К дороге они вышли примерно после полудня. Солнце припекало так, что Миа обливалась потом, но Лёха так и не смог согреться. Это пугало. Холод пронизывал тело, вызывая непрошенные ассоциации с покойником.

Отгоняя дурные мысли, Стриж оглядел раскинувшийся за кромкой леса тракт.

— Местная федеральная трасса, — нарочито-бодро оценил он, останавливаясь на опушке.

Широкая, мощёная каменными плитами дорога напоминала древнеримские, виденные в исторических фильмах. Движение по ней шло без всякого подобия правил: пешеходы, всадники, повозки, перегоняемые стада животных — все перемещались как им заблагорассудится. Странно, что обходилось без аварий и заторов.

Шум стоял страшный: орали дурниной люди, требуя пропустить, уступить дорогу, обкладывая мешающих руганью, ржали лошади, мычали коровы, скрипели колёсами повозки, создавая натуральную «дорожную какофонию». Именно благодаря этому гаму последнюю часть пути по лесу они проделали уверенно, ориентируясь на звуки человеческих голосов.

Какое-то время беглецы приглядывались к разношёрстному люду, что двигался к городу. Пешие и конные, одиночки, небольшие группы и организованные караваны — вряд ли ещё пара путешественников с раненой привлекут особое внимание. Тем более, что среди путников было немало и остроухих. В основном они держались возле хорошо одетых людей в сопровождении охраны — очевидно, купцов, или местной мелкой знати. Некоторые полукровки были даже неплохо вооружены, и среди них иногда попадались женщины.

Последним Миа уделяла особое внимание, изучая особенности поведения. Очевидно, статус больше зависел от рода занятия, чем от видовой или половой принадлежности. Жёны торговцев в ярких платьях, удобно устроившись на облучках рядом с мужьями, снисходительно посматривали на идущих пешком «плебеев». Те одевались попроще, в некрашеную ткань, а некоторые простолюдинки «щеголяли» и в мужской, явно ношеной, одежде. На них посматривали с сочувствием или презрением, но чем-то из ряда вон выходящим явно не считали.

С гиканьем и свистом вдоль дороги проскакал вооружённый отряд, едва не задавив нерасторопных пешеходов. Среди всадников были две хорошо экипированные и вооружённые женщины. То ли охрана какого-то лорда, то ли те самые бойцы, что должны были оперативно реагировать на хаотично возникающие разломы.

— Похоже, мы не будем слишком уж выделяться из толпы, — заключила Миа после продолжительного наблюдения. — Полуэльфами тут никого не удивить, а появления чистокровных, похоже, просто не ожидают. Если будем прилюдно пожёвывать вяленое мясо — вопросов не возникнет. Насчёт одежды — тоже, таких оборванцев, как мы, хватает.

— Мы не оборванцы — это стиль «грандж»! — возмутился Стриж. — Только средневековый!

— Если тебе так легче… Видишь, многие повязывают что-то типа платков на голову? Нам нужно соорудить нечто подобное, чтобы закрыть уши. Меньше внимания привлечём.

Лёха кивнул. Местный вариант «банданы» он уже заценил. Судя по всему, их использовали для защиты от припекающего солнца те, кому оказалась не по карману шляпа.

— Сделаем, — ответил он, вытаскивая из сумки одну из затрофеенных рубах.

Протягивая её спутнице, он добавил:

— Знаешь, я в детстве читал книгу про Ходжу Насреддина. Персонаж такой, средневековый авантюрист-бессеребренник. И вот ему дико нравилась сутолока трактов. А сейчас вот смотрю на самый натуральный тракт и думаю: вот что здесь хорошего? И ведь нам туда переть… Эх.

— Чем больше толпа вокруг — тем проще затеряться, — не согласилась эльфийка, повязывая на голову оторванный от рубахи кусок материи. — Заодно послушаем, что и как говорят аборигены, присмотримся, как они себя ведут.

— Надо нам легенду придумать, чтобы местным скармливать, — озвучил очевидный факт Стриж. — Давай чуть отойдём и с мелкой посоветуемся.

