АРХИТЕКТОРЫ Л. БУРШТЕЙН, О. МИТРОФАНОВА, Г. СТРОГИНА, В. КИМ
ИНЖЕНЕРЫ Э. ШУТЯЕВ, Б. ГЛУХОВ, В. НОВОСЕЛЬЦЕВ, М. МАЦКИНА, З. ГАРИФУЛИНА, С. ДЕНИСОВ
Павильон, предназначенный для показа достижений хлопководства Узбекистана, имел несчастливую, но символичную судьбу
Общий вид. 1985
Демонстрация достижений — как действительных, так и планируемых и просто желаемых — была важной частью стратегии общения советской власти со своими гражданами, а в некоторой степени и с внешним миром. И архитектура служила этой стратегии с первых лет существования государства. Начиная с 1923 года в СССР стали создаваться крупные выставочные комплексы, задачей которых было «показать достижения советской власти» за первые 5 лет, затем за 20 лет и так далее (юбилеи в принципе были важной составляющей глобальной PR-стратегии властей).
Конечно, крупные выставки проводились не только в СССР, и их история началась не при советской власти — так, первая международная промышленная выставка прошла в 1851 году в Лондоне, а ярмарочная традиция, породившая выставочную, и вовсе уходит в глубину веков. Однако большинство выставок, проходивших в капиталистических странах, преследовали в первую очередь коммерческие, и лишь затем, исходя из них, — демонстрационные цели и были поэтому временными, а не постоянными. При плановой же экономике все было наоборот: выставки достижений народного хозяйства строились с конца 1930-х годов «на века», коммерческий интерес в них был минимальным, а главной их задачей было показать и доказать, что «жить стало лучше, жить стало веселее». Архитектура павильонов должна была впечатлять и убеждать зрителя. Поскольку впечатлить нужно было максимальное количество граждан и не все они могли поехать в Москву, образ ВДНХ[594] был широко растиражирован через открытки, кинематограф, почтовые марки, сувениры и прочие доступные в те времени медиа.
Павильон Узбекской ССР на ВСХВ. 1939
В начале 1950-х, когда экономика СССР несколько оправилась от последствий войны, аналогичные по содержанию комплексы стали возводить и в столицах республик, и даже в более мелких административных центрах. В 1950–1960-е годы собственные ВДНХ были построены в Киеве (1958), Алма-Ате (1961), Таллине, Фрунзе, Кишиневе, Риге, Баку, а также в Рязани (1955) и Казани (1956), Калининграде (1955) и Краснодаре (1954), Перми и Пензе, Уфе и Йошкар-Оле и других городах СССР.
В 1964 году, к сорокалетию Узбекской ССР, была открыта ВДНХ и в Ташкенте, на территории парка Победы. В это время вся выставка состояла из единственного павильона, спроектированного московскими архитекторами в стилистике раннего советского модернизма (сегодня он капитально перестроен, в нем размещается «Узбек-Экспо»).
Однако, как писали в прессе, «все возрастающий промышленный и культурный потенциал республики требовал дальнейшего расширения выставки, возведения ряда отраслевых павильонов»[595]. В 1970 году Ташгипрогор разработал новый план ВДНХ с включением в комплекс телебашни{44}, а также территории на противоположном от центрального павильона берегу ручья Бозсу — здесь было предложено разместить павильон «Хлопководство», второй по значимости на выставке. Однако до реального строительства дело дошло только в начале 1980-х, когда началась подготовка к очередным памятным датам — 2000-летию Ташкента и 60-летию Узбекской ССР и Компартии Узбекистана.
Если демонстрация достижений была государственной сверхидеей Советского Союза, то хлопководство во времена плановой экономики стало метаидеей, практически подчинившей себе экономику советского Узбекистана[596], а за ней и социальную жизнь, и культуру с искусством. Хлопок в том или ином виде проник практически повсеместно и в частную жизнь, и в визуальную среду республики. Сегодня вопрос о роли хлопка в истории Узбекистана, особенно в ХХ веке, является предметом общественной дискуссии[597], однако накануне распада СССР о темной стороне «хлопковой гонки» говорить было не принято. Советское стремление к демонстрации достижений и тотальное замыкание экономики Узбекистана на одну отрасль получили архитектурное выражение в 1984 году, когда был построен павильон «Хлопководство» на ВДНХ УзССР.
