Сложно сказать, что Стриж ожидал услышать в ответ на свой вопрос, но точно не это. Слишком идеалистично для хладнокровного циничного убийцы.

«Кого-то он мне напоминает, — расхохоталась Белочка, усевшаяся рядом с Кьелем. — Кого-то, кто убивает людей ради лучшей участи для своих соплеменников».

Устроив подбородок на плече эльфа, она задорно подмигнула Лёхе.

— И как ты это себе представляешь? — спросил тот, стараясь сохранять надменное выражение лица. — Вы — проклятые, которых ненавидит весь мир. Что могли бы изменить Змеи или Кречеты?

— Немногое, — печально согласился Кьель. — Но нам и требуется самая малость. Безопасное место в ничейных землях недалеко от границ сильного клана. Кое-какие товары на обмен для поселения. Главное — не допускать к нам ловцов. С остальным мы бы справились сами.

«Вы, случайно, не братья? — продолжила веселиться Белочка. — Тайное поселение для изгоев под крылом клана. Признавайся, кто у кого спёр идею?»

Смеяться Лёхе не хотелось. Он разглядывал эльфа, размышляя о превратностях судьбы. Слова Кьеля звучали до боли знакомо и Лёха, как никто, мог его понять. А заодно заметить кое-какие нестыковки.

— Справились? — повторил он. — И с демонами тоже?

— Я говорил, что способен оживлять спящие артефакты древних, — губы эльфа тронула вызывающая улыбка. — Среди них достаточно таких, что позволят сдержать тварей.

Похоже, ушастый рассчитывал на что-то вроде крылатых доспехов, способных заряжаться в бою прямо от демонов. Да, экипированный подобным образом отряд мог бы обеспечивать безопасность поселения не хуже, чем застава рубежников.

Но доступ к доспехам у Кьеля уже был. В той крепости, куда он отправил Стрижа, их было как минимум три. И раз эльф не воспользовался ни одним, значит или не мог зарядить, или не хотел показывать Гарму.

А может он и вовсе планировал поселить соплеменников прямо в крепости? Предельно защищённая от людей территория, а снабжать колонию можно прямо из замка, через зеркало.

Нет, бредово. Это могло сработать, если бы в распоряжении Кьеля были рабочие колесницы или доспехи. А так он бы зависел от Гарма целиком и полностью: захоти того граф — уморит голодом всю общину.

Да и маниакальное желание завладеть артефактом Кречетов в эту схему не вписывалось. Дело не только в зеркальном портале к которому глава Змей, друживший с отцом Лауры, мог получить доступ. Тут было что-то ещё…

— Я всё ещё не понимаю, как всё это связано с Кречетами, — не желая демонстрировать излишнюю осведомлённость заметил Лёха. — Не хочешь же ты сказать, что их артефакт и есть «грааль героев»? И потому Гарм так жаждал получить контроль над ним?

— Нет, ваше высочество, — поднял руку эльф и этот жест заставил Мию предупреждающе сомкнуть пальцы на рукояти кинжала. — Артефакт Кречетов открывает путь к граалю и, главное, способен наполнить силой опустошённые, спящие дары Древних.

Слова Кьеля, если они были правдивы, расставляли всё по местам. Сколько бы спящих артефактов не нашлось в заброшенных крепостях эльфов, все они бесполезны без подпитки энергией. И если в подвале замка Кречетов располагался универсальный генератор, то он автоматически становился ключом к власти, сравнимой с императорской.

На что способен лидер клана, в арсенале которого не просто лучшее оружие из древнего сплава, но и уникальные артефакты с разрушительной мощью, сравнимой с артиллерией большой мощности? Стриж хорошо помнил разрушения, оставленные войнами прошлого.

А если прибавить к этому возможность подчистую вырезать чужой клан, а потом назначить нового лидера из своих соратников? С «граалем героев», если он действительно существовал, это возможно. Сколько интересного сохранилось в эльфийских крепостях, к которым ведут пути в их зеркалах?

Понятно, почему Гарм поставил на кон старый союз. Ради подобной власти многие готовы убить не то что друзей, а собственную семью.

Откинувшись на спинку стула, Лёха задумчиво разглядывал Кьеля.

