База на Крабовом острове была знакома Дану. Когда-то она принадлежала представителям Великого Дома Волков, но после обрыва связи с метрополией они не поддержали борьбу людей за равноправие и закрыли портал. Не желая полагаться на снабжение лишь кораблями, обитатели острова собрали вещи и переселились на сушу, в другую клановую крепость.

Кто же знал, что уцелеет куда менее защищённая база на острове?

Древнюю представили остальным обитателям крепости уже без всякой секретности. Пустотники были проверены схваткой с врагом, а не доверять боевому товарищу — последнее дело. Разве что для «примитивов» пришлось объяснить, кто такая Дану, в духе скандинавских легенд про Рагнарёк, рассказав, что она единственная из тех, кто пережил войну за счастье и свободу людей.

От кого конкретно людей освобождали, естественно, не уточняли, чтобы не рвать шаблоны простодушным воинам прошлого.

Больше всего Лёху волновало знакомство Дану с Ниэль. С одной стороны, вид эльфийки в браслетах из хладного железа мог оскорбить Древнюю. С другой, своеобразные взгляды поднебесницы на «низших» и торговлю соплеменниками ставил под угрозу её жизнь и здоровье. Всё же Дану многое отдала за совершенно иное будущее и кто знает, сколь чёрные чувства и мысли породит общение с Ниэль.

К счастью, обошлось.

Поначалу, увидев соплеменницу и услышав, что та — проснувшаяся Древняя, Ниэль скептически вскинула бровь. Но, рассмотрев золотые глаза Дану, тут же отбросила сомнения и склонилась в поклоне. Эльфийки обменялись приветствиями на родном языке, а потом Древняя перешла на человеческую речь.

— Говори так, чтобы нас понимали юные, дитя, — сказала она. — Мы гости в их доме, а хозяев принято уважать.

— Слушаюсь, Старьшая, — Ниэль выпрямилась. — Мне расськазывали о Повелителях Дьраконов, но я не смела надеяться, что смогу увидеть одну из них своими глазами.

И нервно покрутила браслет из «хладного железа». Обтянутый яркой тканью, он на первый взгляд казался массивным украшением.

— Читаешь? — Дану взяла со стола книгу-пирамиду.

— Ищу потерянние знания предьков, — в голосе Ниэль прозвучала гордость. — Но…

Тяжело вздохнув, она призналась:

— Не всё могу понять. Слишком много незнякомых слов.

Теперь уже тяжело вздохнула Дану. Упадок потомков стал прямым следствием её решения и видеть это было больно.

Впрочем, упрямый блеск в её глазах подсказывал, что мириться с текущим положением дел Древняя не намерена. И Лёха хорошо понимал, что при должном упорстве можно если не восстановить всё утерянное, то по меньшей мере сменить вектор движения на развитие.

В земной истории тоже были периоды, когда после падения великих империй начиналась эпоха примитивных культур. Как после падения Рима, когда Европа скатилась в варварство. Разрушение величайшего государства античности привело к потере множества знаний и умений. Экономика, ремёсла, металлургия, искусство, сельское хозяйство — деградировало всё. Настолько, что даже в позднем средневековье лишь самые умелые кузнецы могли выковать доспехи и оружие того качества, что массово производили их античные коллеги.

Но прогресс всё же взял своё на Земле, так почему тут должно быть иначе?

— Почему вы говорите чисто, без акцента? — задал давно интересующий вопрос Лёха.

— По той же причине, что и вы, — улыбнулась эльфийка и закатала рукав, продемонстрировав золотое плетение-переводчик.

— Тогда почему те же Поднебесники, вместо нанесения татуировки, мучаются с изучением языка? — не поняла Миа.

— Скорее всего это знание тоже было утеряно, — предположила Дану. — В мою эпоху снизойти и запятнать кожу «клеймом низших» было немыслимо для большинства. Это их задача — понимать язык господ. Не думаю, что многие сородичи изучали это плетение.

— А почему снизошли? — не унималась Миа.

— Предпочитаю быть понятой всеми, с кем желаю говорить, — прямо ответила Древняя и вновь обратила взор на Ниэль. — Так какие слова тебе не понятны, дитя?