Устроив носилки на траве, они нехотя разбудили Лауру. Жар немного спал и девочка наконец крепко уснула, перестав метаться в бреду. Но обстоятельства требовали продумать толковую историю их странной группы. Собственно, особенно думать не пришлось — у Лауры был готовый ответ.

— Скажите, что я дочь рубежника, — тяжело дыша, сказала она. Глаза девочки лихорадочно блестели, но выглядела она получше. — Это маги, охраняющие границы от тварей. Не знатные, но никто не станет трогать дочь рубежника без причины. На нас напали в пути, я обессилила от использования магии. Лекарь поймёт.

— По деньгам поясни, — Стриж высыпал на ладонь содержимое затрофеенного кошелька.

Вообще изначально кошельков было два — один с медью, второй — с серебром. Всего — два десятка монет разного размера, из которых лишь четыре — серебряные. И связка медных колечек. Потому Стриж ничтоже сумняшеся ссыпал всё это добро в один кошелёк, дабы не таскать лишнего.

— Что пояснить? — сонно осмотрела его трофеи Лаура.

— Как называется каждая монета и что на неё можно купить? — пришла на помощь Миа.

— Купить? — явно теряя нить разговора, переспросила магичка. — За колечко — одна восьмая гроша, осьмушка — можно купить буханку чёрного хлеба, может две. Два колечка меняют на мелкий медяк — четвертак, четверть гроша. Четыре мелких меняют на грош, — она вяло ткнула пальцем в медяк покрупней и откинулась на лежак, борясь с приступом дурноты.

Стриж терпеливо переждал и, когда девчонка снова повернула к нему голову, уточнил:

— Что можно купить за грош?

— За него можно поесть горячего в таверне, за два-три — переночевать. Десять грошей можно разменять на серебрушку, или купить новые сапоги. Десять мелких серебрушек тебе сменяют на серебряный империал.

— А золото? — уточнил Лёха.

— Только для магов, — девочка снова улеглась и прикрыла глаза. — В золоте живут демоны…

— Это многое объясняет в истории человечества, — хмыкнул Стриж, ссыпая монеты обратно в кошель. — Спи.

— В золоте живут демоны, — задумчиво повторила эльфийка, а потом широко улыбнулась Лёхе. — Теперь я буду звать тебя Золотце.

— Ну прям как елей на душу налила, — хохотнул тот. — А то меня всё больше «говнюком» норовили обозвать.

— Ну, может в твоё время демоны жили не в золоте, а в более приземлённых субстанциях, — пожала плечами Миа, а потом указала на Лёхину ладонь. — Ты бы татуху свою чем-то замотал, чтобы не привлекать внимания. Кто его знает, как отреагируют местные.

Тот кивнул и полез в заплечный мешок. Найдя там одну из полос ткани, что Миа нарезала под компрессы, он замотал им ладонь, как эластичным бинтом, сказав:

— Будут спрашивать — скажу, что ожог, неудачно в костёр упал.

— Пожалуй, её сиятельству я ручонку тоже перевяжу, — поразмыслив, сказала эльфийка. — Кто его знает, может и её татуха ненужное внимание привлекать будет.

Лёха вздохнул и с сомнением посмотрел в сторону тракта. Беглецов ищут, а значит есть ненулевая вероятность, что городским стражникам уже посеребрили руки и дали ориентировку на Лауру. С ним и Мией проще: вряд ли кто-то ждал, что иномирцы вдруг заговорят на местном языке, так что тут описание не совпадёт. Но графиня…

— Может, стоит и Лауре укоротить шевелюру? — поинтересовался он у спутницы. — Больно уж она у нас приметная.

— Идея здравая, — согласилась Миа, как раз закончившая бинтовать руку спящей девочки. — Но вряд ли она обрадуется нашей самодеятельности.

— Так мы и не аниматоры, чтобы её радовать, — хмыкнул Лёха, поглядывая на дорогу. — Пусть себе ругается, когда выживет и вернётся к родителям.

Миа зачерпнула немного влажной, глинистой земли и задумчиво перетёрла ту между пальцами.

