Для разнообразия, на этот раз Лёху никто не пинал и не бил, приводя в чувство. Хотя, его уже отмутузили так, что на этом фоне пара новых ударов стала бы каплей в море.

Болело всё, особенно голова. Уже знакомый инфернальный звук теперь звучал почти постоянно, но словно тише. Он уже не оглушал, сводя с ума, а превратился в постоянный фон, порождающий пульсирующие вспышки боли.

— Когда ж я уже сдохну… — едва слышно просипел Стриж, не торопясь открывать глаза.

Меньше всего он хотел видеть обгоревшие трупы. Самая лютая смерть, с точки зрения Лёхи — сгореть заживо. Он навсегда запомнил, как впервые увидел горящего человека — в ЦАР, на базаре в Банге. Торговцы поймали подростка, укравшего с лотка кусок копчёного мяса. На несчастного надели пару старых покрышек, облили бензином и подожгли. Когда Стриж с товарищем, услышав дикие крики казнимого, прибежали к месту самосуда, было уже поздно.

С тех пор Лёха не раз сталкивался с подобным, но именно тот, первый случай, запомнился ему больше всего.

Через несколько болезненных вдохов Стриж осознал, что не чувствует вони горелого мяса. Пахло лесом, человеческим потом, животными и дымом. Нормальным дымом от горящей древесины. Лёха открыл глаза и обнаружил, что лежит на плотной шкуре, укрытый видавшим виды одеялом.

— А кофе в постель? — натужно пошутил он.

— Живой, — сложно было сказать чего в голосе Мии было больше: удивления, или облегчения.

Она сидела у огня и помешивала что-то в котелке, подвешенном над костровой ямой — точно такой же, как сам Стриж вырыл на первом привале. Неподалеку возвышались две горки со всяким скарбом: закопчённые котелки, кружки, бурдюки и деревянные фляги с ремешками для ношения через плечо, одежда и обувь, пара ножей, ложки, нехитрая снедь и отдельно — несколько мешочков, похожих на средневековые кошельки или табачные кисеты. Тут же валялись пустые заплечные мешки, из которых всё это барахло и вытрясли.

— Трофеи? — догадался Стриж и охнул.

Грудь болела при каждом глубоком вдохе.

— Отыскала по следам где они сбросили вещи прежде, чем окружить нас, — кивнула эльфийка, с беспокойством глядя на Лёху.

Разбитая губа Мии чуть припухла и разговор явно доставлял ей неудобство.

— Да тебе цены нет, — Стриж, морщась от боли в отбитом теле, кое-как принял сидячее положение. — Ох… Этот сучий хипстер меня что, на отбивную пустить хотел?

Покойный ныне бородач действительно отделал Лёху так, как он не огребал даже в буйной молодости. Стриж с некоторым удивлением отметил, что болит даже то, что по идее болеть не может. Не меньшее удивление вызывало то, что двигаться он при этом ещё способен.

— На патологанатома, наверное, учился гад, — резюмировал Стриж. — Или на палача…

— Ты бы меньше шевелился, — посоветовала эльфийка.

Этому совету Лёха последовал с радостью.

— Ты меня оттуда уволокла? — спросил он сообразив, что вокруг нет не только обгоревших тел, но и следов огня на растительности.

— А ты очень хотел остаться там? — вопросом на вопрос ответила Миа.

Он взял протянутую флягу и осторожно пригубил. Там была не вода, а сухое красное вино — слабенькое, возможно, даже разведённое водой. Стриж некстати вспомнил, что в средневековье это было обычным делом — кипятить для обеззараживания воду ещё не додумались, потому разводили вином. А то и вовсе пили его вместо воды.

Зато красное вино помогало восстановить кровь, сожранную — или выпитую, — хреновым демоном.

— Грёбаный упырь, — выругавшись в адрес демона, Лёха сделал ещё глоток.

Боль потихоньку отпускала — то ли потому, что «тамагочи» латал свой носитель, то ли потому, что Стриж в кои-то веки внял совету меньше дёргаться. А может, и то и другое.

Глядя на котелок, Лёха поинтересовался:

— Это у них столько воды с собой было, или ты нашла?

— Они когда на нас вышли — сапоги были влажные, — пояснила эльфийка, помешивая варево. — Я по следам прошла, минутах в десяти отсюда они пересекли широкий ручей. С водой в ближайшее время проблем не будет.

— Вот ведь, — криво ухмыльнулся Лёха. — Я с их сапогами очень близко познакомился, а эту деталь как-то упустил.

— Радуйся, что вообще выжил, — покачала головой Миа. — Вот ты отморозок, Алекс! Чего ты добивался? Чтобы они тебя насмерть забили?