Мию тема интересовала не меньше, чем поднебесницу и Лёха с чистой совестью оставил их беседовать, а сам отправился проведать Ареса на побережье, куда его отвели братья.

Выглядел тот истощённым, осунувшимся и каким-то потерянным. Странно, учитывая то, что его только что вынули из медицинской капсулы. Разве она не должна были привести его тело в норму? Может, демон всё же не до конца покинул тело репликанта и теперь гложет его изнутри?

Братья Ареса, вероятно, разделяли эти опасения, во всяком случае одного его не оставляли. Вот и сейчас он в компании Кадьяка и Явара сидел на берегу и потерянно смотрел как волны набегают на песок.

— Как ты? — Стриж посмотрел на репликанта.

— Плохо, — не отводя взгляд от моря, отозвался Арес. — Я допустил фатальный сбой. Позволил симбионту одержать надо мной верх. Не могу понять, почему.

Немного помолчав, добавил:

— Впервые жалею, что здесь нет группы контроля. Хоть раз от них могла быть польза.

— Что за группа контроля? — не понял Лёха.

— Представители корпорации, которая нас произвела, — Арес на миг оскалился. — Они мониторили наше состояние и утилизировали единицы, у которых выявляли критические отклонения и сбои.

Его братья молча слушали, не вмешиваясь в разговор.

— Я способен переносить стрессы, которые не выдерживает ни одна помойка, — продолжал Арес, пока Стриж переваривал услышанное. — Ни физически, ни психически. Но почему-то именно я проиграл демону. А ты — нет. Почему?

Схватив принесённую волнами ветку, он со злостью швырнул её обратно в море.

— Демон ищет наши слабости, — ответил Лёха. — И пытается управлять через них.

— У меня нет слабостей, — возразил Арес. — Я…

— Они есть у всех, — перебил его Стриж. — Демон нашёл твою, когда ты разозлился, увидев рабов и вспомнив своё прошлое. Твоя злость и позволила ему взять верх.

Арес посмотрел ему в глаза, а потом вновь отвернулся к морю. Нахмуренный лоб ясно говорил, что репликант обдумывает слова командира.

— Ты прав, — наконец признал репликант.

— Главное, чтобы ты сделал из этого выводы, — невольно повторил Лёха слова Дарана.

Арес молча кивнул.

— Восстанавливайся, — Стриж потянулся было похлопать его по плечу, но, увидя, как моментально напрягся репликант, убрал руку. — С возвращением, дружище.

И пошёл обратно к крепости.

— Командир, — неожиданно окликнул его Арес. — Спасибо что не списал.

— Русские своих не бросают, — ответил Стриж.

Зайдя в лес, он задумался: а долго ли он сам сможет сопротивляться демону? Белочка ведь тоже не упустит шанс захватить контроль над носителем, это лишь вопрос времени. Сколько раз он уже был на грани, за которой было уже не различить где он сам, а где — голодный хищник?

Похоже, что настала пора расставаться с симбионтом. Теперь у него есть надежный способ сделать это и самое время сдержать слово и дать демонице свободу.

Он, конечно, будет скучать по возможностям, что дарило её пребывание в теле, но превратиться в то, чем недавно был Арес, не хотелось.

«Ты дал слово что не убьёшь меня», — тут же воспротивилась этой идее Белочка.

«Я и не собирался, — оторопел от наезда Лёха. — Ты же видела, что демона отселили в свободное тело которым он завладел единолично».

«А ещё я видела как Даран грохнул счастливого единоличного владельца, — напомнила Белочка. — И он не давал обещаний оставить меня в живых. Как и все остальные. Как думаешь, они будут от меня в таком же восторге, как и ты?»

«Если будешь держать язык за зубами — шансы на выживание существенно повысятся».

«Не строй из себя дурака, — не оценила шутку демоница. — Я знаю, что ты не настолько тупой».

Лёха вздохнул. Белочка была права — так просто никто её не отпустит. В самом лучшем случае запрут в самой надёжной и глубокой темнице в лаборатории на атолле. Потому что симбионт слишком долго прожил в голове пустотника, вовлечённого в самые сокровенные секреты клана Кречетов.

