АРХИТЕКТОРЫ В. СПИВАК, В. РАЩУПКИН, Е. ЯСНОГОРОДСКИЙ, И. КОПТЕЛОВА
ИНЖЕНЕРЫ В. МЕЛЕХИН, П. ШИН
УЛИЦА ЧИЛАНЗАР, 55. НОВЗА
На рубеже 1950-х и 1960-х годов жилой массив Чиланзар, задуманный поодаль от исторической части Ташкента, стал испытательным полигоном для обкатки градостроительных идей нового поколения ташкентских архитекторов
Чиланзарский торговый центр. 1965
Писатель Леонид Волынский писал в статье «Дорога к новой земле: из путевых заметок» в 1961 году: «Лев Тигранович показывает макет одного из строящихся микрорайонов: снежно-белые здания, зелень, водные зеркала хаузов и бассейнов для детворы; хорошо продуманный график движения (ни одного автомобильного проезда внутри микрорайона). Чистота… Наглядевшись вдоволь на все это (в каждом из нас с детства сидит страсть к игрушечному уменьшению), пытаюсь установить связь между настоящим и будущим, между макетом и тем, что видно из окон проектной мастерской, между тем, как станут жить здесь будущие двести тысяч и как живут сегодняшние двадцать пять (таково население Чиланзара). Задаю Адамову кучу вопросов; он отвечает толково и подробно, однако живой блеск его глаз временами гаснет; я давно уже заметил, что многие архитекторы и строители произносят слово „будет“ гораздо охотнее, чем слово „есть“»[96].
ПРИНЦИПЫ НОВОГО ПЛАНИРОВАНИЯ
В середине 1950-х годов Ташкент оказался в урбанистической ловушке. Хрущевская социальная программа впервые в истории страны всерьез требовала предоставить каждой семье отдельную квартиру, однако свободных площадей в густонаселенном и преимущественно одноэтажном городе не было. Пришлось полностью переосмыслить генеральный план, предусмотрев отчуждение колхозных земель и перевод строительства в новый градостроительный масштаб. От прорисовки отдельных улиц и рабочих городков предстояло обратиться к проектированию больших районов с новой инженерной, социальной и транспортной инфраструктурой. К 1960 году ташкентские урбанисты перешли к четырехуровневому планированию городской застройки. Новые территории подразделялись на жилые массивы[97], разбитые на несколько жилых районов. Жилой район подразделялся на несколько микрорайонов, а микрорайоны — на несколько жилых групп. Каждой единице был придан свой набор социальных услуг. К жилой группе прикрепляли детскую кухню, пункт бытового обслуживания и небольшой магазин. Для микрорайона проектировали детские площадки, почтовое отделение, магазин и культурно-бытовой центр. В жилом районе предусматривался парк с расчетом на несколько десятков тысяч жителей, а массив должен был включать крупный общественный и торговый центр, культурные и спортивные сооружения, а также крупный парк площадью до 20 гектаров[98].
Начало строительства массива Чиланзар. 1956 (?)
Юго-западный жилой массив, контуры которого были проработаны к 1960 году, получил название Чиланзар — это имя связывали с садом росших здесь деревьев джидды или с рощей чинар. Изначально массив проектировался на 200 тысяч человек (т. е. его население двукратно превышало население Ташкента к началу царского завоевания 1865 года) и состоял из нескольких жилых районов[99]. Застройка началась в 1956 году, и к концу десятилетия 1-й квартал (микрорайон) Чиланзара уже был застроен домами серий 1–262 и 1–421 (архитекторы Илья Мерпорт, А. Ковалев). После закупки патента завода Камю, введения в строй домостроительного комбината и пилотной обкатки его домов на улице Шота Руставели строители приступили к массовому индустриальному возведению микрорайонов Чиланзара. Параллельно встал вопрос обеспечения первой группы микрорайонов культурно-бытовой инфраструктурой.
