нет. До сих пор летает, но под другим названием – «Кэтрин Деннинг». Владелец и оператор – компания «Внутрисистемные перевозки», подразделение межпланетной корпорации Слэпкоффа.

Такое ощущение, что прежнее название корабля мне где-то уже встречалось, но я никак не мог вспомнить, где именно.

– Дашь список экспедиторов, которые прибыли вместе с минами?

Я ожидал намёка позолотить ручку, но Мак сегодня был неожиданно щедр; видимо, у врача всё прошло хорошо.

– Ага. – Он снова махнул рукой, и на стене появился список пассажиров.

Я просмотрел имена, особенно задержавшись на секциях с У, В и Д, но Уиллемыа Ван Дайка в списке не оказалось. Что ж, не он один такой умный прибыл на Марс под чужим именем.

– Сколько всего пассажиров? – спросил я.

– Сто тридцать два, – услужливо подсказал компьютер Мака; меня всегда забавляло, что говор у него такой же густой, как и у владельца.

– Сколько мужчин?

– Семьдесят один.

– Можешь перекинуть мне полный список? Со всеми, включая женщин? – попросил я Мака.

Тот отдал компьютеру пару команд.

Конечно, Ван Дайк мог сменить пол, но даже Рори бы согласился, что чем проще теория, тем больше у неё шансов оказаться верной. Поэтому я решил исходить из предположения, что подозреваемых всего чуть больше семидесяти – хотя какое уж тут «всего». Потрудиться мне предстояло изрядно.