Да и, положа руку на сердце, рисковать своими людьми Стриж не желал. Вздумай Белочка продать информацию любой заинтересованной стороне, и они все покойники. Даже если она не захочет продавать их, достаточно совершить ошибку и попасться кому-то живой для допроса.

«Бесполезно клясться всем святым, что я унесу ваши секреты с собой в могилу?» — спросила демоницу.

«А у тебя есть что-то святое?» — изумился Лёха.

«Не получилось, не фартануло», — наигранно расстроилась Белочка.

«Выходит, единственный безопасный для нас выход — отправить тебя прямиком домой, — пришёл к нехитрому выводу Стриж. — Во всех других вариантах ты слишком много знаешь. Ну, или Дану знает способ стирать память демонам».

«С радостью забуду кошмар пребывания в твоей дурной голове!» — выразила согласие демоница.

Шутки шутками, а проблема нарисовалась серьёзная. И дальше жить в прямом смысле с голосом в голове, призывающим убивать, желания не было. Нарушать слово, выполнив договор чисто формально, Лёха не хотел. Да, он обещал не убивать Белочку. Но не обещал помешать другим сделать это.

Но это мало чем отличается от собственноручного убийства.

И пусть «квартирант» попил у него немало крови, поначалу даже буквально, Стриж к нему привязался. Да и Белочка уже не была тем чужеродным монстром, что поначалу. И жизнь ему не раз спасала, пусть главным образом заботясь о целостности своей чешуйчатой шкуры.

Надо бы аккуратно расспросить Дану об одержимых, демонах и способах их контроля. Вряд ли Древние были наивными дураками и скрещивали людей с монстрами без варианта ими управлять. Заодно может получится узнать что-то об Аримане, не называя его напрямую.

Кто знает, может он — старый друг и соратник Дану, или вовсе плод её экспериментов.

Ведомый мрачными мыслями Стриж шёл по берегу без особой цели до тех пор, пока не услышал знакомый голос. Даран. Решил отпраздновать инициацию кланового артефакта купанием в море? Но с кем он говорит?

Намереваясь уже как следует поздравить новоиспечённого графа, а заодно обозначить сроки и фронт работ в его будущем замке, Лёха направился в сторону тихой бухты, обильно поросшей зеленью.

И лишь сделав несколько шагов осознал что слышит.

— Я больше не бастард и не калека без будущего, — голос Дарана звучал непривычно хрипло. — Скоро я официально стану графом и смогу дать тебе достойную жизнь. Райна из клана Лазурных Кречетов, ты станешь моей женой и графиней Стальных Грифонов?

Сообразив, что едва не выперся в самый неподходящий момент, Стриж замер и, стараясь не производить ни единого звука, попятился. Тихонько развернуться и уйти, чтобы не мешать чужому счастью. Да и вряд ли они его заметят — всё же эльфийский слух куда острее человеческого.

Увы, это сыграло злую шутку. Пока Лёха ретировался, невольно подслушал ответ Райны. И пожалел об этом.

— Думаешь, мне это нужно? — неожиданно зло прорычала девушка. — Графский титул и положение в обществе⁈ Меня вполне устраивал и бастард, пока он не бросил меня по приказу отца и не отправился служить в императорскую гвардию!

— Со мной у тебя не было будущего, — глухо проговорил Даран. — Я не мог так поступить.

Ответом был злой смешок.

— А теперь я не стану губить твоё, ваше сиятельство, — с издёвкой объявила Райна. — Найди себе достойную партию вместо каторжанки и дай начало сильному, уважаемому роду Стальных Грифонов. А я, как и клялась, буду верно служить тебе клинком и магией.

Мысленно пожелав Дарану удачи, Лёха развернулся и побежал прочь, не желая слышать продолжение. В чём та удача будет заключаться, он и сам не знал. Дама сердца из Райны, сказать честно, была та ещё. Импульсивная, злопамятная и невероятно упрямая — не лучшее сочетание для графини. Может и правда лучше новому графу подобрать себе более покладистую супругу из уважаемой семьи?

«А ты сам бы отказался от любимой женщины из-за статуса и характера?» — неожиданно полюбопытствовала Белочка.

«Тебе-то что?» — изумился Стриж.

