Лауру на попечение медиков оставили с лёгким сердцем. Даже свёрток с её шкатулкой оставили на хранение, рассудив, что на рынке куда больше шансов остаться без ценного груза.

Стоило нагруженным трофеями беглецам пройти пару улочек, Стриж вдруг осознал некую странность. Не обращая внимания на удивлённо уставившихся на него Мию и прохожих, он зажмурился и принялся крутиться на месте, словно выполняя упражнение для вестибулярного аппарата. Покрутившись столько, что едва стоял на ногах, он, не открывая глаз, указал на дом доктора и спросил:

— Мелкая в той стороне?

— Ага, — не скрывая удивления подтвердила Миа. — Как ты это сделал?

— Я, мать-перемать, теперь ещё и грёбаный компас на нашу мелочь, — Лёха открыл глаза. — Хрен пойми как — но я чую, где она. Подозреваю, что она может таким же образом чуять, где я.

— Теперь мы можем не волноваться, что девчонку похитят. И, похоже, тебе не стоит особо рассчитывать на побег, если наша протеже, вернувшись к отцу, не захочет отпускать свою батарейку, — мрачно предрекла Миа. — Хорошо, хоть я не прошла через этот грёбаный ритуал…

— Время покажет, — Лёха поправил мешок со скарбом за плечами. — У мелкой вон… — он стукнул себя по лбу, — … уже как минимум один конкурент, от меня запитывающийся. Эх, ладно, всё решим по мере надобности. А сейчас — к насущным вопросам.

И зашагал к нужной вывеске.

Трофейное оружие они после часа споров продали за тридцать серебрушек, сохранив невозмутимые лица, когда продавец высыпал монеты в ведро с водой, а потом выудил всплывшие. Вообще, так делали все виденные Лёхой торговцы, что приводило того к двум самым правдоподобным версиям: это либо часть религиозного культа, либо какая-то магическая проверка подлинности валюты.

Себе же путешественники оставили по ножу, положив их в торбы — незачем лишний раз привлекать к себе внимание стражи острым предметом на поясе. Может, тут к остроухим относятся с повышенным подозрением, так что лучше поберечься.

— Не знаю, что я хочу раньше: новую обувь, поесть, или помыться, — призналась Миа, оглядывая разнообразные вывески. — Пожалуй, поесть. Чувствуешь, какой-то выпечкой пахнет?

— Ага, — Лёха втянул ноздрями воздух.

В брюхе шумно заурчало и в тон ему отозвался в голове демон.

— Как же ты достал, грёбаный инфернальный нытик, — сообщил ему Стриж.

Источником ароматного запаха оказались плетёные корзины, за которыми восседала румяная жизнерадостная бабулька. Прохожие охотно раскупали у неё выпечку, что служило лучшей рекламой качества.

— И почём? — поинтересовался у старушки Стриж.

— Осьмуха за два, с любой начинкой, полуухий, — весело отозвалась бабулька. — Хошь — с мясом, хошь — вот, с яйцами да луком, а хошь — сладкие…

— Давай на грош всех понемногу, — Стриж протянул ей монету.

— Ты гляди, — поразилась торговка. — Вроде тощие, а прожорливые.

— Оголодали в дороге, по нормальным харчам соскучились, — с улыбкой объяснил Стриж.

И совершенно честно добавил:

— А я пирожки люблю — страсть. Ажно рожа трусится.

Миа согласно кивнула, уже уминая протянутый старушкой пирожок.

— Так вы что, не местные? — поинтересовалась бабулька.

— Есть такое, — кивнул Лёха.

Врать бабке смысла не было — чужаков в них видно за версту, а неумелое враньё может насторожить. Так что лучше отвечать полуправдой.

— А ночлег сыскали уже? — прищурилась торговка.

— А что? — немного насторожился Стриж.