Конечно, павильон «Хлопководство» был далеко не первой попыткой использовать мотив хлопка в архитектуре для получения «национальной формы» в выставочных павильонах Узбекистана. Формула «национальная по форме, социалистическая по содержанию», впервые сформулированная Сталиным еще в 1925 году, так или иначе довлела над советской архитектурой все отпущенное ей время. С социалистическим содержанием обычно вопросов не возникало, а вот поиски национальной формы велись разными путями. Одним из них было выражение «национального» через те продукты производства, которые республика поставляла согласно заказу централизованной плановой экономики, — как в цитате из «Кавказской пленницы» про «житницу, кузницу и здравницу».
О. Мануйлова. Скульптура «Сборщица хлопка» у входа в павильон Узбекской ССР. 1939
Первый павильон Узбекистана на ВДНХ СССР в Москве, спроектированный в 1937–1939 годах архитектором Стефаном Полупановым, уже обыгрывал тему хлопка как одну из основных — но сделано это было скорее декоративным, и даже «нарративным» способом: фасады павильона были покрыты орнаментом с хлопковыми мотивами. По сторонам от главного входа стояли две бронзовые девушки (узбекская и каракалпакская) со стеблями хлопка и фруктами в руках. При входе в центральный зал была размещена скульптурная композиция «Ленин и Сталин в Горках»[598]. Чтобы сблизить не имеющую прямого отношения к хлопководству (да и где Узбекистан, а где Горки!) скульптурную группу с темой павильона, по сторонам от нее разместили на специальных подставках стебли хлопка, а позади вождей возвышалась гигантская пирамида, сложенная из хлопка-сырца, привезенного из передовых колхозов Узбекской ССР.
Оформление центрального зала павильона Узбекской ССР. 1939
Во втором, послевоенном, павильоне Узбекистана начала 1950-х годов, построенном также Стефаном Полупановым на месте прежнего, был использован принцип «эта песня хороша, начинай сначала». Гораздо более монументальный, чем первый, второй павильон вновь был покрыт «хлопковым» орнаментом. Вход в него был украшен скульптурами сборщицы хлопка и чабана-каракулевода[599].
Капители, карнизы, панно и другие части беседки-ротонды, установленной перед павильоном, были стилизованы по мотивам хлопковой коробочки. В интерьере, на торцевой стене напротив входа, размещалось гигантское панно с изображением хлопковых полей.
После многих перипетий советского и постсоветского времени сегодня этот павильон отреставрирован в близком к послевоенному проекту виде.
Павильон Узбекской СССР. 1954
Когда в Ташкенте в начале 1970-х началось проектирование второй очереди ВДНХ УзСССР и было решено строить павильон «Хлопководство» в Ташкенте, сталинские павильоны московской ВДНХ уже казались настолько устаревшими, что их всерьез планировали снести, но в результате многие из них просто спрятали за новыми, «современными» фасадами — в архитектуре торжествовал модернизм. В это время архитектурным мейнстримом стало создание выразительных образов через новаторские, сложные, нетривиальные инженерные решения — и они идеально подходили как раз для «демонстративной» выставочной архитектуры. Такие решения позволяли добиться иллюзии неустойчивости, оторванности здания от земли, игнорирования законов гравитации. Одним из наиболее ранних примеров такого эффекта стала башня «Скайлон» в районе Саут-Бэнк в Лондоне, символ фестиваля «Британия» 1951 года, в форме узкого веретена, «парящего» в воздухе и удерживаемого при помощи тонких, почти не видимых глазу, особенно при ночном освещении, тросов.