1-Я СТАДИЯ: УМЕРЕННАЯ И ОСУЩЕСТВИМАЯ
Начало работы над центром Чиланзара, вероятно, следует отнести к концу 1959-го или к 1960 году. Первоначальный проект, зафиксированный в одном из текстов Митхата Булатова 1960 года, включал зимний и летний кинотеатры, торговый центр, блок социального обслуживания, клуб, кафе-ресторан, поликлинику, детскую консультацию и аптеку, а также небольшой водоем с парком. Многие его элементы впоследствии воплотились в реальном строительстве. Так, в проекте улица Гагарина замыкалась зимним кинотеатром, а торговый центр с примыкающими к нему объектами планировали разместить на сегодняшнем месте, как и будущий ресторан «Чиланзар». Однако работа над пластическим решением главного сооружения — торгового центра — не была простой: очевидных аналогов перед глазами зодчих не было. Главным архитектором проекта был назначен Владимир Спивак, впоследствии один из главных архитекторов Ташгипрогора, но в момент получения заказа — молодой специалист, которому не было и тридцати. В своих воспоминаниях архитектор Юрий Мирошниченко описал момент нахождения нужного решения так: «Владимир Спивак выдает экспромты не только за столом, он и в работе неистощим и непредсказуем. Так было и с Чиланзарским торговым центром, когда мы со Славой Ращупкиным откинулись в изнеможении после завершения генплана и огромного трехметрового макета и ждем одобрения главного архитектора проекта. И вдруг Спивак выкатывает сюрприз: „Всё не так, я долго думал, нужно торговый зал решать крупным объемом, объединив отдельные мелкие торговые здания“. Ращупкин внимательно вглядывается в глаза друга и не находит в них искры юмора. Неделя на приведение нервов в порядок, и мы с Ращупкиным начинаем разбирать изумительной красоты макет и увеличиваем здание торгового центра. Так и построили его, в таком виде он стоит и сегодня 54 года спустя»[100].
План торгового центра 1962–1964
Отдельную проблему составляет время завершения строительства торгового центра. Множество текстов — как в опубликованных, так и рукописных[101] — долго воспроизводили одну и ту же ошибку, утверждая, что объект появился в 1962 году. Эта ошибка впервые появилась в монографии об архитектуре советского Узбекистана 1972 года, авторы которой утверждали, что введенный в строй в 1962 году торговый центр «был первым в Советском Союзе»[102], опередив строительство универмагов подобного типа в других городах. Тулкиной Кадырова повторила это утверждение еще несколько раз в различных книгах[103]. Это утверждение выглядело сенсационно, т. к. обычно называемый первым универмаг «Москва» в столице СССР был открыт в 1963 году, однако действительности оно не соответствовало. Судя по всему, исследователи, которые воспроизводили неверную дату, брали ее на веру, не сверяясь со сведениями от авторов или архивами, — и с каждым новым упоминанием эта дата все больше укоренялась в коллективном воображении. На самом деле торговый центр вошел в список так называемых «юбилейных объектов» 1964 года, и его открытие было приурочено к «40-летию республики и ее Компартии»[104]. Разумеется, представление архитектурной истории в категориях спортивной гонки не совсем корректно, тем более что несколько универмагов промежуточного типа появились в стране на рубеже 1950–1960-х годов (Таллин, Алма-Ата). И, главное — для уяснения логики эволюции планировочных и пластических концепций важнее принимать во внимание не дату окончания строительства, а момент принятия ключевых решений.
Панорама центра Чиланзара. 1964
На фоне построенных в ряде городов страны в 1964–1965 гг. типовых универсальных магазинов Чиланзарский торговый центр отличался оригинальностью внешнего облика. В противовес разнообразным приемам солнцезащиты, над которыми работали в это время ташкентские архитекторы, бригада Спивака решила проблему радикально. Заглубленный первый этаж оставался недоступным солнечным лучам, находясь под сильно выступавшим над ним объемом второго этажа, который был защищен от солнца глухой стеной. Контраст между прозрачным первым и глухим вторым уровнями определил облик сооружения, причем нависающая масса второго этажа казалась легкой благодаря тонким колоннам, почти незаметным в общем силуэте здания. Наиболее выразительным элементом стали навесные панели второго этажа, выполненные из дюралюминия в виде геометрической рустовки: она ассоциировалась с современностью и постоянно меняла форму светотени под лучами перемещающегося солнца. На первом этаже располагался гастроном, на втором размещались промышленные товары. Хотя специалисты пеняли архитекторам на отсутствие положенной по нормам инсоляции, торговый центр немедленно стал популярнейшим местом в городе. Уже в день открытия в нем было продано около двух тысяч детских пальто и платьев, а за первые пять часов работы универмага — головных уборов на 15, обуви — на 16 и детских игрушек — за две с половиной тысячи рублей[105]. Журналисты утверждали, что магазин «не имеет себе равных не только в Узбекистане, но и в других городах страны»[106]. Рядом с основным сооружением в двухэтажных корпусах функционировали почта с международным переговорным пунктом, сберкасса, ателье мод, ремонтные и швейные мастерские, парикмахерская, прокатный пункт, залы приема заказов.