— Будь она в себе — я бы согласилась, — вздохнула она. — А в таком состоянии… Соображает плохо, так что обнаружив новую стрижку может начать кричать что-нибудь о том, что коса имеет сакральное значение для графинь, или кречетов, или ещё чего в том духе.

— Мда, неловко выйдет, — согласился Стриж. — Может ей ещё вина дать, чтобы спала крепче и рот не открывала?

— Дай, — одобрила Миа. — А я пока придам ей менее аристократичный вид.

Вопреки опасениям, никто на тракте не обратил особого внимания на пару эльфов, несущих на носилках больную девчонку. Разве только гуртовщик, гонящий перед собой стадо блеющих и щедро посыпающих «горохом» дорогу овец, поинтересовался, не чумная ли и, получив отрицательный ответ, потерял к путешественникам всякий интерес.

Повезло и с транспортом: за два медных колечка их подвёз на груженой овечьими шкурами телеге говорливый дедок. Изложенную Лёхой легенду он проглотил, не поморщившись, и всю дорогу до города рассказывал о былых деньках своей бурной молодости, когда служил в «анпираторских егерях». Несомненно, дед немало присочинял, но Стриж охотно слушал, мотая на ус всё, что касалось местной специфики.

Разговорившийся дедок выудил из торбы деревянную баклажку с самогоном, Лёха в ответ предложил солонину, так и ехали до самого города, прикладываясь к горлышку и закусывая вяленым мясом. Точнее, прикладывался дед, а вот Стриж и Миа лишь делали вид, что пьют.

Наконец лес расступился, открывая вид на Драконий Холм.

Город оправдал ожидания Стрижа: классическое такое средневековье, с крепостной стеной, рвом и стражей у подъёмного моста. Изначально поселение заложили на холме — там и сейчас возвышался внушительный замок, в котором, наверное, заседала местная администрация, — но со временем разросся, захватив окрестности. Даже широкая река оказалась в плену городских стен.

Стриж, чувствуя себя туристом, с интересом разглядывал всё это средневековое великолепие. Было видно, что за укреплениями следят: глаз подмечал свежую кладку в местах ремонта, тщательно очищенные от растительности берега рва, а на насыпи возилась группа то ли рабочих, то ли солдат местного гарнизона, заменяющих гнилые колья.

А ещё город утопал в зелени. Оно и неудивительно: в жарком климате камень изрядно нагревался, превращая стены и мостовые в натуральную печь. Деревья создавали тень и дарили прохладу.

Встав на телеге, Лёха попытался прикинуть размеры города. Не получилось — мешал холм. Но всё равно весьма и весьма внушительно, особенно учитывая местные примитивные технологии строительства.

— Вам отсель до дохтура ближе, — дыхнув перегаром, сообщил дедок, тыча пятернёй в ворота. — А мне к южным — там базар. Ну, бывайте…

Сгрузив носилки с телеги, беглецы заняли место в хвосте очереди из желающих войти в город. Вопреки книжным штампам, стража не скучала, не брала взятки и не пошлила. Замотанный служивый в чёрно-жёлтом содрал с путешественников три колечка въездной пошлины — по одному с каждого, — осведомился, чем больна девчонка и почему одежда явно с чужого плеча.

Пока Лёха рассказывал заученную легенду, служивый окинул внимательным взглядом Лауру. Сейчас она мало напоминала любимую дочь главы клана Лазурных Кречетов. Лоб и веки прикрывал влажный компресс, из-под неряшливой самодельной банданы выбивались тёмные от грязи локоны. На осунувшемся лице остались разводы от плохо вытертых сажи и пыли, под ногтями и на пальцах была грязь. Скрывающую татуировку повязку пропитала кровь, которую Миа щедро размазала из собственного порезанного пальца.

Стриж не был уверен, что маскировка сработала как надо, но стражник ничем особого интереса не выдал, выслушал легенду и сказал:

— Ношение мечей, в городе разрешено лишь служивым и благородным. Луки и арбалеты — лишь служивым. Остальным — лишь ножи, кинжалы и короткие дубинки для защиты.