— Дык то, — бабулька указала рукой на соседнюю улицу. — Вот той дорогой ежели пойдёте, то перед мостом — вправо, мимо работных домов, и упрётесь прямо в постоялый двор «Старая кляча». Там и занедорого, и ночлег хороший, и кормят сносно. Скажете — от пирожочницы Агафы, вам и малость цену сбросют.

Лёха расслабился. Бабка просто подрабатывает «рекламным агентом», за процент наводя клиентов на нужный постоялый двор. Прям как таксисты в его мире.

— Спасибо, уважаемая Агафа, — поблагодарил её Стриж.

Пирожочница положила пирожки в торбу Мии и путешественники двинулись к постоялому двору, на ходу воздавая должное свежей выпечке.

— Матерь божья, как же это вкусно, — объявила эльфийка, прикончив первый пирожок и сразу выудив следующий. — Это даже примирило меня с травоядной диетой.

Словно в насмешку, следующий пирожок оказался с мясной начинкой. Вздохнув, Миа всё же откусила немного, а остальное протянула Лёхе.

— Тесто необычное, — заметил тот, энергично расправляясь с подарком. — Как из гречки, что ли…

— Прости, но я мало разбираюсь в земных злаках, — развела руками Миа.

— Какие-то потомки у меня… недалёкие.

— Потомки? У тебя есть дети? — удивилась эльфийка.

— Ага, — Стриж вздохнул. — Мальчики. Сорок штук. Чёрненькие, в возрасте от двадцати до сорока и все от разных пап и мам. Зато спать, жрать и на горшок ходят по команде.

Мимо промаршировал патруль местной стражи — трое вооружённых алебардами и короткими мечами крепких мужиков, внимательно оглядывавших улицу.

Лёха поглядел им вслед и завершил рассказ о своей «семье»:

— В общем, «личный состав» всё это называется.

Миа, как водится, рассмеялась. Вообще, её способность радоваться даже незатейливым шуткам наводила на мысль, что это качество она приобрела по ходу не самой простой жизни.

Нужный поворот увёл их с людной улицы. Зелёнь здесь росла куда гуще и оставляла впечатление запущенности, словно за ней никто не ухаживал, дома — победнее.

— Наверное, это и есть «работные дома», — Лёха взглядом указал на три стоящих рядом каменные трёхэтажки, возле которых кучковались личности со следами вчерашних возлияний на лицах.

— Интересно, а что они тут собой представляют? — задумчиво протянула Миа. — У нас они есть только на Новом Плимуте и Акадии, и лучше туда не соваться.

— Почему? — полюбопытствовал Лёха.

Для него термин «работный дом» был достоянием далёкой старины, да и то по прочитанным в детстве книгам. Он смутно помнил описание беспросветной нищеты и тяжёлой работы, на этом воспоминания заканчивались.

— Поганые места, — объяснила Миа. — Примитивные производства для перевоспитания мелких уголовников, вроде трудотерапии. Как от принудительной социализации стали отказываться — попытались ввести такую систему.

— Что за принудительная социализация? — не понял Стриж. — Общественные работы?

— Вроде того, — хмыкнула эльфийка, подозрительно озираясь. — Переработка бесполезного преступника в безопасного и полезного для общества киборга. Как говорил наш «молчи-молчи»: «Из пидоргов — в киборги».

— Блин, хорошая идея, — Стриж задумчиво сжевал остатки пирожка. — Жаль, у нас так нельзя — и технологий нет, и херота правозащиная на дерьмо изойдёт… У нас вон даже вышак отменили — типа, негуманно, все дела.

Личности у домов разразились обрадованным гвалтом, словно бакланы, которым кинули рыбёшку. Оглянувшись, Стриж увидел подростка, волокущего глиняные кувшины. И, судя по радости автохтонов «работных домов», плескалась там отнюдь не водичка. Как там говорил персонаж старой книжки про пиратов? «Я у тебя пить прошу, а не умыться!»?

— Амиго, а мы не перегнули с экономией? — Миа немного ссутулилась и втянула голову в плечи, стараясь стать незаметней. — Райончик у гостиницы не очень.

