Стриж остановил лошадь, едва город скрылся за деревьями. Нечего загонять лошадь впустую. Да и от приметной жёлтой формы надо избавляться — первый же разговор с человеком, хоть чуть знающем специфику службы гонцов, вскроет обман.

Потому, поймав момент, когда на дороге никого не было, Лёха свернул в лес.

Переодеваться было трудно: сейчас, когда схлынул адреналин, обожжёные ладони болели. Содранные волдыри покрылись коркой, трескающейся при каждом движении, и Лёха старался не думать о заразе, которую мог подхватить. Оставалось надеяться на иммунитет нового тела.

Из вещей гонца Лёха оставил лишь пояс, на котором висел короткий, слегка изогнутый меч. Саблю Феба же спрятал в перемётную суму, замотав в вырезанный из камзола гонца кусок ткани.

Переодевшись, Стриж вернулся в седло, стараясь не обращать внимания на горящие огнём ладони.

— И как все эти казаки-гусары коленями управляли? — проворчал он, кое-как беря поводья.

В этот раз он пустил лошадь шагом — так проще было и держаться в седле, и придерживать поводья.

Тракта Лёха держался довольно долго — даже начал клевать носом, убаюканный мерным покачиванием. Но в какой-то момент он ощутил, что Лаура резко сворачивает с маршрута, которого держалась раньше.

Нахмурившись, Стриж обругал себя последними словами за то, что до сих пор не озаботился покупкой карты. Может, графиня просто следовала изгибу речного русла, или свернула к мосту или броду, или же пришла пора бросить лошадей и уходить в лес.

Или что-то случилось и Миа с Лаурой бегут от опасности?

Он обратился к «внутреннему компасу», пытаясь оценить расстояние. Всё ещё далеко. Но теперь прямой путь к юной графине проходил через лес, скакать по которому с Лёхиными навыками было очень дурной идеей. Даже если конь не переломает ноги — седок получит веткой по голове или глазам.

Как бы сейчас пригодились местная карта и навыки её чтения!

Поразмыслив, Стриж всё же продолжил движение по дороге, оценивая скорость, с которой Лаура отклонялась от прежнего маршрута. Насколько он мог судить, после резкого рывка в сторону, практически перпендикулярно прежней траектории, графиня какое-то время сохраняла прежнюю скорость, а потом замедлилась.

Всё же бросили лошадей и пошли пешком? Но почему? Что там впереди такого?

Лёха поравнялся с фургоном, которым управлял кряжистый мужик, заросший бородой по самые брови.

— Уважаемый, — обратился к нему Стриж. — Я не местный, заплутал. Не подскажете — что там дальше по дороге?

Мужик подозрительно оглядел Лёху, но всё же ответил:

— Перекрёсток дальше будет. Влево — земли Кречетов, вправо — Горностаев, прямо — граница. Проклятые земли, уважаемый. Да и не проедете там без подорожной-то.

— Спасибо, уважаемый, — Стриж наклонил голову в вежливом поклоне, попутно заметив, что уже куда естественней следует местному этикету.

Ясно, что ему влево. Тем более что и Лаура держит путь туда же — к родовым землям.

Выехав на холм, Стриж огляделся. Зелёное море леса прорезали три ниточки дорог, расходящихся от перекрёстка у подножия. Лаура и Миа должны были идти по уходящей влево, но «компас» указывал, что девушки двинулись через лес. Срезают угол, или спасаются от погони? Узнать можно лишь одним способом.

Съехав с холма, Стриж спешился. Всё, дальше на своих двоих.

Шипя от боли в обожжёных ладонях, Лёха расседлал лошадь и снял с неё недоузок. Освобождённая животина весело всхрапнула и принялась обедать травой, растущей на обочине.

— Приятного аппетита, — пожелал ей Стриж, навьючивая на себя поклажу.

То, что бесхозную лошадь и прилагающееся к ней имущество подберут в ближайшее время — Лёха не сомневался.

Местные рюкзаки — он так и не привык называть из «заплечными мешками» — вызывали у Стрижа ностальгию: классические армейские «сидоры»[27]. Цилиндрическая торба из грубого холста с матерчатыми лямками, служившими заодно завязкой горловины — просто, удобно, дёшево. Вдобавок и увешался Лёха барахлом почти как дома перед выходом на боевую задачу — со всех сторон. Один вещмешок — спереди, второй — за спину, через плечо — холщовая сумка с плащом и магическими побрякушками Лауры. Аналога автомата только нет, но это Лёха как-нибудь переживёт.

Подогнав груз как следует, он зашагал в лес. Идти было довольно легко — бурелома в здешних лесах не водилось, а новое тело успешно справлялось с нагрузкой.