Миа с Лёхой, поняв намёк, молча сняли тесаки с поясов. Стражник ловко оплёл их кожаным шнурком, не дающим вынуть клинок из ножен, закрепил узел восковой печатью, проделал ту же процедуру с остальным трофейным оружием и махнул рукой:

— Проходите.

— Секунду, уважаемый, — окликнул его Стриж. — Не подскажете, как найти доктора?

— Грамотный? — уточнил стражник.

— Не-а, — честно признался Лёха.

— Вот по этой улице до второго поворота налево, — показал рукой стражник. — Там увидишь красную вывеску с белой птицей. Вот в том доме доктор, что часто рубежников лечит.

— Спасибо, — поблагодарил его Лёха и сказал, когда они отошли от ворот. — Эх, зря мы деда отпустили. Надо было договориться, чтобы до доктора довёз.

— Иди уже, — поторопила его эльфийка. — Раньше дотащим — раньше отдохнём.

— Мы не то что не женаты — ещё даже не переспали, а ты уже командуешь, — вздохнул Лёха. — Даёшь домострой с патриархатом!

— Ещё не переспали? — умилилась эльфийка. — Я смотрю, ты оптимист. Попал хрен знает куда, встрял по самые уши, тебя пожирает паразит, а ты думаешь о перепихоне. Кстати, что такое домострой?

— В моё время — мечта подкаблучника, — честно признался Стриж. — Это когда мужик в доме — царь и бог, а самка человека ему прислуга за всё. А на деле — допотопное наставление по семейной жизни. Эдакая «Памятка домохозяйки». И домохозяина.

— Я смотрю, легко и безопасно вы там жили, в прошлом, раз вас волновала подобная чепуха, — удивлённо протянула Миа, но тему развивать не стала.

Добрались без проблем — лишь в одном месте кто-то из толпы раздражённо обозвал их «тупыми полуухими», да выпавший из дверей питейного заведения вусмерть пьяный мужичок заплетающимся языком предложил Мие незабываемую ночь, после чего свалился в сточную канаву и уснул.

— Прям как наши патрули на Идиллии, — умилилась эльфийка.

— У вас разрешают пить на службе? — опешил Стриж. — Ну ни хера себе….

— Если бы… — они бережно сгрузили носилки у двери под красной вывеской с белой птицей. — Я же тебе рассказывала про феромоны и идиллийцев. Представь себе гимназистку в казарме. Представил? Вот теми гимназистками почувствовали себя мы. И теперь прибавь к этому лучшее в секторе бесплатное бухло и найди веские аргументы для обитателей отсталых планет торчать в никому не нужном патруле в городе убеждённых пацифистов.

— Да дофига. Те же диверсанты, шпионы, партизаны… — принялся перечислять Лёха и осёкся, вспомнив собственный туземный контингент в Мозамбике.

«Товарищи негры» без всяких феромонов и прочего при каждом удобном случае набирались по самые брови и уползали к «женщинам с низкой социальной ответственностью», плевав на свои служебные обязанности с самой высокой пальмы. Что уж тут говорить про описанные Мией блага? Там бы, наверное, и куда более обученный и морально устойчивый пустился во все тяжкие.

Конец диалогу положил распахнувший двери мрачный детина в тёмно-сером.

— И чё надо? — прорычал он.

Взгляд его упал на носилки с девчонкой.

— А, — детина вроде как даже подобрел. — Четыре гроша за осмотр, дальше — от хвори зависит.

Лёха молча вынул из кармана кошель и отсчитал в подставленную ладонь четыре медяка.

Убедившись в платёжеспособности клиентов, детина посторонился и скомандовал:

— Заносите.

— Доктор? — уточнил Стриж, недоверчиво разглядывая мордоворота.

— Помощник, — детина ухмыльнулся. — Опыт перенимаю.

— Нихрена себе Борменталь[16] на стероидах, — пробормотал Стриж, наклоняясь к носилкам.

— Эти тоже болеют? — «Борменталь» указал на трофейное оружие.

— Да вроде нет.

— Тогда оставь в прихожей, — велел он и кинул монеты в наполненную водой глиняную миску. — Слева от двери на полку положи.