— Ну, вообще я надеялся, что наша магичка сразу их спалит, как только я внимание на себя отвлеку, — признался он. — В каком-то смысле даже получилось, пусть и не сразу.

Миа тяжело вздохнула.

— Тебе нужно отдыхать и восстанавливаться, — сказала она. — Я нашла какую-то крупу в запасах, но как и сколько её готовить — без понятия. Графиня, естественно, не в курсе, так что остаётся только пробовать и ждать, пока покажется съедобной.

— Горячее сырым не бывает, — выдал Стриж народную армейскую мудрость. — Да и сейчас я лучше пустую кашу намахну, чем шашлык какой…

Он невольно поморщился, вспомнив запах горелой человечины.

— Тем паче что от шашлыка опять начну дристать дальше, чем видеть, — отогнав непрошеное воспоминание, добавил Стриж. — Кстати, а где наше высокородное оружие массового поражения?

— Спит, — Миа указала на одеяло, под которым угадывался скорее клубок, чем человеческая фигура. — Похоже, её ещё с ночи не отпустило и наш скромный переход отнял последние силы.

Помолчав, она негромко произнесла:

— Всё это очень… Настоящее.

— Что? — не понял Стриж, прихлёбывая из фляги.

— Мир вокруг, — пояснила эльфийка, махнув рукой. — Я не знаю, кому под силу создать такую правдоподобную и детализированную виртуальность. Я снимала дёрн, разрезала червяка. Вполне типичный кольчатый червь, не полая трубка имитации. И почва… Камешки, ветки, ход этого самого червя, корни растений. Бессмысленные и ненужные детали для цифровой реальности.

Глубоко вдохнув, она добавила:

— И люди горели по-настоящему. А вонь… Это не имитация.

Лёха невесело улыбнулся.

— Знаешь, мне это всё тоже кажется бредом, — сказал он. — В духе книг и фильмов. Только вот сказочные тут только трендюли — я таких и столько даже дома за всю жизнь не огребал, как тут за сутки. А всё остальное — капец какое реальное.

Фляга опустела и Миа протянула ему полную. Благодарно кивнув девушке, Стриж завершил мысль:

— И я бы рад был проснуться в своём теле, в своём мире. Рассказать ребятам за завтраком, какая дичь мне приснилась. Но вся соль в том, что этого не будет. Всё, амба. Теперь это… — он медленно и осторожно обвёл рукой вокруг, — …наш «дом, любимый дом». И здесь всем насрать, что мы хотим или думаем по этому поводу.

Он закрыл глаза и замолчал, прислушиваясь к «голосу» демона в голове. Хотелось заорать «Заткнись, скотина!», но Лёха понимал — бессмысленно. Не заткнётся.

Какое-то время Миа обдумывала его слова, а затем негромко спросила:

— Что было перед тем, как ты оказался здесь?

— Взрыв, — не открывая глаз, отозвался Лёха. — Полный грузовик взрывчатки. Не знаю, сколько там в тротиловом эквиваленте — но мне хватило. А тебя этот дрон чем? Я ж в вашей машинерии — ноль. Плазмой там какой шарахнул, или ещё чем?

— Если коротко — тоже взрыв, — задумчиво проговорила Миа. — Как думаешь, это совпадение?

— Хрен его знает, — признался Лёха. — Для статистики маловато данных.

Собеседница кивнула, а потом тихо спросила:

— Если они могут переносить из нашего мира в свой, то сумеют провернуть обратный процесс?

Повисла тишина. Лишь трещали ветки в костре, булькала каша да ветер шумел в кронах деревьев.

— Если доживем — узнаем, — первым подал голос Лёха. — Будем решать задачи по одной. Сперва выживем, а потом уже потрясём местных знатоков всей этой магической тряхомундии. А может, наше приобретение у себя в библиотеке что отыщет.

Он взглядом указал на спящую девчонку.

— Другой вопрос: а как нас в таком виде дома воспримут? — продолжил Стриж. — Жили-были Миа с Лёхой, а тут — хоп! И Тауриэль с Леголасом вместо них. Не знаю, как у вас, а у нас в меня точно всякие антропологи вцепятся, как клещи в барбоску. И спасибо, если в виварий какой не запихнут, чтобы препарировать.

И снова приложился к фляге. Вино приятно туманило голову, лишний раз напомнив о плачевном состоянии — будь он здоров, ни за что не захмелел бы от такого объёма. Потому Лёха с сожалением отставил посудину — не хватало ещё налакаться вдрызг.

