Следы привала маскировать не стали — много возни. Просто подхватили нехитрый скарб и двинулись в путь: Миа[14] — впереди, в роли головного дозора, в центре, «особо ценным грузом», поставили Лауру и Стриж — замыкающим и приглядывающим за тылами.

От этого построения очень скоро пришлось отказаться: мозг прострелил знакомый уже звук и Стриж рухнул на колени. Боль была такая, что Лёха согласился бы размозжить голову о древесный ствол, лишь бы прекратить мучения, но сил пошевелиться не было. А сучий демонический паразит всё не умолкал…

До слуха доносились голоса и Лёха попытался сосредоточиться на них.

— Что с ним? — присевшая рядом Миа могла лишь беспомощно наблюдать. — Чем ему помочь?

— Понятия не имею, — призналась Лаура. — Мне не рассказывали, что будет, если подселить демона в пустотника. Да ещё и сохранившего волю. Может, он сведёт его с ума. Может, быстро убьёт. А может — завладеет телом, изгнав душу пустотника.

— Хрен ему, а не моё тело, — упрямо прорычал Стриж, сжимая голову пальцами. — Не нравится — пусть проваливает!

Долбаный паразит наконец умолк. Может, тоже устал от чужеродного соседства, как и Лёха?

В голове наступила блаженная, звенящая тишина. Зубы стучали, словно Стрижа выгнали на мороз.

— Идти можешь? — тронула его за плечо Миа.

Прикосновение было обжигающе-горячим и очень приятным. Хотелось прижаться к девушке, завернуться в одеяло и греться.

Мечты, мечты…

— Сейчас и узнаем, — преувеличенно-бодро сказал Лёха, с трудом поднимаясь на ноги.

Его качнуло, но твёрдая рука Мии помогла сохранить равновесие. Первый шаг дался тяжело, но каждый следующий получался всё уверенней.

— Норма, — объявил Лёха через пару минут. — Вроде отпустило.

— Идёшь первым, буду видеть вас обоих, — сказала Миа, заняв место замыкающей.

Возражать Стриж не стал и неспешно двинулся во главе отряда. Холод отступил, но так до конца и не оставил тело. А ещё Лёха ощущал чуждое присутствие. Это походило на недобрый взгляд, что чувствуешь спиной, но смотрели на Стрижа изнутри.

За ним наблюдало нечто чужое.

— Слушай, Миа, ты где так портянки мотать училась? — поинтересовался он, чтобы отвлечься от неприятного ощущения. — Они что, у вас и в космосе в ходу?

«Гостья из будущего» действительно мотала портянки со сноровкой, совершенно неожиданной для пришельца из более развитой цивилизации.

— В космосе — нет, — отозвалась та. — А на моей родной планете все, кроме горожан, умеют обходиться минимумом ресурсов для выживания. Тиамат — не самое дружелюбное место.

Мысли о космической колонии напомнили счастливые времена детства, когда он зачитывался книгами Булычева, Гаррисона, Хайнлайна. Думать о фантастическом будущем было куда приятней, чем о магическом настоящем.

— А нафига вы там живёте тогда? — вслух спросил Стриж, оглянувшись через плечо. — Взяли бы, да на другую какую улетели.

— Сперва не могли, — развела руками Миа. — Миры в те времена колонизировали почти вслепую. После приземления корабль уже не взлетал, из его модулей собирали жильё для колонистов. А потом на Тиамат выросло несколько поколений, для которых планета стала домом. Может, не идеальным, но родным.

Лёха молча кивнул. Тут он был полностью согласен: дом есть дом. Бросить — самое простое, а вот привести его в порядок, сделать уютным, своим — тут нужен труд. И для этого надо свой дом действительно любить.

— Так мы далеко не уйдём, — резюмировала Миа, когда Лаура в очередной раз зацепилась длинным подолом за ветку кустарника. — Сейчас введём в этом мире моду на мини.

Вытащив кинжал, она принялась срезать «лишнее» с платья Лауры. Та попробовала было возмутиться, но одного злого взгляда эльфийки хватило, чтобы юная графиня умолкла.