Торговый центр. 1964
Помимо торгового центра, были построены кинотеатр «Чайка» (на основе типового проекта) и ресторан «Чиланзар», запроектированный под руководством Владимира Спивака и предвосхищавший некоторые черты ресторана «Зарафшан»{22}, к работе над которым архитектор вскоре приступит. Клуб и летний кинотеатр остались на бумаге. Авторы и комментаторы неизменно подчеркивали, что этот центр был предназначен для обслуживания не всего Чиланзара, а ближайших микрорайонов, составлявших жилой район с населением 48 тысяч человек. Центр жилого массива планировали расположить к северо-западу от построенного комплекса.
Торговый центр, 1-й этаж, гастроном. 1965
Торговый центр, 2-й этаж, универсальный магазин. 1965
2-Я СТАДИЯ: ГРАНДИОЗНАЯ И УТОПИЧЕСКАЯ
С новым центром Чиланзара был связан один из наиболее широко освещавшихся в прессе проектов 1960-х годов в Узбекистане — проект, задуманный в 1968–1969 гг. группой архитекторов 3-й мастерской Ташгипрогора и студентов архитектурного факультета ТашПИ под руководством Андрея Косинского. Как это нередко бывало с проектами Косинского{34}, {36}, за историей, рассказываемой архитектором, крылась предыстория, о которой он умалчивал. По утверждениям Косинского, «проектирование центра Чиланзарского района началось в 1968 году с коллективной дипломной работы 4 студентов-выпускников»[107], чьим руководителем он являлся. В зоне умолчания оставалась история «Нового центра» Чиланзара, запроектированного к северо-западу от предыдущего центра тремя годами ранее, т. е. за год до ташкентского землетрясения 1966 года. Главным архитектором первоначального проекта был Юрий Халдеев, работавший в 3-й мастерской Ташгипрогора. Центр массива должен был располагаться на 120 гектарах и включать торговый центр, крытый рынок на 500 торговых точек, кафе и ресторан, комбинаты бытового обслуживания, «дом красоты», высотную 16–20-этажную гостиницу на 1000 мест. Центру придавался развитый культурно-просветительский блок, включавший кинотеатр, выставочные залы, Дворец культуры. Здесь также располагались администрация района и несколько проектных институций. Зона спорта и отдыха занимала еще 85 гектаров: архитекторы предлагали разбить здесь парк, построить стадион на 5000 зрителей, два плавательных бассейна, озеро с пляжем и лодочной станцией, летний и зимний кинотеатр, аттракционы, кафе и рестораны. Микрорайон, примыкающий к центру района, соответствовал его статусу: здесь предполагалось строить не только 4–5-этажные, но и 12–16-этажные жилые дома[108].
А. Косинский и др. Макет нового центра Чиланзара. 1970
А. Косинский и др. Новый центр Чиланзара. Перспективы. 1970
Разработанный в содружестве с известным ташкентским архитектором Ириной Демчинской, проект Халдеева следовал принципам современной архитектуры и вызывал ассоциации с урбанистическими проектами-манифестами 1920-х годов, от города на 3 млн жителей Ле Корбюзье (1922) до «города высотных домов» Людвига Гильберзаймера (1924). Единственной пластичной формой, «разбавлявшей» прямоугольную геометрию, был купол крытого рынка, напоминающий тот, что впоследствии студент Юрий Гарамов предложит для центра Чиланзара (1967), а архитектор Владимир Азимов (1980) — для рынка Чорсу{50}. Замысел был впечатляющим, но вряд ли посильным для советской экономики — к тому же в дело вмешалось землетрясение 1966 года, серьезно «перетряхнувшее» градостроительные планы и ускорившее массовое жилищное строительство за счет перевода всех других объектов «на перспективу».
Прибывший в Ташкент после землетрясения Андрей Косинский привнес в архитектурную жизнь новую тенденцию: Узбекистан в его глазах выглядел экзотично, и своим проектам в Ташкенте он стремился сообщить необычность, обошедшую стороной его московскую деятельность. В Ташгипрогоре, куда он устроился работать, его встретили более приветливо, чем в других проектных институтах, однако и здесь восприятие его проектов было двойственным. Лучше всего оно, пожалуй, отражено в строчках воспоминаний Юрия Мирошниченко: «Андрей Станиславович, воспитанник блестящей московской школы […] был человек новой формации, его лозунгом было „пусть говорят что угодно, лишь бы говорили, а лучше писали“. И он был не только оратором, литератором, ведущим за собой массы молодежи, но и невероятно творческим созидателем, в каждом молодом сердце находившим для себя уголок, плацдарм для развития своих идей. Первым делом он объявил, что Корбюзье никакой не пророк, что ближе к этому стоит как раз он — он, любимый Андрей Станиславович»[109]. Неизвестно, каким образом проект Халдеева и Демчинской был передан в ведение Косинского, но для 1960–1970-х годов такой перевод не был редкостью: архитекторы состояли на службе у государства, и руководство институтов, а также партийное начальство могли по своему усмотрению перебрасывать творческие силы на другие участки. Возможно, Косинский, заинтриговавший архитектурное и партийное руководство необычным проектом реконструкции центра Бухары, показался им лучшим кандидатом, способным не столько продолжить начатое коллегами дело, сколько переосмыслить его.