Медяки, вопреки всем законам физики, всплыли. Детина удовлетворённо кивнул, выудил монеты, развернулся и затопал в глубину дома.

— Мастер Киун! К вам посетитель!

Стриж и Миа ошарашено переглянулись.

— Это что сейчас было? — поинтересовался Лёха. — Не, я часто слышал, что деньги — дерьмо, но не в буквальном же смысле!

— Может, какая-то местная система обеззараживания? — предположила Миа, осторожно принюхиваясь к миске. — Может, там вовсе не вода, а неизвестный нам антисептик? Или миска магическая…

Лёха опустил в жидкость мизинец. Вынув палец, он внимательно осмотрел его, принюхался и осторожно лизнул.

— Да не, обычная вода, — огласил он результат «исследований».

Глядя на его способ познания нового, Миа лишь сокрушённо вздохнула:

— Я почему-то даже не сомневаюсь, что к концу дня ты подцепишь ещё какую-то неведомую дрянь…

— Ну, может, они с моим квартирантом устроят войну и убьют друг друга, — легкомысленно ответил Стриж.

Воровато оглянувшись, он вынул из кошелька серебряную монету и кинул в миску. Монета всплыла и закачалась на воде, как игрушечный кораблик. Лёха хмыкнул и кинул в воду медяк. Через полминуты в миске дрейфовала флотилия из монет и связки колечек. А вот медная пуговица пошла на дно, как и положено металлу.

— Флот адмирала Ямамото движется к атоллу Мидуэй, — прокомментировал Стриж, показывая на монеты. — Не зная, что за ними следит подводная лодка «Наутилус».

Миа лишь удивлённо вскинула брови.

— Ладно, спросим у мелкой, когда придёт в кондицию, — решила она. — А пока займёмся более насущными проблемами. Отправляем больную на лечение и купим нормальную обувь. Меня даже портянки едва спасают — слишком большая разница в размерах.

Лёха кивнул и ткнул пальцем в серебряк:

— Бам! Пикирующие бомбардировщики янки атакуют «Сорю»! — и, оглянувшись на сокрушённо качавшую головой Мию, развёл руками:

— Что? Ну когда я ещё в кораблики монетками поиграю?

Но монеты и пуговицу из миски выловил.

— Давай займёмся трофеями, а заодно узнаем, где их можно продать, — предложила эльфийка. — Зуб даю, этот здоровяк точно знает где торгуют оружием.

— Стопудово этот шкаф ещё и анестезиолог, — доверительно поведал Лёха, забирая трофеи с носилок.

Миа лишь пожала плечами, оглядывая помещение.

— Как думаешь, какую заразу тут можно подцепить? — спросила она. — Деревянные стены, самые примитивные представления о санитарии, отсутствие дезинфекции…

— Руки у «Борменталя» чистые, — не согласился Стриж. — И пахло от него… травами какими-то, что ли.

— Всё равно нужно проконтролировать, чем они тут лечат, — подозрительно прищурилась Миа. — Может, заговоры почитают и на том успокоятся.

Вышеназванный «Борменталь» как раз вернулся. Проследив, как Стриж перекладывает трофеи на широкую полку, «перенимающий опыт ученик» приказал:

— Разувайтесь. Вот, держите, — кинул на пол две пары войлочных тапок.

Миа и Стриж удивлённо переглянулись. Лёха вообще ожидал увидеть что-то вроде киношного образа — покрытый засохшей кровью стол, рои мух, грязный врач, перебирающий ржавые инструменты, — а тут прям всё рвало шаблоны. Вот, даже аналог бахил выдали.

Дальше больше: в ярко освещённой смотровой обнаружился собственно врач — Стриж опередил его безошибочно по тому почтению, с каким обращался к нему детина, — и молодая девушка, как раз надевающая красный халат поверх одежды.

— Перекладывайте, — скомандовал врач, показывая на застеленную чистой простынёй кушетку. — И вон отсюда эту грязь, — холёный палец доктора ткнул в носилки. — Ну-с, Фрейя, осмотри юную госпожу…

Запунцовевшая от гордости оказанным доверием девушка шагнула к Лауре и положила ей ладошку на лоб.