Вопреки словам, до мини дело не дошло: подол Миа срезала чуть ниже колена, а оставшейся тканью обмотала открытые участки ног, отчего Лаура приобрела некоторое сходство с мумией.

— Страдать о неподобающем наряде будешь, если мы выживем и доберёмся до твоих земель, — оглядев результат своих усилий посоветовала Миа. — А сейчас топай быстрее.

Вздохнув, Лаура молча зашагала вперёд. Глядя, как она ставит ногу, Лёха запоздало понял, что её туфельки с довольно высоким — «кавалерийским», как сказали бы в его время, — каблуком абсолютно не годятся для пеших прогулок по лесу.

«Надо что-то придумать с обувью для девчонки» — подумал Стриж. Мелькнула было мысль вообще разуть Лауру, но, взвесив все «за» и «против», он отбросил эту идею как дурацкую: это простолюдины с детства босиком ходят, а вот аристократка вряд ли к такому привычна. Так что лучше пусть пока так, а потом что-то придумают.

Вырубился Лёха минут через десять. Голову снова разорвал инфернальный звук, мир перед глазами поплыл и угас. Вот только на этот раз из блаженного небытия его бесцеремонно вырвали: Миа отвешивала ему болезненные пощёчины.

— Будь ты в эротичном кожаном костюме — это было бы даже по-своему классно, — вяло пошутил Лёха, с трудом усаживаясь.

— Шутишь — значит жить будешь, — ухмыльнувшись, констатировала эльфийка.

Привалившись к древесному стволу, Стриж немного помолчал, дожидаясь, пока мир перестанет вращаться перед глазами и спросил:

— Квартирант, ты не охренел там? А?

Ответом послужила презрительная тишина. Похоже, жилец попался или тупой, или считающий ниже своего достоинства снисходить до разговора с домовладельцем. Хотя какой это, нахрен, квартирант? Оккупант натуральный.

— Похоже, эта дрянь решила меня добить, — сообщил Лёха результат своих размышлений.

— Весь этот грёбаный мир решил нас добить, — напомнила эльфийка, помогая ему подняться. — Я без понятия, что делать с твоим демоном, но от погони нужно двигать. Так что обопрись на меня и переставляй ноги.

— Дожил, блин, до момента славы — уже девчонки меня на руках носят, — Лёха с третьей попытки встал и опёрся на подставленное плечо.

— Кстати, я могу тебя поднять, — внезапно сообщила Миа. — Ты очень лёгкий. Возможно даже легче её. Да и я ощущаю себя легче, чем должен быть человек моего телосложения.

— Вы — эльфы, — сказала Лаура, словно это должно было что-то значить.

— И? — нетерпеливо поинтересовалась Миа. — У нас уши волшебную аэродинамику имеют, да ещё и встроенный антиграв?

Судя по приподнятым бровям девчонки, сказанного она не поняла.

— Ваши кости отличаются от человеческих, — на всякий случай сообщила магичка. — Очень лёгкие и очень прочные. Из них делают прекрасное оружие. Некоторые охотятся на эльфов только из-за ценной кости. А ещё из остроухих получаются хорошие сосуды для пустотников.

— Зашибись, натурализация, — буркнула эльфийка.

Скорость маленького отряда упала до минимума: Стриж еле плёлся, практически вися на плечах Мии.

— Эй, пернатая, — наконец додумавшись спросить совета у специалиста, окликнул он Лауру. — Может, есть способ взбодриться как-то?

— Не знаю, я не лекарь, — отозвалась та.

— Да что ты вообще знаешь, бестолочь! — взорвался Стриж.

Скопившееся за крайние сутки напряжение выплеснулось наружу.

— Это я не то, то я не это… — Стриж злобно сплюнул. — Угораздило же недоросля подобрать, мля. А, ну тебя, неуч…

Мотнув головой, он переключился на Мию:

— Что за «натурализация»?

— Генетические изменения для приспособления к условиям новой планеты, мой примитивный друг, — широко улыбаясь пояснила та.