А. Косинский и др. Новый центр Чиланзара. Вид из парка Дружбы народов. 1970
А. Косинский и др. Новый центр Чиланзара. Торговые купола. 1970
Масштаб центра Чиланзара был под стать творческим амбициям Косинского, и он нашел лучший способ создать нечто колоссальное и привлекающее внимание, приобщив к проектированию не только коллег по Ташгипрогору (архитекторов Юрия Мирошниченко и Александра Ануфриева), но и студенческую молодежь, которой прощались вольности и фантазийность замыслов. На участке в 37 гектаров творческий коллектив разместил «киноконцертный зал на 2000 мест, клуб с залом на 800 мест, театр-студию на 400 мест, гостиницу на 1000 мест, библиотеку на 1 млн томов, столовые и рестораны на 800 мест… танцзал и выставочный зал, торговый комплекс на 600 торговых мест, рынок на 900 торговых мест, комплекс проектных институтов на 7–8 тыс. служащих»[110] и т. д. Проект характеризовался продуманностью многих компонентов: четким функциональным выделением деловой, торговой, административной и культурно-просветительской зон, сценарной проработкой восприятия различных объемов при входе в центр со стороны главных улиц и даже планированием времени возведения различных элементов ансамбля, строительство которого, по замыслу авторов, должно было занять несколько десятков лет. При этом трудно не обратить внимание на хронологический парадокс: наиболее тщательная детализация характеризовала не те объекты, которые предполагалось строить в первую очередь, — например, кинотеатр, — а те, что обладали наиболее экзотическим и привлекательным обликом, такие как рынок с его голубыми куполами и 20-этажная гостиница. Для работы над гостиницей, решенной в форме высотного «тандыра», специально привлекли главного инженера-конструктора Ташгипрогора Алексея Асанова, который рассчитал возможность помещения ее конструкции в «водный башмак», гасящий сейсмические волны. Была также детально решена и солнцезащита, расходящаяся концентрическими овалами по поверхности второго порядка. Неясным оставалось лишь стремление к тщательной проработке сооружения, которое должно было возводиться через два или три десятка лет, когда техника и технология строительства стали бы иными, а новые поколения архитекторов обрели бы собственные эстетические ориентиры.
Ю. Халдеев. Иллюстрация к статье в «Правде Востока». 2 июня 1965
Современное состояние торгового центра. 2024
В реальности ни одно из сооружений Нового центра Чиланзара Андрея Косинского не было построено. Однако — в соответствии с принципами автора — о проекте много и с одобрением писали в московской архитектурной прессе, оценившей не только грандиозность замысла, но и «неформальное отношение к национальным, народным традициям», использование «проверенных веками принципов и приемов зодчества» и пр.[111] В конечном счете именно этот проект позволил Андрею Косинскому получить заказ на частично осуществленный проект улицы Богдана Хмельницкого{36} и предопределил появление в городской среде «голубых куполов» рынка Чорсу{50}, чьим автором стал один из бывших студентов Косинского.
Что же касается приобретений для города, то в итоге парадоксальным образом была частично реализована программа проекта Халдеева и Демчинской. Так, между зеленой зоной ресторана «Чиланзар» и станцией метро «50 лет СССР» (после 1992 года — «Мирзо Улугбек») возникло Волгоградское озеро с парком и летним кинотеатром «Ракета», а через дорогу был построен спортивный комплекс «Трудовые резервы». По прошествии десятилетий можно констатировать, что, несмотря на грандиозные планы архитектурного сообщества, в коллективной памяти чиланзарцев подлинным центром жизни района остался комплекс, построенный в 1964 году: вплоть до конца СССР сюда приезжали посмотреть кино, приобрести товары и выпить фирменный «молочный коктейль» за 14 копеек на втором этаже торгового центра.