— Жар, — начала она.

Дальше отвесившему челюсть Лёхе досмотреть не дали: его в обнимку с носилками вытолкал из смотровой «Борменталь», прогудев:

— Раздеть её надо. Больную. Неча тебе пялится…

— А доктор? — не удержался от подколки Стриж.

— А доктор — существо бесполое, — явно процитировал кого-то детина. — Ну, пока на работе.

— Ты тогда чего там не остался? — полюбопытствовал Стриж.

— Кто-то ж должен присмотреть, чтобы ты не спёр чего, — прямо ответил «Борменталь». — Без обид, но лучше перебдеть.

Лёха пожал плечами, мол, какие обиды, и поинтересовался, кивнув на полку с трофейным оружием:

— Не подскажешь, кому тут продать можно?

— Там дальше по улице лавка оружейная, — детина ткнул пальцем, указывая направление.

— Ага, — кивнул он и поинтересовался. — Можно его у вас пока оставить? Мы пока пройдёмся, посмотрим что к чему, а потом уже и продавать понесём.

— Можно и оставить, — согласился «Борменталь», — за четвертак.

— Четвертак?! — возмутился Стриж. — Тебе ж оружие не на руках носить, оно само полежит на полочке спокойно. Осьмуха.

— Согласен. Демон с тобой… — невольно попав, что называется, не в бровь, а в глаз.

— Со мной, — хмыкнул Стриж, прислушавшись к скулежу «квартиранта» в черепушке.

Расплатившись за хранение, он привалился к стене и блаженно расслабился в ожидании. Миа вернулась только когда больную осмотрели, назвали цену за лечение и «госпитализацию». Надо сказать, на это ушла почти вся наличность — болеть в этом мире оказалось не дешёвым «удовольствием».

Поразмыслив, шкатулку с артефактами забрали с собой. Чёрт его знает, будут местные эскулапы шариться по вещам пациентки, или нет. Не хватало ещё по незнанию активировать какую-нибудь подлянку, вроде засевшего в Лёхе демона.

— Не доверяю я им, — подозрительно оглядываясь сообщила Миа, едва они отошли от дома лекаря. — Я бы на месте Гарма подкупила стражу на воротах, и каких-то осведомителей в местных гостиницах и больницах. Это помимо контроля всех путей к её землям.

— А вот и проверим, — Стриж ухватил её за локоть и потянул к растущему неподалёку раскидистому дереву.

Больше всего оно напоминало дуб, но с куда более крупными листьями и густой кроной.

Быстро оглядевшись, Стриж убедился в отсутствии свидетелей. От любопытных взглядов пешеходов их скрывал высокий декоративный кустарник, а окна лечебницы были прикрыты ставнями.

— Как ты там показывала? — поплевав на руки, Лёха подпрыгнул и ухватился за ветку метрах в двух над землёй.

Действительно, новое тело оказалось поразительно лёгким и прыгучим: он без труда подтянулся и быстро влез сперва на первую ветку, а потом и выше, прячась в густой кроне.

— Что, мой примитивный друг, по родной пальме соскучился? — ехидно поинтересовалась Миа, забравшись следом. — Вы ж там только-только от обезьян эволюционировали?

— Судя по твоим рассказам — вы там стремитесь обратно к ним, — не остался в долгу Лёха.

Спорить та не стала, вместо этого устраиваясь поудобней.

— Думаешь, продаст доктор пациентку? — шёпотом спросила Миа.

— Доверяй, но проверяй, — тихо отозвался Стриж. — Проверить не повредит. Вот и посидим, поглядим: не прилетит ли птичка поинтересоваться за Лауру…

Потянулись минуты. Что Лёха, что Миа прекрасно знали, что засада — это умение терпеливо сидеть и выжидать, ничем себя не проявляя, дабы не засадили уже тебе самому.

Примерно через полчаса из лечебницы вышла девушка с пустой корзиной. Оглядевшись, поправила чепец, изучила бумажку с какими-то каракулями, бережно сложила её и, положив в корзину, поспешила по улице.

Миа и Лёха переглянулись и продолжили наблюдение.