Когда чуждый инфернальный звук врезался в мозг, Лёха даже обрадовался. Похоже, «тамагочи» снова в строю. И только мгновение спустя пришло осознание, что источник звука где-то в лесу.

— Вот дерьмо! — живо вспомнив, где и при каких обстоятельствах он впервые услышал этот звук, ругнулся Стриж.

Разом забыв про обожжёные ладони, он выхватил меч и перешёл на бег, настороженно вглядываясь в чащу. Клинок, конечно, коротковат для боя против тварей вроде той, которую в своё время прикончили они с Мией, но другого просто нет. А, судя по звуку, где-то в окрестностях появился этот хренов разлом. Если повезёт — Лёха успеет убраться настолько далеко, что это будет не его проблема.

Наверное, никогда раньше не передвигался по лесу так быстро. Теперь к его попытке нагнать девчонок добавился дополнительный стимул в виде спасения собственной шкуры, что помогало поддерживать нужную скорость.

Когда, казалось, опасность миновала, из чащи раздался оглушительный треск веток.

— Твою же ж мать! — воскликнул Стриж, отчаянно надеясь, что это просто безобидный травоядный образец местной фауны прокладывает себе дорогу.

Облом: между деревьев показалась внушительная туша демона. На этот раз тварь мало походила на собаку — скорее напоминала трехголовую змею размером с лошадь. Чешую демона покрывал иней.

Словно этого мало, слева на Стрижа вышел ещё один монстр: человекоподобное чешуйчатое тело венчала звериная рогатая морда, отдалённо напоминающая козлиную. Колени тварь выгибала назад, а вместо хвоста на Лёху разевала пасть змеиная морда. Мощные когти на пятипалых руках и оскаленные клыки не позволяли усомниться, что рацион демона состоит совсем не из травы.

В отличие от прошлого раза, твари не спешили бросаться на добычу, словно сомневались, съедобна ли она.

Стриж сбросил мешки наземь и повёл плечами, готовясь к бою. Весьма вероятно, что последнему.

Чудища тоже не особо торопились атаковать.

— Шли бы вы, а? — посоветовал им Стриж. — Я ни разу не Геракл.

Действительно, монстры напоминали персонажей из мифов Древней Греции. Лернейская гидра и гибрид сатира с мантикорой.

— Может, на слово поверите, что я невкусный? — спросил Лёха в тщетной попытке ободрить самого себя.

Будь у него алебарда, будь демон один — шансы бы оставались. А сейчас… Он судорожно огляделся и зацепился взглядом за толстую надёжную ветвь, вполне способную выдержать его вес. Гидра точно не способна забраться на дерево, да и «козлу» с его копытами будет не просто.

Лёха сделал осторожный шаг в сторону, готовясь к прыжку, но козлоголовый открыл пасть и чудовищный звук ударил по ушам. Ноги подогнулись и Стриж рухнул на землю, словно придавленный.

Козгололовый ощерил зубы и в один прыжок оказался рядом. Мощное копыто придавило грудь, выдавливая воздух из лёгких. Из пасти монстра раздался торжествующий потусторонний рык. Эхом в Лёхиной голове раздался похожий и до боли знакомый голос демона.

«Тамагочи» проснулся.

Горло и лицо Стрижа будто разбили резким ударом кувалды. Кости пришли в движение, но не получалось даже заорать. В горле что-то рвалось и срасталось заново, напрочь перекрыв приток воздуха. Удушье и боль породили панику. Лёха попытался приподнять сдавившее грудь копыто, но проще было сдвинуть скалу.

Оскаленная морда приблизилась, повеяло холодом и смрадом. В глазах потемнело. Лёгкие горели, животный ужас прогнал все мысли, кроме одной, но всепоглощающей — ДЫШАТЬ!

Горло словно рассёк острый нож и в него, наконец, хлынул воздух. Судорожно дыша, Лёха обнаружил, что его обросшие чешуёй руки с натугой приподняли копыто. Рот, подчиняясь чужой воле, открылся и исторг невозможный для человека звук, отдающий болью в голове.

Давление пропало. Рогатый демон убрал копыто, склонил морду к самому лицу Стрижа и принюхался. Похоже, его происходящее удивляло не меньше, чем Лёху. Гидра, до того нацелившаяся откусить добыче ноги, заинтересованное приподняла все три головы.

А рот Стрижа снова открылся и выдал звук, больше походивший на скрежет сминаемого металла, чем на речь. Но, очевидно, это была именно речь, потому что демоны отступили и рогатый снова заверещал, временами явно уходя в ультразвук.