А кто вообще сказал, что граалем может управлять человек? Пока большей частью мощных артефактов, что встречал Стриж, предназначалась только для использования эльфами. Как изменится расклад сил, вытащи Кьель что-то вроде крылатого доспеха для зарядки генератором Кречетов? Хватит ли ему силы и умений вырезать текущих владельцев артефакта и подчинить его себе?

Лёха искренне сомневался, что эльфы прежних времён создали нечто только для человеческой расы. Он готов был дать на отсечение голову, что любой клановый артефакт можно подчинить ушастым.

А это, по сути, революция.

Эльф, вооружённый артефактами невиданной мощи, подчинивший себе артефакт Кречетов, получал в своё распоряжение и всех боевых големов, охранявших замок. Страшно представить, какую резню можно устроить с их помощью.

Добавить в эта картину переселенцев из Поднебесного, или любого дикого племени, облачить их в крылатую броню… Лёха искренне сомневался, что изрядно деградировавшие маги современности способны дать ушастым равный бой, как их далёкие предки.

«А что мог бы сделать с такой властью ты?» — вкрадчиво шепнула демоница, возникшая за левым плечом Стрижа.

Ему стоило огромного труда не оборачиваться на глазах у пленника. Чуть склонив голову, он бросил короткий взгляд на Белочку. На этот раз она приняла облик Мии, напоминавшей валькирию в своём крылатом доспехе. В её руке пылал огненный меч, на губах играла улыбка.

«В твоих силах построить новый мир, — продолжала вкрадчиво шептать демоница. — Без работорговли, без превращения пустотников в куски шагающего мяса, без вечной грызни и деградации трясущихся за жалкие крохи знаний кланов. Единое государство, главенство закона, справедливость, прогресс. Представь, сколько полезного сможет привнести даже один инженер или учёный, разум которого не будет стёрт…»

Слова звучали настолько соблазнительно, что мешали сосредоточиться на разговоре с Кьелем. Реальный шанс не просто на резервацию для пустотников, а на более справедливое мироустройство.

— Мне нужно это обдумать, — сказал Лёха вслух, отвечая разом и эльфу, и демону. — Продолжим беседу позже.

Поднявшись на ноги, он покинул комнату. Миа последовала за ним, на прощание бросив изучающий взгляд на Кьеля.

Пришла пора следующего акта в задуманом представлении.

Вернув себе свой нормальный местный облик, Лёха переоделся и вернулся в камеру.

— Смена, — коротко сказал он Аресу. — Отдыхай.

Тот молча кивнул и, смерив Кьеля угрожающим взглядом, от которого пленник нервно сглотнул, вышел.

Стриж плотно прикрыл дверь и с интересом уставился на Кьеля, словно видя его в первый раз. Так оно и должно было казаться: в другой одежде, в облике эльфа он был для пленника незнакомцем.

Дверь приотворилась и в комнату проскользнула Миа.

— Всё тихо, — тихо сказала она Лёхе. — Никто не видел, как я прошла.

Стриж молча кивнул, не отводя задумчивого взгляда от Кьеля.

Тот спросил что-то на своём языке, но Стриж раздражённо отмахнулся:

— Не старайся, поднебесный, мы всё равно тебя не понимаем.

Миа же молча рассматривала пленника, словно искала нечто, способное дать ответ на мучивший её вопрос.

— За что? — тихо спросила она, вцепившись в рукоять кинжала, как утопающий в брошенную с берега верёвку. — За что вы продали нас людям?

Кьель отшатнулся, словно от удара. Его лицо исказила гримаса гнева и отвращения.

— Я никогда не продавал никого из своих сородичей! — выпалил он так яростно, что Лёха ни на миг не усомнился в искренности сказанного. — Я пытался убедить Старших прекратить этот позорный торг!

Пустотники удивлённо переглянулись и Миа переспросила:

— Старшие? Это они продают таких, как мы, императору, чтобы мы верно служили ему и искупали вину всего проклятого рода?

Лицо Кьеля аж перекосило. От самоконтроля, который он старался сохранять во время беседы с Брэндом, не осталось и следа. Он вскочил, позвякивая кандалами.

Лёха толчком отправил его обратно на нары и положил ладонь на рукоять кинжала, ясно давая понять, чем чреваты для пленника резкие телодвижения.

— Это они вам говорят?! — рявкнул эльф, не боясь, что его услышал за пределами комнаты. — Что вы — проклятые, из-за которых творятся все беды этого мира?!