«Пытаюсь понять вас, людей».

«Не отказался бы. В моём мире не особо важны происхождение и статус, а что до характера — так и я не ангел. Но я не граф, а тут совсем другие правила для тех, кто облечён властью».

Как бы то ни было, Дарану оставалось только посочувствовать. Брак по расчёту — не то, о чём мечтают. А Райна… Стриж успел усвоить, что обид она не прощает, а Даран явно когда-то очень сильно обидел её своим отъездом.

Оставалось лишь надеяться, что всё это не скажется на их общем деле.

— Эй! — резкий оклик застал Лёху врасплох.

Обернувшись, он увидел спешащего к нему «гендерквира», про существование которого Лёха, признаться, подзабыл во всей этой суете.

— Это форменное безобразие! — тоном заправского скандалиста начал тот, подойдя. — Мало того, что эти варвары не удосужились даже узнать как ко мне правильно обращаться, они смеют отказывать в жилье и прочих социальных благах, которые мне положены!

— Кем? — уточнил Лёха.

— Что — кем? — глупо хлопая глазами, переспросил сбитый с толку «гендерквир».

— Ну блага все эти социальные. Кем они тебе положены? — спросил Стриж.

— Э… — озадаченно протянул собеседник, явно никогда таким вопросом не задававшийся. — Ну… Правительством и вообще всем цивилизованным обществом! — нашёлся он.

— Если я верно помню отношения государства и гражданина, то социальные блага положены в ответ на некие действия, — намекнул Лёха. — Например, работу на это самое государство.

— Что за бред! — возмутился «гендерквир». — Социальные блага положены расовым и сексуальным меньшинствам как компенсация за многолетние ущемления со стороны цисгендерного белого большинства!

— То есть работать ты не собираешься? — сделал вывод из всего этого словоблудия Стриж.

— Нет конечно! Я — свободная личность, а не раб! — гордо вскинув голову, «свободная личность» скрестила на груди руки.

— Ну и пошёл нахрен, — спокойным тоном ответил Лёха. — Жалобы и претензии отправляй в ООН, Гаагу, или Всемирную лигу сексуальных реформ, если найдёшь тут их представительства. А у нас правило простое: кто не работает — тот не ест.

И, развернувшись, пошёл к крепости.

— Это произвол! — уже без прежней уверенности вякнул за его спиной «гендерквир».

— Форменная диктатура, — не оборачиваясь, подтвердил Стриж.

— Скоты! — завопил «гендерквир». — Я требую уважительного ко мне отношения!

Подавив острое желание вернуться и свернуть визгуну шею, Лёха зашагал дальше. Потакать капризам бесполезного существа, всю жизнь просидевшего балластом на шее слишком сытого общества, он не собирался. Если этот кретин не одумается, то пусть выживает сам, как хочет. Сдохнет — его свободный и независимый выбор. У них тут не благотворительный фонд.

Позади продолжал разоряться «гендерквир», требуя уважения, социальных гарантий, веганского питания, доступа к средствам информации и коммуникации. И лавандовый раф.

— Что за вопли, командир? — полюбопытствовал сидящий у дверей крепости Баккер.

— Сепаратистское движение, — вяло отшутился Стриж. — Оглашает свою хартию независимости и политическую программу. Пока не прекратит страдать хернёй, внутрь не пускать, продовольствия не давать.

Немного подумав, добавил:

— Если реально решит жить отдельно и попросит рабочие инструменты — выдать. Будет, так сказать, гуманитарная помощь молодому и независимому государству на его тернистом пути к процветанию.

— А если попросит средства информации и коммуникации? — прислушавшись к воплям «гендерквира», уточнил гефестианец.

— Выдай барабан, — ответил Лёха. — Пусть на нём, как дикарь на там-таме, сигналы выстукивает. Может, и ответит кто. Хотя лучше не надо — скорее всего, это окажется второй такой же дебил.

Решив таким образом проблему сепаратизма и угнетения меньшинств, Стриж оставил китежца наслаждаться бесплатным выступлением «гендерквира», и не думавшего затыкаться.

Поднимаясь на жилой уровень, Лёха обдумывал, как лучше начать с Дану разговор об одержимых и Аримане.