— Хрена себе у вас генетика шагнула, — присвистнул Стриж. — И как это вообще выглядит?

— По-разному. Где-то меняют глаза под излучение местного светила, где-то кожу по тем же причинам. Корректируют обмен веществ, вырабатывают невосприимчивость к местной отраве, содержащейся в съедобной растительности.

Несмотря на то, что приходилось едва не тащить на себе Лёху и отодвигать с пути ветки, Миа умудрялась сопровождать свой рассказ активной жестикуляцией. Видно унаследовала это от своих латиноамериканских предков.

— А на твоей планете? — детское любопытство окончательно прогнало раздражение Стрижа. — Чем ты отличалась от людей моего времени?

— Развитым интеллектом, — гордо задрала подбородок эльфийка, но уже через секунду весело рассмеялась. — Шучу. Незначительные изменения в обмене веществ и серьёзная коррекция глаз. В самом начале колонизации планеты мы из-за аварии утратили очень много полезного оборудования. О робототехнике пришлось забыть, а сохранившейся промышленности едва хватало, чтобы не скатиться в каменный век. Уцелели генетические лаборатории, так что колонистам пришлось приспосабливаться и использовать ресурсы планеты. А основным ресурсом Тиамат оказалось зубастое и когтистое зверьё.

Воображение рисовало Лёхе фантастические картины опасного девственного мира, вроде Пирра, описанного Гаррисоном.

— Нам пришлось приспособиться для охоты, параллельно приручая местную фауну, — продолжала Миа. — Глаза изменили полностью: требовалось обострённое зрение и возможность выживать ночью без помощи приборов, которые мы не могли воспроизводить в достаточном количестве. Внешне они напоминают звериные: крупная зелёная радужка, вертикальный зрачок.

— Как у кошек? Круто! — Лёха представил такую «натурализацию» в своё время.

Да, была бы полезна: не таскать лишнюю тяжесть в виде ноктовизора, вдобавок на суеверных негров и прочих бомжахедов абзац как бы действовало. До обгаженных штанов.

— Наши любители кошкодевочек все ладошки бы намозолили, — вспомнил он сверстников сестры, обожающих странных рисованных анимешек.

— Кошкодевочек? — переспросила Миа и брезгливо сморщилась. — Вы там что, проводили эксперименты по скрещиванию с животными? Фу!

— Не, — поспешно открестился от такого Лёха. — Мы скорее проводим эксперименты по бытовой ампутации мозга.

— Эта недобрая традиция сохранилась на многих развитых планетах, — «утешила» его Миа.

— Слушай, а какую самую необычную натурализацию ты видела? — заинтересовался Стриж.

— Самую необычную? — задумчиво повторила Миа. — Есть планета, населённая эмпатами. Все поголовно озабоченные и при этом выделяют крышесносные феромоны.

— И вот чего я туда не попал? — огорчился такой несправедливости Стриж. — Чёрт, целая планета… Такого я даже в порно не видел. Нет же, мать-перемать, угораздило сюда влипнуть, к этим вот… — он кивнул на молча слушавшую их девчонку, — … жертвам саги о Гарри Поттере. Как хоть тот рай потрахушечный зовётся?

— Идиллия.

— И название так удачно подобрали, — мечтательно вздохнул Лёха. — А ты сама там бывала?

— Там меня и убили, — мрачно отозвалась Миа. — Если убили, конечно.

— Местные насмерть затрахали? — с нескрываемой завистью поинтересовался Стриж.

— Если бы, — горько вздохнула эльфийка. — Идиллийцы в силу эмпатии не способны причинять боль и воевать, так что защищать их планету отправили репликантов. Военные биороботы Доминиона, если верить документам, и редкостно хитрые сукины дети, если верить моему опыту. Как трахаются, да и трахаются ли вовсе, не проверяла.

— Абзац я скучно живу, — Лёха сокрушённо вздохнул. — Всей экзотики — бомжахеды разномастные, да сейчас вот эльфы с магами-недоучками. Всего траха — имеющий меня демонюка.