Чужая воля заставило тело подняться и Лёха даже не пытался сопротивляться. Демон может договориться со своими? Пусть договаривается.

От исторгаемых звуков раскалывалась голова, но Стриж терпел. Больная голова однозначно лучше оторванной. А ещё ему начало казаться, что он улавливает направление этой «беседы». Он не понимал ни звука, но казалось, будто переговоры вели только «тамагочи» и рогатый, а гидра лишь слушалась приказов, словно неразумный зверь. А его «пассажир» именно приказывал. Что? Да чёрт его знает. Точнее, демон.

Чем бы ни закончились эти переговоры, монстры развернулись и ушли в лес, оставив Лёху в одиночестве. Хотя, вряд ли это слово подходило в его ситуации.

«Ну у тебя и друзья» — хотел сказать он, не не сумел.

Перестроенное демоном горло не могло воспроизвести человеческую речь. Стриж даже не был уверен, что у него сейчас есть привычные голосовые связки. Язык и ротовая полость тоже отличались от человеческих, больше напоминая жуткую жабью харю.

От мысли, что демон сейчас снова «уснёт» и оставит с таким лицом, Лёху прошиб пот. Он сглотнул и мысленно попросил «пассажира» вернуть себя в норму, клятвенно пообещав найти и скормить тому какого-нибудь мага.

Соблазнился ли демон на посулы, или просто наконец начал налаживаться контакт, но Стрижа снова скрутила боль трансформации, сопровождавшаяся удушьем. Перестройка горла попросту отняла возможность дышать.

Снова нахлынул страх. Скрюченные пальцы скребли горло, в котором что-то двигалось, рвалось и срасталось. Боль лишь усиливала ужас и когда воздух, наконец, хлынул в горло, Лёха просто рухнул в траву и какое-то время жадно дышал.

Успокоившись, он от души хлебнул воды из фляги. Желудок скрутило от голода и Стриж начал жадно есть, едва не ополовинив припасы, рассчитанные на четверых. Желудок при этом не казался переполненным — пища за считанные минуты усваивалась телом.

— Манал я такие переговоры, — утолив, наконец, голод сказал он.

Последняя трансформация отняла силы. Тело, и без того измученное ночными приключениями, требовало не только пищи, но и отдыха. Хотя бы короткого. С учётом слоняющихся по округе козлоголового и гидры, вряд ли его застанут врасплох. Даже если погоня как-то взяла след беглеца — сперва им придётся заняться демонами.

— Спасибо, — чувствуя себя шизофреником в период весеннего обострения сказал Лёха. — Не знаю, что там было в поместье, но вернулся ты прямо вовремя.

Краем глаза он заметил движение, схватился за меч и резко повернул голову. Никого. Ни единого подозрительного звука. Лёха моргнул и увидел перед собой обнажённую, блестящую от пота и воды Мию.

— ВЫЖИВАНИЕ, — губы Мии двигались, но чудовищный металлический скрежет, складывающийся в знакомые сочетания звуков, раздавался прямо в голове Стрижа. — СВОБОДА.

Лёха дёрнулся от неожиданности и обнажённая эльфийка, словно приклеенное прямо к сетчатке изображение, переместилась, зависнув в воздухе.

— Твою ж мать… — выдохнул Стриж и помотал рукой перед глазами.

Фигура девушки перекрывала часть обзора, превратившись в слепое пятно.

— Пассажир, это ты устроил? — озадаченно вертя головой спросил Лёха. — Прекращай. Зрелище, конечно, приятное, но бельмо на глазах мне не нужно.

Миа пропала и зрение вернулось в норму. Лёха облегчённо выдохнул, но спустя пару секунд видение возникло снова. На этот раз галлюцинация закрепились на местности, не загораживая обзор.

— Так ты у меня что, девчонка? — удивился Стриж.

В принципе, логично: выносить мозг этот демон умел получше его бывшей.

— НЕТ ЖЕНЩИН. НЕТ МУЖЧИН. ЕСТЬ Я, — губы Мии снова двигались, но лицо оставалось мёртвым, словно у манекена.

— А ты можешь не орать так? — схватившись за голову попросил Лёха.

— УЧУСЬ, — пролязгал демон в облике эльфийки. — ВРЕМЯ.

— Ох, сука… — выдохнул Стриж, в мозг которого будто поместили блендер. — А можно как-то аккуратней?

— НЕТ, — последовал лаконичный ответ.

— И почему я не удивлён? — криво усмехнулся Лёха, массируя виски. — Ты вообще чего вдруг заговорил?

— ОБЩЕНИЕ. ПОМОЩЬ. ПИЩА. СВОБОДА. ДОГОВОР.