— Они могут переносить сознание, без тела, — заметила Миа. — Но твари сюда попадают вполне себе в физическом воплощении. И в остальном… Тут такие же люди, как в нашем мире. Те же органы, расположенные там же. Выглядят как мы, эмоционально мало отличаются. Это больше похоже на уникальную человеческую колонию, чем на чуждый мир. Взять хоть наши тела — они ведь как будто из сказок, основанных на легендах старой Земли. Я как-то смотрела репортаж о том, что большая часть привычных нам сказочных рас основаны на фольклоре. Как-то подозрительно много пересечений для простого совпадения.

— Не без того, — не стал отрицать очевидное Стриж. — Про потроха местных откуда знаешь?

Закупорив флягу, он отдал её Мие — чтобы не было соблазна приложиться вновь. Хотя накачаться по самые брови очень хотелось. И желательно — чем-нибудь крепким, вроде рома, что выдавали в Мозамбике за завтраком в качестве профилактики от малярии. Или спиртом.

— Сам как думаешь? — покосилась на него эльфийка.

— Только не говори, что жмуров потрошила, — поморщился Стриж, сделав очевидный вывод. — Руки хоть помыла после этого?

— Нет, блин, пальцы облизала! — неожиданно огрызнулась эльфийка и несколько раз глубоко вдохнула, явно борясь с подступающей тошнотой.

— Чувство юмора сильнее желудка? — посочувствовал Лёха.

— Вроде того, — продышавшись, Миа от души отхлебнула вина. — Я там блевала дальше, чем видела.

— А нафига тогда к жмурам полезла?

— Не на живых же мне проверять, насколько строение местных похоже на наше.

— Не, вы там в своём будущем точно тронутые на генетике, — повертел пальцем у виска Стриж. — Вот на кой тебе анатомия местных? Всё, к вам я не ходок: тут же разберёте на запчасти от дурного любопытства.

— Я тебе что — ходячий медблок, чтобы генетику на глазок анализировать? — вскинула бровь эльфийка. — Я всего лишь пыталась понять, насколько мы с аборигенами похожи. Да и если у них, скажем, по два сердца — это нужно учитывать в бою. Или ты веришь, что мы будем жить в сытости и безопасности при её малолетней светлости?

Она взмахнула руками, отчего с ложки во все стороны разлетелись густые горячие капли варева.

— Меня угораздило связаться с маньяками, — Стриж картинно откинул голову и закрыл глаза ладонью. — Одна — жмуров потрошит, другая — вообще сопливый пироманьяк, людей пачками сжигает. Кстати, — Лёха посерьёзнел. — Как она?

Вопрос был отнюдь не праздный. Вид заживо сгорающих разбойников пронял даже Лёху, несмотря на всю его подготовку и опыт. Что уж тут говорить о девчонке? Ну а если же она вообще никак на это не отреагировала — тут уже повод задуматься о здравости перспективы дальнейшего совместного путешествия с такой особой.

— Не очень, — вздохнула эльфийка и зачерпнула немного каши. Подула, попробовала, недовольно скривилась и вновь вернулась к помешиванию. — Когда она огонь вызвала — лицо аж светилось от радости, а вот дальше… По-моему, она перепугалась больше, чем горящие люди. Вокруг Лауры свободное пространство было, как в оке бури, и один из уродов этих прямо на неё побежал. Горит, кожа прямо плывёт, орёт так, что тем тварям из разлома не снилось. А она стоит и смотрит в ужасе…

Вздрогнув, эльфийка мотнула головой, прогоняя воспоминание, и перекрестилась.

— Если бы я его не пнула — прямо по ней бы и протоптался.

— М-да… — Лёха передёрнулся, представив себе это зрелище. — Кошмары ей теперь обеспечены… У вас там в будущем не научились такой стресс снимать? — без особой надежды поинтересовался он.

Миа лишь пожала плечами.

— Есть много всяких техник, но кому помогает, а кому нет. Слышала, в Доминионе есть спецы, которые могут просто удалить травмирующие воспоминания, но сама таких не видела.

— А ты хоть одной владеешь? — уточнил Стриж.

— Даже двумя, — отсалютовала ему флягой Миа, — напиться или исповедаться.

— А не рановато ей напиваться? — засомневался Стриж, глядя на свернувшуюся в клубок под одеялом Лауру. — Ребёнок же ещё совсем.

— Ну прости, детского психолога я в сумках не нашла, — развела руками эльфийка. — Раз доросла людей заживо жечь — от вина большого вреда не будет. Я дала ей хлебнуть, чтобы вырубилась и спала крепко. Всё равно пока ты на ноги не встанешь — далеко мы не уйдём. Вас двоих и вещи разом я не дотащу.