— Судя по твоему виду — до идиллийцев ему далеко, — посочувствовала Миа, после чего понизила голос до шёпота. — А насчёт магов-недоучек… Если нас реально любой из них сможет почуять и превратить в слюнявых идиотов — предложение девчонки стоит рассмотреть. Вот только нет никаких доказательств, что она говорит правду.

— А у нас куда не кинь — везде клин, — так же тихо отозвался Стриж. — Обманула — нам кранты. Смоемся — нам кранты: тупо на кости разберут туземцы и плевать им, натурализация то, или ещё какая хрень…

Тут он споткнулся о корень и разразился матерной тирадой, помянув разом и грёбаных магов, и демонов, и соплячку-недоучку и весь их трижды долбаный мир, будь он неладен.

Отведя душу, Лёха перевёл дух и завершил мысль:

— В общем, стой. Раз-два.

Отцепившись от Мии, он ухватился за дерево, чтобы не упасть.

— Так, пернатая, — обратился Стриж к возмущённо пыхтящей девчонке. — Значит, говоришь, можешь привязать к себе, не лишая разума?

— В теории, — уточнила она. — Я видела плетение в книге, поняла принцип, но никогда не делала такого сама.

— Поздравляю! — Стриж состроил одухотворённое лицо. — Сбылась твоя мечта, дитя! Ходи сюда и делай своё плетение.

И, перехватив удивлённый взгляд Мии, развёл руками:

— Ты можешь предложить другого кандидата?

И едва не плюхнулся на задницу — ослабевшие ноги предательски подкосились. Пришлось снова хвататься за ствол.

— А ты не помрёшь от такого обилия странных процедур? — поинтересовалась Миа.

Она поморщилась, а в животе у неё громко забулькало.

— Как я определю, грохнула тебя наша добрая магичка, или твой паразит, или просто несовместимость прошивок всех этих имплантов?

Потерев живот, эльфийка добавила:

— С другой стороны, испытывать на мне тоже рискованно. Ты в любой момент вырубишься и мы оба получим порабощающие клейма.

— Я же дала слово! — оскорблённо возразила Лаура.

Взгляд, которым её окинула Миа, доверительным не назвал бы даже прожжённый оптимист.

— Ты ещё не заслужила доверие к своим словам, — сообщила она. — Так что если с ним случится что-то нехорошее — я буду думать, что виновата ты.

Угрозу смазало очередное бурчание в животе. А затем Миа переменилась в лице и бросилась в сторону кустарника погуще.

— Так, автохтон пернатый, — проводив девушку сочувственным взглядом, Стриж повернулся к соплюхе. — Колись, какими болячками эльфы эти ваши болеют. Или опять скажешь, что «это мы не проходили, это нам не задавали»?

Проблема действительно серьёзная: не хватало ещё подцепить местную кишечную инфекцию, или каких паразитов. А на них, как помнил Стриж, средневековье было ой как богато, равно как и на прочую заразу типа чумы и проказы. Тут вот даже демоны-паразиты имеются, как выяснилось.

— Я не знаю… — растерянно протянула Лаура. — Какое мне дело до болезней эльфов?

— Ты говорила, что эльфы не едят мяса, — раздался из кустов сдавленный голос Мии. — Они вообще способны его переваривать?

Судя по лицу девчонки, этим вопросом она тоже никогда не задавалась. А вот для Лёхи он внезапно обрёл актуальность: в брюхе забулькало. Больших аналитических талантов для того, чтобы понять что сейчас будет, не требовалось и он, собрав все силы, отлип от дерева и поплёлся к кустам. Тут главное не скорость, тут главное — успеть, ибо когда стремишься в сортир, главное — не добежать, а донести.

Повезло. По пути Стрижа не вырубило, ноги не подкосились, а сил оказалось достаточно, чтобы добраться до ближайшего куста. Чёрт знает, как работал демон-защитник, но с кишечными проблемами он справляться не умел. А может оно и к лучшему: воспалённая фантазия Стрижа подкинула образ задницы, закупоренной наростом защитной чешуи.