Наконец к двери лечебницы подошёл тип, описать которого можно было одним словом — неприметный. Встреть такого — и через секунду уже забудешь лицо. Одет неброско, среднего роста — классический шпик.

Беглецы хмуро переглянулись. Вряд ли им повезёт и тип пришёл за лекарством от простатита. Выходит, стуканул доктор.

Незнакомец постучал в двери. Высунувшийся «Борменталь» оглядел его с высоты собственного роста и пророкотал:

— Ну?

— Я по поводу хворой дочери рубежника, — пояснил шпик негромко. — Которая с магическим истощением слегла.

«Сука», — одними губами прошептала Миа и сжала пальцы на рукояти ножа. Лёха лишь скрипнул зубами, прикидывая, как тихо и незаметно подобраться к шпику и перерезать ему глотку. Голос демона, так и не смолкающий в голове, зазвучал особенно кровожадно.

— Да хоть по поводу кого, — равнодушно пожал плечищами «Борменталь». — Не велено про хворых всем встречным-поперечным рассказывать. Но… — он воровато огляделся, — … за серебрушку малую — так и быть, но только для тебя и не в передачу. А то до мастера дойдёт — и вылечу на улицу.

— Ну ты совесть-то поимей! — попробовал сбить цену шпик. — Куда серебруху-то, за что?

— За риск выхватить пинка под зад от учителя, — пояснил детина. — Не устраивает — проваливай, ищи кого подешевше.

— Демон с тобой, жадоба! — ругнулся шпик, доставая кошель. — На!

«Борменталь», абсолютно не впечатлённый гневом собеседника, взял монету и на миг скрылся из виду — видно, тоже кинул заработанное в воду. Стриж жестом показал Мие на ветку под ней и бесшумно скользнул вниз, доставая нож.

Девушка устроилась рядом. Лёха указал на шпика, распределяя цели. Себе он оставил сволочного «интерна».

— Ну вот, — начал «Борменталь». — Чего хотел-то от хворой?

— Выглядит как? — подался вперёд шпик. — Синеглазая, волосы светлые, лет шестнадцати на вид?

Детина потянулся и почесал спину.

— Не, такой не было, — честно глядя на шпика сказал «Борменталь». — У нас девка смуглая, в самом соку.

Он руками изобразил впечатляющие достоинства пациентки и причмокнул губами.

— Волосы тёмные, как и глаза, — продолжил он. — Двух пальцев на правой руке не хватает. От истощения магического слегла, её слуги принесли. Ежели посмотреть хочешь — ночи ждать надо, когда дохтур отдыхать отправится. Сейчас никак. И это, девку щупать не позволю, у нас тут всё же лекарня, а не бордель.

Лёха удивлённо моргнул и спрятал нож. Видать, не всё так плохо в этом мире, раз сохранились порядочные люди.

Шпик зло сплюнул, выругался и отбыл восвояси несолоно хлебавши.

— Ты это… Заходи, если что, — «Борменталь» помахал ему лапищей. — Всегда рад помочь хорошему человеку.

И тихо добавил:

— Ишь, расшастались… Куда только стража смотрит. Дармоеды желтопузые.

Дверь в лечебницу захлопнулась.

— Вот и ответ, — Лёха подмигнул Мие. — По крайней мере, тут мы за девчонку можем быть спокойны.

— Надо ему хоть бухлом местным проставиться, — всё ещё обалдело покачала головой эльфийка. — А заодно неплохо бы понять, как этот хрен про нас узнал. Явно или от стражников на воротах, или от кого-то, кто там пасётся.

— Нищие, — Лёха ухмыльнулся. — Я с таким сталкивался. Видела, там шпана мелкая отиралась? Вот один из них и стуканул, куда надо. Стража дороже, а такие вот мальцы оголодавшие за грош голыми на столе спляшут.

— Значит, нужно поскорее превратиться из оборванцев в приличных слуг средней руки госпожи, — заключила Миа. — Потому что ориентировка на беглых чужаков в обносках.

Лёха кивнул, спрыгнул с ветки и направился за оставленным в лекарне оружием.