Три выросших на пути фигуры с шипастыми дубинками в руках послужили наглядным доказательством её правоты.

— Раз-два-три-четыре-пять, жадность — это скверно… — протянул Стриж, оценивая ситуацию.

Помимо троих на дороге, играющих роль шлагбаума, присутствовал четвёртый персонаж с самодельным кистенём — пожиже габаритами и поумнее рожей. Понятно — бесстрашный лидер и мозг. Выпивохи у домов — не с ними, иначе тут же подтянулись бы поближе. Но вместо этого чинно расселись рядком и уставились на бесплатное представление, прикладываясь к кувшинам.

— Это ты верно про жадность сказал, полуухий, — стоящий в середине звучно шлёпну дубиной по ладони. — Древние завещали нам делиться…

— Ну так иди и делись, амёба — чё к нам пристал? — Лёха удивлённо вздёрнул брови домиком и развёл руками. — Мы тебе что — микробиологи?

Из переулка вышел ещё один тип и остановился, поигрывая ножом. Хреново — он и вожак отрезают возможность к отступлению. И оружие в их руках показывает — гуманизмом ребята не страдают, переведут в покойники без сантиментов и размышлений. Значит, надо и с ними так же, желательно — на опережение.

— Чё сказал? — недобро нахмурился детина, многозначительно качнув дубинкой.

— Братик у меня умом слаб, — жалко и заискивающе улыбнулась ему Миа, пятясь спиной к стене. — В детстве головой роняли. Не бейте его, уважаемые, мы всё что есть отдадим. Только что заработали — на пирожки потратили…

И продемонстрировала надкушенное лакомство. Выглядела она нелепо и смешно.

— Ага, — часто закивал Стриж, пятясь следом, — пирожки будете?

Он опустил руку, глядя, как ладонь Мии ныряет в торбу.

— Будем, — охотно кивнул детина, шагнув следом. — Сладенького захотелось.

Его подельники синхронно шагнули следом.

— У меня есть, — Лёха продемонстрировал торбу. — С вареньем будете?

Детина презрительно скривился. Стриж огляделся — вожак и тип с ножом расслабились, поверив в разыгранный спектакль. Лёху явно списали, как потенциального противника, переведя в разряд лохов, падающих в ужасе от лёгкой оплеухи.

— Сначала другой попробуем, — детина выпустил дубинку, повисшую у него на запястье и протянул грабли к Мие. — Иди к дяде, пирожочек мой.

— Какие же вы, мля, однообразные, — тихо выдохнула она, молниеносным движением всаживая нож ему в горло.

Детина выпучил глаза и, ухватившись за шею, упал на колени, едва не выдернув нож из руки девушки. Его подельники замешкались на короткий миг, подарив Стрижу бесценную возможность достать оружие. Дальше события понеслись галопом.

Всё же банда была опытной и слаженной. Моментально справившись с шоком, бандиты кинулись на своих жертв. Один попытался вонзить нож в живот Стрижу, но тот качнулся в сторону, пропуская оружие мимо. Одновременно что-то хищное и голодное внутри бросило его вперёд, к противнику, едва не нанизав на клинок. Лезвие бандита по касательной рассекло кожу, а вот нож Лёхи вонзился ему под подбородок. Клинок легко пробил нёбо и поразило то, что заменяло детине мозги.

Его тело ещё не осознало смерти, продолжая бег. Стриж едва успел выдернуть нож, как труп пронёсся мимо и с хрустом свалился в кустарник, где и остался лежать, подёргивая ногами.

Противнику Мии повезло ещё меньше: девушка просто упала на колени и вбила нож ему в пах. Улица огласилась истошным визгом — выпустив дубинку, налётчик упал, зажимая рану и вопя до разрыва голосовых связок.

Вожак и его оставшийся подручный переглянулись и разбежались в стороны, оставив поле боя за теми, кого ещё несколько секунд назад считали своей законной добычей.