Ну его нафиг!

Поскольку в кустах не было ни газетки, ни инструкции к освежителю воздуха, мысли пришлось занять размышлениями о возможной травоядной диете. Действительно: если местные эльфы не употребляют мясо, то желудок, само-собой, взбунтуется от непривычной пищи. И Лёхе ещё повезёт, если обойдётся всего лишь расстройством.

Но что тогда вообще жрут эти остроухие? Не хватало оказаться в теле вегетарианца, произошедшего от какого-нибудь местного травоядного. Но тогда аромат жареного мяса не возбуждал бы аппетит…

Лёха провёл языком по зубам: клыки на положеном месте. Физиология подсказывала, что эльфы всеядны, как и люди. Да и Лаура упоминала, что остроухим есть мясо не позволяет вера. Значит, ничего особо страшного не случилось — дело в непривычной пище.

— Нам нужно найти съедобную растительность, или погоня неспешно пойдёт по нашему загаженному следу и обнаружит нас неподалёку, слёгшими от обезвоживания, — подала голос Миа, явно пришедшая к схожему выводу.

— Они не могут только силос всякий жрать! — отозвался Лёха. — Стопудово что-то белковое наворачивают… Ох…

— Надеюсь, не червей, — мрачно отозвалась Миа.

— Уточним, — Лёха невольно передёрнулся от нарисовавшейся перспективы.

Люди способны харчить что угодно — вплоть до этих самых червей. Вьетнамская кухня тому яркое подтверждение. Но одно дело — смотреть в передаче, под пивко и задаваться вопросом «Как это можно жрать?», попутно заправляя в пасть очередную порцию закуси, и другое — потреблять это самому. Причём не на занятиях по выживанию, а на постоянной основе.

Когда живот, наконец, отпустило, перед Стрижом во весь рост встал вопрос туалетной бумаги.

— Грёбаное же средневековье, — он огляделся в поисках подходящего листа.

Задачу осложняло полное незнание местной флоры. Подтереться чем-то вроде борщевика ему не улыбалось вовсе: не хватало ещё для полного счастья огрести ожог пятой точки. Обдристаться до обожжёной задницы — перебор даже для Лёхи с его умением находить неприятности.

— Ещё один тебе минус, квартирант, — он сорвал большой лист, разорвал его напополам и провёл по руке, оставляя след сока. — Задницу подтирать не умеешь.

И тут же представил сюрреалистическую картину: демон отращивает на его жопе уже не чешую, а дворники с омывателем. Представил и пожалел о собственных словах. Кто его знает, может ещё и научится…

Выждав пару минут и не испытав никаких негативных ощущений от сока на коже, Лёха счёл, что с задачей по поиску местного аналога сортирной бумаги справился.

Доковыляв до девчонки, он сел прямо на влажную траву и поинтересовался:

— Мелочь, а яйца и рыбу эти эльфы жрут?

— Не знаю! — в голосе юной графини возмущение смешалось с отвращением. Да, наверное до сих пор ей не доводилось вести диалог с только что дриставшим в кустах собеседником. — Мы не держим у себя чистокровных эльфов! Полукровки едят всё!

— Значит, два вида способны иметь общее потомство? — заинтересовалась вернувшаяся Миа.

— А ты что, уже о семейной жизни задумалась? — вытаращился на неё Лёха. — Ну абзац ты оптимист. Тут, блин, думаешь, как бы не усраться насмерть, а ты вон, уже планов громадьё насочиняла.

— Я задумалась о генетическом сходстве видов, — ответила та и уставилась на поджавшую губы Лауру. — Нам нужна вода. Ты умеешь находить ручьи и озёра каким-то магическим способом?

— Нет…

— Толку от тебя! — вздохнула эльфийка.

Оглядевшись, она настрясла немного дождевой воды с растения с крупными листьями и протёрла руки.

— Если мы не решим вопрос с гигиеной — гадить по кустам будет нашим типовым досугом, — мрачно объявила Миа.