Каждое слово было подобно вбитому в голову гвоздю. Бам! Бам! Бам! Потребовалось время, чтобы перевести дух и осмыслить сказанное. Похоже демон, как и сам Стриж, не был в восторге от принудительного путешествия в чужой мир и роли покорной батарейки, с той разницей, что был заперт в артефакте. И он хотел домой.

Несмотря на боль и звёздочки перед глазами, диалог радовал. Какая-никакая, а возможность договариваться напрямую, без гаданий на кофейной гуще. И способ получить ответы на множество вопросов.

— Слушай, а если ты бесполый, почему предстал в таком виде? — не выдержал Стриж и начал с далеко не самой важной из волнующих тем.

Вид Мии, словно только что вылезшей из парилки сауны, в сочетании с голосом вызывал когнитивный диссонанс.

— КРОВЬ БУРЛИТ, — не слишком понятно объяснил демон. — ЖИЗНЬ. ПИЩА.

Слушать было так больно, что Лёха решил отложить уточняющие вопросы до лучших времён.

— Ты бы не мог убрать эту порнографическую галлюцинацию? — попросил он. — А то ощущение, будто пришла ко мне белочка.

Миа исчезла, а на её месте появилась грудастая разносчица из постоялого двора. Как там её звали? Розалина?

— Похоже, после того, как я набухался до белочки, напоследок закинулся каким-то возбудителем, — резюмировал Стриж, разглядывая новую визуализацию демона.

В отличие от Мии, эта даже двигалась, но напоминала скорее зацикленную запись, повторяя один и тот же набор действий. Кокетливое покачивание бёдрами, многообещающая улыбка, взмах пушистых ресниц.

— ЖЕЛАНИЕ. ЖИЗНЬ. ПИЩА.

— Только не говори, что я должен жрать для тебя привлекательных женщин, — напрягся Лёха, помня чем всё закончилось с Мией в бане. — Мы, вроде, сошлись на кинжале и магах.

— МАГИ. СИЛА. КРОВЬ. ЖИЗНЬ. ДРУГАЯ СИЛА. НЕ ЖРАТЬ. ЖИВАЯ КРОВЬ. ДРАКА. ЖЕЛАНИЕ.

Стриж украдкой выдохнул. Похоже, его «пассажир» был адреналиновым наркоманом, или чем-то вроде. Может, ему для комфортного проживания в этом теле нужен всплеск определённых гормонов? Тогда почему он сам его не организует? Он творит с телом такое, что корректура химического состава крови вряд ли составит большую проблему.

Или, речь не о биохомии? Не зря же почти во всех земных культурах в том или ином виде упоминают жизненную силу: ци, вита, жива и множество других терминов, которыми оперируют разного рода духовные наставники. И то, что подавляющее большинство из них Лёха считал шарлатанами, не отменяло явление как таковое.

Что если демону для жизни требуется не только опустошать местных магов, но и нечто иное? Наверное каждый испытывал в своей жизни чувства, дающие необъяснимую силу. Ярость, заставляющая биться даже полумёртвых бойцов; влюблённость, когда после суток на службе летишь к девушке, не ощущая усталости; даже страх, из-за которого люди одним прыжком перемахивали двухметровый забор. Может, дело не только в адреналине и гормонах, но и чём-то, что пока не научились определять учёные его родного мира?

— То есть ты предлагаешь мне драться и трахаться? — уточнил Стриж.

— ДА, — чудовищный голос в сочетании с улыбкой Розалины вызывал скорее нервозность, чем желание. — ЖИЗНЬ. ПИЩА.

— Не худший вариант, — проморгавшись от цветных кругов перед глазами, признал Лёха. — Главное, чтобы не одновременно.

Молчание демона он принял за знак согласия.

— Слушай, а что там было с драконьей мордой? — задал Стриж занимавший его вопрос. — Куда ты пропал? Я прямо соскучиться успел.

— ВРАГ. СЛАБ. СКРЫТЬСЯ.

— Скрыться, — морщась, повторил Лёха.

Дракон — враг демонов. Охренеть сказочка. Интересно, а с единорогами и феями они в нейтралитете, или тоже в контрах?

Задавать этот вопрос он благоразумно не стал. Слишком били по мозгам ответы. Хлебнув воды, Стриж встал и навьючился рюкзаками. Тело вполне восстановилось и, если не считать раскалывающейся головы, он был готов продолжить путь.

— А мы с тобой можем поговорить позже? — попросил он демона. — Мне нужен перерыв.

Демон ничего не ответил, но Розалина исчезла. Головная боль немного ослабла, но не прошла.

— Полцарства за цитрамон, — сквозь зубы процедил Лёха, шагая через лес по направлению к Лауре.