Лёха отчего-то шумно втягивал носом воздух, жадно ловя запах крови. Когда он перевёл взгляд на остолбеневших пьянчуг, те даже забыли про выпивку. Они испуганно таращились на грозных чужаков, за пару секунд фактически истребивших банду.

Стриж многозначительно качнул ножом и выпивохи кинулись к дверям своих жилищ, в страхе позабыв про выпивку.

— То-то же, — Лёха сплюнул. — А то нашли себе кино Тарантины, мля…

Визгун орал уже тише. «Не жилец», — понял Стриж, глядя на выбивающиеся из-под пальцев бандита струйки крови. Миа разрезала ублюдку паховую артерию и жить тому оставалось совсем немного.

— Сильно зацепило? — коротко спросила эльфийка, глядя на запятнавшую рубаху кровь.

Она технично вытерла нож об одежду убитого и спрятала его в сумку.

— Нет, — коротко отозвался Стриж. — Ходу.

Лёхе абсолютно не улыбалось сталкиваться как с местными правоохранителями, так и с толкованием необходимой самообороны.

Миа кивнула и побежала в переулок. Стриж — следом.

Остановились они в паре кварталов от места побоища, забежав в проулок между домами.

— Слышь, полуухие! — раздалось из-за потемневшего от времени дощатого забора. — Ежели ссать вздумаете — собаку спущу!

— А срать можно? — уточнил Стриж.

За забором возмущённо клацнула челюсть. Лёха не стал дожидаться очередного витка скандала и примирительно сказал:

— Да шучу я, шучу, мил человек. Мы так, просто мимо идём, вот, остановились дух перевести.

— Шутник, мать-перемать, — проворчали из-за забора. — Развелось вас… Давай, переводи дух и ходи дальше. Ишь, ходют, ходют…

Ворчание, сопровождаемое стариковским шарканьем ног, удалилось.

— Какие тут, однако, милые люди, — подмигнул Стриж Мие.

— Ты как на нож напоролся? — спросила та, бесцеремонно задирая рубаху и осматривая порез. — Увальни они здоровые, но неповоротливые.

— Сбылась моя мечта: девушки прям на улице раздевают, — хмыкнул Стриж. — Да как… Квартирант, придурок, подсобил. Тоже, видать, в мордобое захотел поучаствовать, а как — сам и не понял.

Он посмотрел на свою рану и удивлённо округлил глаза: порез уже не кровоточил и покрылся бурой коркой.

— Ладно, «тамагочи», считай, косяк свой заглаживаешь, — резюмировал Лёха.

Голод всё нарастал. Стриж не глядя выудил пирожок и откусил едва не половину.

— Нам нужна гостиница в более спокойном и благополучном районе, — озвучила предложение Миа, после чего задумчиво уставилась на пирожок в Лёхиной руке. — Как думаешь, случайно так совпало, что возле дешёвой ночлежки гопари эти паслись, или бабка эта не случайно нас туда отправила?

— Да хрен её знает, — Стриж почесал затылок. — Запросто может и наводчицей быть. Мне дядька про таких рассказывал — в девяностые… Ну, была у нас такая нехорошая эпоха, долго рассказывать, в общем, такое было. Наводчик пасся у вокзала, вылавливая приезжих, советовал квартиру на съём или гостиницу, а там по пути уже ждали бандиты.

Он огорчённо изучил подранную и перепачканную бурым рубаху и некстати ляпнул:

— Но пирожки вкусные…

Миа кивнула, вытащила последний оставшийся пирожок и с удовольствием откусила от него. Недавняя резня явно не испортила ей аппетит.

— Переодевайся и пойдём искать райончик получше, — улыбнулась эльфийка.

Зажиточные районы Драконьего Холма напоминал Стрижу виды старинных городов Европы: чистые мощёные улицы; добротные каменные дома в два-три этажа, крытые черепицей; аккуратные и опрятные горожане; деревянные вывески лавок и питейных заведений. Для неграмотных надписи дублировались картинками, поясняющими вид предоставляемых услуг и горластыми зазывалами, заманивающих «почтенную публику».