— Это да, — согласился Стриж, с трудом поднялся и повторил её манипуляции. — Чёрт, убить готов за зубную щётку и тюбик пасты. Эх, мечты… Так, вернёмся к делу.

— Только отойдём подальше, — брезгливо сморщив нос, предложила Миа.

Стриж не возражал. Правда, в его исполнении «отойдём» превратилось в «висел на плечах эльфийки».

Выбрав по одной ей понятным признакам место привала, Миа опустила Лёху на торчащий из земли корень у раскидистого дерева, напоминающего земной дуб, и помогла Стрижу снять доспехи.

Устроившись поудобнее, «испытатель» откинулся на ствол и заявил:

— Ну-с, к барьеру. Приступай, Пикассо…

Вытянуть руку оказалось невероятно сложно. Конечность словно чугуном залили и вдобавок пропустили ток — так она тряслась. Лёхе вообще хотелось плюнуть на всё, лечь на землю и уснуть. Чтобы, скорее всего, уже не проснуться.

— Живее давай, — поторопил он девчонку, борясь с искушением сдаться и уже не рыпаться. — Пока я копыта не отбросил.

— Мне требуется время, чтобы изменить артефакт, — отозвалась Лаура, выуживая злополучную шкатулку. — Нужно нарушить плетение покорности.

— Долго? — с беспокойством поглядывая в ту сторону, откуда они пришли, спросила эльфийка.

— Не думаю, — с сомнением в голосе ответила магичка. — Я же говорила, что никогда этого не делала. В теории, нужно стереть одно плетение, не затронув остальные, а потом заново запечатать контур.

Из всего этого Стриж уловил лишь то, что у него есть время поспать. Прикрыв глаза, он провалился в блаженное забытье.

В чувство он пришёл от пинков под рёбра. Похоже, экстремальные пробуждения в этом мире становятся обыденностью. Так недолго и привыкнуть, а там уже и один шаг до кожаного костюма и ударов плёткой по голой заднице.

— Миа, — возмутился было Лёха, открывая глаза.

И тут же заткнулся: будила его совсем не она. Разве что пока Стриж спал, эльфийка успела провести операцию по смене пола, обзавестись рыжей сальной шевелюрой и зарасти бородой по самые глаза.

— Это что за питекантроп? — вопросил Лёха, уже понимая, что ничего хорошего не происходит.

Мысли в голове текли вяло, то и дело путаясь, но Стриж пришёл к однозначному выводу: похоже, они вляпались в очередное дерьмо.

— Вставай, скотина, — прогудело откуда-то из недр бороды.

— Ёптыть, оно говорит! — картинно удивился Стриж, пытаясь подняться.

Руки тряслись, из-за чего он выглядел пьянчугой, старающимся избежать горячих поцелуев с землёй. Не получилось — руки подогнулись и Стриж шмякнулся носом в прелую листву. Во рту появился привкус крови.

— Что с ним? — прогудело над головой.

— Красота твоя неземная поразила до обморока, — проскрипел Стриж, сплёвывая. — Бороду сам стрижёшь, или в барбершопе, хипсерота ископаемая?

Мощный пинок приподнял горе-шутника в воздух. Перевернувшись в полёте, Лёха шмякнулся на спину. Удар вышиб из него дыхание, рёбра болели. Пару секунд Стриж пытался вдохнуть, а потом закашлялся. Из-за долбанного демона ему едва удавалось шевелиться.

— Охренел, голкипер грёбаный? — откашлявшись, просипел Лёха, ощупывя ушибленное место.

Рёбра болели, но даже вполовину не так сильно, как голова. На этот раз, похоже, повезло — обошлось без переломов. Правда, грозно зарычавший бородач, похоже, вознамерился исправить это упущение.

— Остынь, Ким, — скомандовал мужской голос откуда-то из-за спины рыжего.

К удивлению Стрижа, тот моментально повиновался. Бросив на Лёху злобный взгляд, детина опустил занесенную для пинка ногу и отошёл на пару шагов.