— Ладно, доставим родителям — там пусть сами графы-кречеты думают, — подвёл итог обсуждения Лёха. — Должна же от всей этой магии быть хоть какая-то польза, кроме файер-шоу в духе зондеркоманд СС.

Лаура что-то забормотала во сне и закуталась в одеяло так, что наружу торчал лишь нос — как у воробьишки в ласточкином гнезде.

— А как ты вообще нас дотащила? — запоздало удивился Стриж.

— По очереди, — просто ответила эльфийка. — Да и я говорила, что ты лёгкий. Мы оба.

Постучав по краю котелка, она сбила налипшую кашу с ложки и отложила ту в сторону.

— Смотри, что я могу, — загадочно сказала Миа, оглядываясь.

Сделалв несколько шагов, она подпрыгнула метра на два, уцепилась за ветку и несколько раз подтянулась на одной руке. Глядя на это Лёха лишь завистливо присвистнул — для него сейчас сидеть и не падать было той ещё задачей.

— Дома я бы такое проделать не смогла, — легко приземлившись на траву сообщила эльфийка. — Возможно наша натурализация затронула не только кости, но и мягкие ткани, и кожу. Волосы у меня растут только на голове, всё остальное гладкое, словно после лазерной эпиляции.

Она снова уселась у костра и принялась помешивать кашу.

— Интересно, — протянул Лёха, изгоняя из воображения видения обнажённой Мии.

Судя по тому, что он даже избитый и едва способный шевелиться думает о подобном, гормональный баланс в новом теле тоже отличался от человеческого.

Желудок громко заурчал, напоминая о том, что питание в цепочке потребностей стоит выше размножения, и Стриж вытянул шею, стараясь заглянуть в котелок. Увидел явно сырую крупу и огорчённо вздохнул.

— Нужно найти других пустотников, — вдруг сказала Миа. — Из нашего мира.

Вытянув из кучки затрофеенной у разбойников снеди кусок сыра и сухарь, она протянула их Лёхе. Тот благодарно кивнул и вгрызся в еду не хуже оголодавшей собаки, не обращая внимания на специфический запах сыра — то ли овцы, то ли козы. Аппетит разыгрался такой, что Стриж затруднялся определить, какой треск громче — от сухаря на зубах, или за ушами.

— Если есть хоть один шанс, что моих друзей после того взрыва тоже вытащили сюда — я его использую, — твёрдо сказала эльфийка.

— Как?

Оглянувшись на спящую Лауру, Миа негромко напомнила:

— Мелкая говорила, что если убить мага — его пустотник освободится. Надо узнать, многих ли вытянули одновременно с нами, и куда отправили.

Лёха кивнул, мысленно добавив от себя ещё один пункт: вместе легче выжить. Даже если земляки будут из разного времени — этот мир одинаково чужд для всех.

— Надо как можно больше информации по этому миру насобирать, — добавил он. — Всей, что сможем найти и желательно — из разных источников. Для верности.

С хрустом прожевав кусок сухаря, он продолжил:

— Если не сможем вернуться домой — придётся ассимилироваться. А мне как-то не улыбается провести остатки дней мало что на побегушках у местечковой шишки, так ещё и служить при этом батарейкой. Как бы красиво при этом не заливали в уши.

— А ты, я смотрю, оптимист, — восхитилась Миа. — Если они тут такие же паскуды-рабовладельцы, как ушастые с Эдема, то как только мы доставим эту девоньку в родной дом — нас с тобой скуют по рукам и ногам и присобачат что-то там покорности, превращая в ценный и безопасный ресурс.

— Значит, доставляем её до границ родных и в темпе валим, — резюмировал Стриж. — Слушай, что за Эдем такой и что там за ушастые?

— Долбанутые на всю голову рабовладельцы, считающие себя богоизбранными, — не скрывая презрения сообщила девушка. — У них принято демонстрировать богатство имплантами. Золото или платина на лице — то ещё уродство. Вот в первую очередь они делают себе заострённые уши, вроде наших, а многие вставляют и металлические ногти, часто в форме когтей. Свою планету они назвали Эдемом, но места, более далекого от бога, я не представляю.

— Похоже на пуритан, — заметил Стриж, добивая остатки сыра и сухаря. — Только те рожу драгметаллами не украшают.

Доев, он зевнул и улёгся обратно на шкуру, сообщив Мие:

— Вырубает меня. Даже нытьё мего демонюки пучеглазого в башке не помогает. Я вздремну чуть… — и провалился в сон.

Вместо блаженного небытия его встретили холод, тьма и неясные образы, от которых одновременно веяло опасностью и чем-то приятным, заставляющим мечтать о том, как клыки рвут добычу.