Один из таких зазывал надрывал глотку у борделя, не жалея красок расписывая все те прелести, что ждут посетителей. Зачем он тут вообще нужен — Стриж не особенно понимал: на многочисленных балкончиках в призывных позах располагались работники обоих полов, а со стороны пустующих раздавались весьма характерные звуки. Лёха почувствовал некое шевеление, но не там, где обычно при просмотре порно, а в голове: алчно заворчал демон.

«Мля, он ещё и озабоченный» — подумал Стриж, едва сдержав огорчённый вздох.

— Диковинки востока, смуглые танцовщицы с юга, пустынные варвары, чистокровные дикие эльфы, — орал зазывала, — в доме удовольствий «Властный дракон» вы найдёте то, что давно искали!

Брови Мии поползли вверх при упоминании чистокровных эльфов.

— Слушай, — шепнула она Лёхе, — а их разве не разделывают на косточки? Или сперва трахают, а потом расчленяют?

— Да чёрт их знает, — так же тихо отозвался Стриж. — Может, утрахивают насмерть. А может — это казнь для преступников, или пленных из враждебного племени. Информации мало…

— Что-то не похоже, что там кого-то казнят, — заслышав особенно громкий вскрик сообщила Миа и бросила взгляд в сторону балкона.

Там с надменным видом восседал то ли полукровка, то ли чистокровный эльф. Во всяком случае волосы у него были аж до пят, но заплетены в самую обычную косу, и рядом не стоявшую со сложной конструкцией, что носили на себе Лёха и Миа при побеге.

Зазывала бросил на них быстрый взгляд, а потом подскочил и заговорщицки прошептал:

— Полуухие, а не хотите заработать? Половина выручки с клиента — ваша! Отмоем, приоденем, дадим парики, пока свои волосы отрастут — будете как чистокровки! Хозяин с оплатой не обидит! Вон, смотрите сами.

Он указал на балкон с «эльфом». Выглядел тот вполне довольным жизнью, ничуть не походя на подневольное существо.

Стриж аж поперхнулся от такого предложения. Прогрессорство через бордель — такого в книгах про попаданцев он не встречал. «Камасутре» туземцев учить, чтоль? Так Стриж не особый её знаток — только армейской версии, но она местным точно не понравится.

— Мы подумаем, — к ещё большему его изумлению ответила Миа.

— Да чего тут думать? — даже удивился зазывала, окидывая их сочувствующим взглядом. — Хоть поедите досыта. Давно, небось, такого не было?

Миа лишь грустно пожала плечами и повторила:

— Мы подумаем.

— Я надеюсь, ты это не всерьёз? — осведомился Стриж, когда они отошли от зазывалы.

— Мы выглядим, как местные бомжи, — напомнила ему девушка, — и вести себя должны соответственно. Для полуголодных бродяг предложение должно звучать достаточно привлекательно, чтобы его всерьёз обдумать. Или ты собрался орать на всю улицу, что твоя офицерская честь требует вызвать его на дуэль за оскорбление? Так, кажется, было принято у предков китежцев?

— Кого? — озадачился Стриж. — Чёрт знает, про кого ты, но у нас дуэльный кодекс отменили ещё при царе. А потом отменили и самого царя. Считай лет за восемьдесят до моего рождения.

Он оглянулся на бордель и резюмировал:

— И не знаю, что и как тут с дуэлями, а вот трахаться с эльфами у местных, я смотрю, в чести.

— Видимо они занимают нишу обслуги в местной социальной экосистеме, — безразлично пожала плечами Миа. — Наша юная подруга упоминала, что полуухие обычно ходят в слугах у местных, чему удивляться? Интересно, а бывают знатные полукровки?

— Увидим, чего гадать? — отозвался Стриж.

Они зашагали дальше с интересом изучая город. Впечатление немного портил конский навоз на мостовых да вонь из сточных канав, куда сливали нечистоты. Но — вопреки ожиданиям, — никто не выплескивал содержимое ночных горшков в окна и не мочился с балконов. Видать, здешняя цивилизация ещё не дошла до подобных изысков.