— Пенальти отменяется, — резюмировал Стриж, запоздало осматриваясь.

Увиденное ему не понравилось: беглецы оказались в окружении десятка личностей самого поганого облика. Натуральные разбойные рожи, вдобавок ещё и вооружённые луками и арбалетами. Наконечники стрел невежливо любовались беглецами, причём магичке уделило внимание сразу четверо стрелков.

Что эта развесёлая гоп-компания будет делать с женщинами гадать не приходилось, но чем-то помешать Стриж не мог. Тело отказывало, голова готова была взорваться, а пронзающий холод выпивал силы. Всё, что мог сейчас Лёха — говорить, собирая внимание на себя. Дать крошечный, но всё же шанс для Мии и Лауры сделать что-то, пока противник занят его избиением. К примеру, испепелить врагов магией.

— Вот только Робин Гада нам тут и не хватало, — театрально вздохнул Стриж. — Слышь, босота лесная, шли бы вы, а? У нас и грабить-то нечего.

— Заткнись, — командир разбойников вышел из-за спины бородача.

— А как же свобода слова? — возмутился Лёха и тут же схлопотал оплеуху.

Старший разбойник милостиво кивнул потирающему руку бородачу и тот влепил Стрижу ещё пару затрещин, отправив в нокдаун.

— Ещё есть желающие пошутить? — разбойник холодно оглядел девушек.

Миа утёрла рукавом кровавую юшку из-под носа и болезненно скривилась. Похоже, Лёха был не первым познакомившимся с кулаками и сапогами незваных гостей.

А вот Лаура выглядела невредимой, хоть и несколько униженной. Сперва Стриж решил, что юную магичку беспокоит бесславное поражение от лесной голытьбы, но заметил, как та старательно оттягивает укороченную юбку пониже, и сообразил: графиня стыдится своего наряда.

Мысль столь абсурдная, что Лёха расхохотался, за что тут же получил пинок в живот. Стрижа скрутило и вырвало желчью без единого следа недавно съеденного мяса.

— Я — Лаура из рода Лазурных Кречетов, дочь графа Лавра, — заявила магичка гордо, даже голос почти не дрогнул. — Окажите нам помощь и мой отец щедро вознаградит вас.

— Щедрее, чем его светлость господин Гарм? — хмыкнул разбойник. — Сомневаюсь. Да даже если и так — нам важнее милость господина Гарма. Ты, полуухая! — он указал пальцем на Мию. — Вяжи руки её светлости. Впереди, не за спиной!

И, обернувшись к Лауре, отвесил на удивление галантный поклон:

— Прошу прощения, ваша светлость, но его светлость господин Гарм дозволил нам прострелить вам ногу или руку, ежели вы решите применить магию.

— Ты гляди, какой аристократ помоечный выискался, — подал голос Лёха, чтобы вновь отправиться в аут от тумака бородатого громилы.

— А нам сказали, что с её светлостью два пустотника беглых, — пробормотал разбойник. — Они ж не говорят вовсе, а этот — не затыкается… Полуухая, давай живее!

Миа, явно ожидавшая чего-то от Лауры, бросила злой взгляд на целившего в неё бородача и подошла к магичке. Говоря откровенно, Лёха тоже ждал… Большего? Он помнил огненную стену там, в лагере, и полыхающую в пламени тварь. Но почему-то девчонка не спешила обращать врагов в пепел. Может, так и не восстановила силы?

Эльфийка медленно и неумело связывала Лауре руки. Подозрительно медленно и неумело. Сообразив, что напарница что-то придумала, Стриж вновь попытался отвлечь внимания на себя.

— Довелось раз прикончить одного скота, — задушевно начал он, стараясь не обращать внимания на боль в груди при каждом вдохе. — Тот тоже связанных любил. И мальчиков, и девочек. Слушай, а ты, часом, не из таких же, а?

На говорливого недоумка воззрились уже все разбойники. Причём с искренним удивлением и интересом: всё же не каждый день удаётся увидеть кретина, настырно выпрашивающего звездюли. Даже рыжебородый гад озадаченно почесал затылок, прежде чем выдать Стрижу заслуженную оплеуху.