— Но ведь они правы, — с горечью произнесла Миа. — Из-за нас Древние покинули этот мир. И теперь мы должны за это расплачиваться. Но я хочу посмотреть на тех, кто принимает решение. Почему одни живут на воле, а другим уготована участь вместилищ для пустотников, или убийц на службе у Тигров. Чем ты лучше нас?

Казалось, Кьель готов взорваться. Похоже Стриж верно понял мотивы эльфа и их с Мией представление угодило в больное место остроухого.

— Я убью этих лживых мразей! — едва не рычал пленник, сжимая пальцы так, словно под ними представлял чьё-то горло. — Сброшу с вершины на поживу демонам.

Он шумно выдохнул и добавил уже тише:

— Нет, я отдам этих ублюдков Паукам. Настанет их черёд принести жертву во благо всего народа…

Стриж с Мией не вмешивались, позволяя пленнику выговориться. Кто бы ни был этот ушастый — особой любви к поднебесникам он не испытывал. Бедолага, оказавшийся на дне пищевой цепочке без доступа к амброзии? Вряд ли — магией он владел. Тогда почему кто-то достаточно лояльный, чтобы получать дефицитные яблоки, ненавидит сложившуюся систему? Точнее, как мог кто-то, не приемлющий такое устройство общества в Поднебесном, подняться так высоко?

Ответ напрашивался сам собой и слова Кьеля лишь подтвердили догадку Лёхи.

— Я ничем не лучше вас, — кипя от сдерживаемой злобы сказал пленник. — Просто мне повезло родиться сыном одного из Старших, а вашими родителями стали те, кого продали людям. Мы никогда не отдавали Паукам детей, по крайней мере я такого не видел. Но, судя по всему, они не особенно спешили с превращением наших собратьев в пустышек.

Он скрипнул зубами.

— Люди воспитывают из наших детей слуг… Как низко мы пали…

Стриж же размышлял о том, как тесен мир. Выходит, Кьель и есть тот изгнанный из Поднебесного сын Старшего, о котором он слышал во время своего путешествия по землям за пределами империи. Но как он снюхался с Гармом?..

— Если ты — сын правителя, — подозрительно прищурился Лёха, не скрывая недоверия, — то что делаешь здесь? Как сумел пробраться в людские земли? Почему граф Змеев тебя не убил?

Горькая усмешка на лице эльфа не выглядела наигранной.

— Я всё же сын Старшего, а не обычный преступник, — зло проговорил он. — Он приготовил для меня тайник, куда спрятал припасы, запас амброзии и кое-что из работающих артефактов.

— Та волшебная рукавица? — догадалась Миа.

— Не только, — уклончиво ответил Кьель. — Достаточно, чтобы я справился и с хищниками, и с демонами, и с ловцами Пауков.

Скривившись, он добавил:

— Отец и тут поставил собственные желания выше интересов города…

Стрижу было странно слушать, как эльф жалуется на заботу любящего родителя, по сути спасшего ему жизнь нарушением местных законов. Будь его папаша трижды не ангелом, но конкретно этот его поступок Лёха понимал. Может потому, что был человеком взрослым, смотрящим на мир без розовых очков? А Кьель, судя по всему, едва вышел из подросткового возраста и полон идеалов, бунтарского духа и желания перевернуть мир.

Как говорил некто умный, чьего имени Стриж не помнил, «кто в двадцать лет не революционер — у того нет сердца, кто в сорок лет не консерватор — у того нет ума». Похоже, проблемы отцов и детей в этом мире такие же, как и на Земле.

— Хочешь сказать, что ты просто прошёлся до самых границ Пурпурных Змей, сообщил рубежникам, что желаешь пообщаться с графом, сказал Гарму, что на самом деле ты — потомок Древних, а затем предложил ему свои услуги? — не скрывая издёвки в голосе спросил у пленника Лёха.

Изобрази он доверие и внезапную приязнь к свободному чистокровке, Кьель первый бы заподозрил неладное. Тропку к доверию ещё предстояло протоптать, а сейчас речь шла лишь о пробном обмене информацией.

— Не совсем так, — признался Кьель. — Это было сложное и изнурительное путешествие. У границ Змей меня поймали клановые бойцы.

— Ты дал им бой? — вскинула бровь Миа.