— Наверное, это местный Арбат, — чинно вышагивая рядом с Мией, сделал вывод Лёха. — Дюже всё чисто и прилизано… — он перешагнул через горку «конских яблок». — Ну, для средневековья. И цены в местных «Хилтонах» стопудово соответствующе.

— Ты можешь говорить так, чтобы тебя понимала я и окружающие? — тихо спросила эльфийка. После недавней стычки она осматривалась с большим подозрением. — Твои Хилтоны и Арбаты остались далеко, отсюда не видно.

— Ну извини, — в тон отозвался Стриж. — Я в душе не е-ё, как вы там у себя в будущем самые крутые улицы и гостиницы зовёте. Хотя — что с вас взять, дикарей, если вы даже «тетрис» пролюбить умудрились?

Проходящий мимо патруль оглянулся на спорщиков. Лёха моментально заткнулся, сообразив, что сейчас как раз тот самый случай, когда длинный язык опутывает шею.

— Будь твой паразит поумнее — нарастил бы тебе чешуйчатый кляп на рот, — прошептала пришедшая к тому же выводу Миа.

— Ты просто завидуешь моему питомцу, — фыркнул Лёха. — Хотя… Твоя Чикита, как минимум, тебя не жрала.

Путешественники дошли до реки, через которую был перекинут каменный мост.

— Вот теперь я вижу нормальное такое средневековье, — хмыкнул Лёха, показывая на оборванца, присевшего со спущенными штанами на перила.

— Ниже по течению купаться не пойдём, — резюмировала Миа, с мрачным любопытством любопытством разглядывая столь необычную картину. — Как думаешь, тут изобрели аналог мыла и зубной пасты?

Она продемонстрировала руки. Грязи под ногтями хватило бы, наверное, чтобы соорудить достойный погребальный курган для мыши. — И можно ли купаться в местной реке где-то выше по течению, или есть какой-то запрет?

— Фиг знает, — пожал плечами Стриж.

Оглянувшись на тужащегося оборванца, он брезгливо сморщил нос и продолжил:

— В центре народ чистый. Значит, где-то моются. Сомневаюсь, что ради этого бегут куда-то за город. Значит, или дома, или есть что-то типа общественных бань. Ну и чем мыться — тоже есть. Вон, вспомни, как от врачей пахло. Ох ты ж…

Он шарахнулся в сторону, едва не сбив с ног Мию — через мост на полной скорости проскакал верховой, даже не подумавший притормозить перед пешеходами. Лёхе сразу вспомнился Дюма — фрагмент, где Д’артаньян, мчащийся по своим делам на лошади, сбивает какого-то горожанина и даже не оглядывается на подобный пустяк. Вот они — все прелести сословного общества. Особенно для тех, кто ниже по социальной лестнице.

— Прямо как сенатор на Новом Плимуте, — зло сплюнула Миа. — Но тот хоть со спецсигналом и по выделенной полосе торопится.

— У нас так мажоры гоняют, — Лёха посмотрел вслед наезднику, запоминая — вдруг свезёт столкнуться без свидетелей. — Ну, дети богатеньких пап и мам, — пояснил он на случай, если термин в будущем исчез.

— На Тиамат гонять негде, — развела руками эльфийка. — Под куполами мало места, а за их пределами можно врезаться в черепорога, решившего развалиться посреди дороги. Или обнаружить дыру, проделанную кем-то из крупных животных, устроивших брачные танцы на трассе. Строго говоря, потому у нас передвигаются или верхом, или в надёжных бронированных вездеходах.

— Вот чего я к вам не попал, а? — уже в который раз за время знакомства огорчился Стриж. — Куда интереснее, чем вся эта смесь гаррипоттеровщины с реконструкторским фестивалем…

— Ну, как видишь, мой примитивный друг, тут тоже хватает приключений, — криво улыбнулась Миа. — Давай постараемся хотя бы сегодня их больше не найти.