— Не хватит? — холодно поинтересовался главарь у ворочающегося на палой листве Лёхи.

— Я… стоп-слово… забыл, — отозвался тот, ломтями откусывая воздух.

— Может, он того — убогий? — предположил один из арбалетчиков. — На голову скорбный. У нас в деревне был один такой — тоже трепал ерунду без умолку. Бей, не бей — без толку. В колодце утоп, бедолага, по пьянке.

Лёха встал на четвереньки и тряс головой, словно баран после сшибки с соперником.

— Этот тоже договорится — утоплю к чертям свинячим, — пинком сшибив его обратно на землю, заявил главарь.

— А вот хрен тебе за щёку, — Лёха перевернулся на спину и уставился в небо. — Говно не тонет…

Разбойники захрюкали, сдерживая смех. Видно было, что хохотать в полный голос им не позволяет только побагровевшая рожа главаря. Лёха догадывался, что «работника ножа и топора» от расправы над болтливым удолбанцем удерживают лишь полученные инструкции. Ну, или жажда наживы — за жмура денег не получишь.

— Не нужно его бить, пожалуйста, — раздался умоляющий голос Мии. — Если хотите — я его свяжу, кляп вставлю, но не убивайте.

— Вяжи, — охотно согласился главарь и тут же получил от Лёхи:

— То есть такой же — любишь связанных мальчиков и девочек.

— И кляп ему вставь, пока я язык не отрезал! — злобно рявкнул разбойник под фырканье и хрюканье подельников.

Подозрительно покорная Миа подчёркнуто медленно, не делая резких движений, подошла к Лёхе. В руке она держала тряпицу, очевидно призванную стать кляпом. В ней что-то знакомо блеснуло.

— Вставай, — сказала эльфийка, хватая Стрижа за шею.

Не успел тот удивиться столь дурацкому способу помощи, как почувствовал прикосновение металла к коже на затылке. Похоже, Лаура всё же успела доделать артефакт.

Голова взорвалась от недовольного воя демона. Ледяное прикосновение золота причиняло боль, усиливающуюся с каждым мигом. Время словно замедлилось, а мысли, наоборот, пустились галопом. Стриж понял, что не сможет вытерпеть боль молча, как и тогда, с демоном. И глядя на орущего пленника враг заподозрит неладное. Значит, надо как-то его отвлечь…

Вывернувшись из рук эльфийки, Лёха во всю глотку крикнул:

— Слышь, борода, пока есть время, хочу спросить: тебя мамка с обезьяной зачинала, или медведем?

За приближающейся ногой здоровяка Стриж наблюдал с торжеством. Пинок позволил ему заорать от боли, что разрывала тело. Но блаженное забытье всё не наступало.

Бородач пинал умело, демонстрируя недюжинный опыт и знание человеческой анатомии, но Лёхе удары казались чем-то незначительным на фоне той пытки, что творил с ним артефакт. Несмотря на боль, разум Стрижа оставалось достаточно ясным, чтобы осознавать происходящее вокруг. Вот вожак нахмурил брови, почуяв что-то неладное, и остановил занесённую для очередного удара ногу.

Умный, гад. Да и дурак наверх не выбьется. Вожаку положено быть умным, обладать поистине звериными инстинктами, чтобы вовремя почуять опасность. Вот как сейчас — сволочь явно понял, что не может избиваемый так орать — до разрыва голосовых связок.

Адская боль внезапно ушла, уступив место слабости. На лице Лауры появилось злое торжество, а в следующее мгновение вокруг полыхнуло пламя. По ушам ударил дикий, нечеловеческий вой сгорающих людей и живые факелы заметались меж деревьев. Вонь горящих волос, ткани и мяса — знакомая и ненавистная Стрижу, — заставила его свернуться в рвотном спазме. Рефлекс не Лёхи, а его нового тела, прежде ничего подобного не обонявшего.

«Получилось» — подумал Стриж, прежде чем вырубиться.