Пленник смутился и опустил взгляд.

— Меня взяли спящим. Я не заметил, как потревожил какой-то охранный артефакт, известивший егерей. Они и вышли к моему укрытию.

Стриж хмыкнул, оценив искренность. Всегда сложно признаваться в своих просчётах и ошибках.

— Я говорил на их языке и сказал, что хочу передать важную информацию старшему, — продолжал эльф.

— И простые егеря взяли и отвели тебя к графу? — Миа скрестила руки на груди.

— Нет, — усмехнулся Кьель. — Меня связали, затолкали в рот кляп и собрались продать ловцам Пауков, но как раз в это время границы объезжал Феб с небольшим отрядом. Его заинтересовал проклятый, владеющий языком людей. А потом его заинтересовали уже мои обещания добыть артефакты и оружие древних.

— И ты сдержал слово? — недоверчиво спросил Лёха, делая вид, что понятия не имеет о порталах в зеркалах. — Вы нашли что-то в древних руинах?

Пленник усмехнулся и кивнул.

— Да, мы с Фебом и Гармом нашли много интересного в древних руинах. Там же я нашёл записи предков о граале и месте, в котором он хранится.

— И где же? — заворожено подалась вперёд Миа.

— Боюсь, что эти знания мне лучше оставить при себе, — развёл руками Кьель.

Кандалы тихо звякнули.

— Но если вы того пожелаете, я могу просить и о свободе для вас в обмен на это знание, — щедро и, как показалось Лёхе, искренне сказал он.

Миа криво усмехнулась.

— Как только прибудет доверенный дознаватель его высочества, он вытащит из тебя всё, что ты только знаешь, — недобро предрекла она. — Добрый совет — расскажи обо всём сам. И начни с того, что стало с нашим другом, которого отправили в замок Змеев. Его артефакт в один миг переместился куда-то в дикие земли. И не нужно лгать, что Гарм устроил это сам, без тебя. Иначе… — она мрачно усмехнулась, — …к беседе тебя подготовит Арес. Он вас, поднебесников, люто ненавидит.

Кьель нервно сглотнул, но промолчал, явно обдумывая перспективы. Стриж же указал взглядом на дверь и Миа направилась вслед за ним к выходу.

Они узнали немало, а пленнику нужно было дать время и поразмыслить о собственных невесёлых перспективах.

Когда дверь закрылась, Миа прислонилась к ней спиной и тихо призналась:

— Знаешь, а он мне даже нравится. Он ведь всего лишь хочет лучшей жизни для своих.

— Прямо как мы, — кивнул Стриж и тяжело вздохнул. — Дерьмово. Я ждал циничного выродка, идущего в крови и по отрезанным головам к власти и могуществу, а тут, похоже, юный идеалист с мечтами о более справедливом мире.

Вот только к этому самому лучшему миру он всё же прошёлся по останкам тел Кречетов и дымящимся обломкам их замка.

«А ты идёшь к своему по пепелищу и телам десятков убитых Змеев, — услужливо напомнила Белочка, явно наслаждаясь происходящим. — Мне кажется, из вас получилась бы отличная команда».

Лёха снова вздохнул. Редкий случай, когда он вынужден был согласиться с демоном.

— И что будем делать? — посмотрела ему в глаза Миа.

— Рассказывать Дарану всё, что узнали, — ответил Стриж. — Кьель всё равно не жилец. Лаура не простит смерть отца и родни.

Настала очередь Мии тяжело вздыхать.

— Я, наверное, тоже не смогла бы простить, — призналась она и выругалась. — Дерьмо! Ненавижу, когда все дороги ведут в выгребную яму!

Лёха кивнул и криво усмехнулся.

— Ничего, дадим ему шанс предать и успокоить нашу совесть.

В него вперился удивлённый взгляд эльфийки.

— О чём ты говоришь?

Стриж помолчал, оценивая пришедшую в голову идею. В принципе, Даран им с Мией доверяет достаточно, чтобы дать добро на очередную авантюру. По крайней мере, она куда менее сумасбродна, чем недавний рейд к Змеям.

— Есть одна задумка, — сообщил Лёха. — Но требуется утрясти её с Дараном. Если коротко, то мне кажется, что Кьель куда больше расскажет союзникам и добровольно, чем врагам и под пытками.