В СССР стремление выразить через архитектуру идею «преодоления силой разума — силы тяжести» набрало максимальные обороты в 1960–1961 годах, при проектировании так и не состоявшейся ЭКСПО-1967 года в Москве — тогда для нее было создано множество вариантов абсолютно «космических» по дизайну, грандиозных и при этом демонстративно игнорирующих закон всемирного тяготения павильонов. Позже эта страсть к инженерии «на грани возможного» получила воплощение в павильонах различных стран на Всемирных выставках 1967 года в Монреале и 1970 года в Осаке.
З. Снигирь. Скульптура «Сборщица хлопка» у входа в павильон Узбекской ССР. 1954
И когда в Ташкенте в начале 1970-х задумали строить вторую очередь ВДНХ, на первом месте для архитекторов Ташгипрогора стояли именно инженерные решения, их современность и оригинальность. Об этом свидетельствует текст статьи «В творческом поиске» из журнала 1973 года: «Интересные конструктивные идеи заложены в проекты павильонов второй очереди ВДНХ УзССР: многоступенчатое шатровое перекрытие с затяжкой (павильон „Хлопководство“), структурно-панельное перекрытие, работающее по принципу трехшарнирной арки (павильон „Водное хозяйство“), перекрытие на основе структурного модуля (павильон „Сельское хозяйство“) и др.»[600].
И все же павильон «Хлопководство» занимал в проекте ВДНХ УзССР особое место. Судя по публикациям, на его проект проводился конкурс, однако число и состав его участников, кроме Бориса Улькина, предложившего вариант шатра с мощным завершением, неизвестны. Однако сохранившиеся тексты и фотография макета позволяют утверждать, что предложенные проекты «Хлопководства» не имели в своем облике ничего «национального» или «хлопкового».
Как позднее писали в прессе, «в период работы над „Хлопководством“ был сделан целый ряд интереснейших вариантов, и первый из них — шатровый павильон, предложенный москвичами»[601]. Судя по единственной дошедшей до нас фотографии макета, павильон «Хлопководство» в варианте неизвестных москвичей представлял собой легкую асимметричную конструкцию в виде закрученного по спирали пучка, состоявшего из множества сужающихся к низу ножек (на выполненном, вероятно, из оргстекла макете — прозрачных) с круглыми прорезями и закрепленными в верхней части плоскостями. Верхняя часть павильона отдаленно напоминала павильон СССР на ЭКСПО-70 в Осаке (арх. М. Посохин, В. Свирский). Сам павильон «Хлопководство» должен был располагаться на крутом склоне правого берега канала Бозсу, а плоскость его пола была разделена на несколько разновысоких террас. Авторы проекта, очевидно, учитывали и перерабатывали впечатления, полученные от публикаций о Всемирных выставках в Канаде и Японии, а также, возможно, и свое восприятие японской архитектуры в целом — форма придуманного ими павильона свидетельствует об их знакомстве со зданием национального стадиона «Ёёги» Кензо Танге (1964).
Нереализованный проект павильона «Хлопководство» для ВДНХ УзССР. 1974
Однако в 1985 году журналист Ю. Егоров сетовал в «Архитектуре и строительстве Узбекистана»: «Разработать для этого варианта конструкции оказалось довольно сложно. Работу передали ведущему в то время конструктору института Ташгипрогор Асанову А. А. После долгого кропотливого поиска им была предложена смелая инженерная идея»[602]. В чем состояла идея, неизвестно — реализована она не была, как и проект павильона в целом. В 1970-е строительство было отложено, а в начале 1980-х был реализован гораздо более простой как по смыслу, так и по эстетическим качествам проект архитекторов Льва Бурштейна и инженера Э. Шутяева.
Описание этого павильона в статье «ВДНХ вчера, сегодня, завтра. К 20-летию выставки достижений народного хозяйства» звучит немного как реквием по мечте: «Павильон „Хлопководство“ представляет собой двенадцатигранный шатер диаметром 60 и высотой 33 метра, установленный на двухметровом стилобате; включает в себя два экспозиционных уровня и подвал. Венчающая часть шатра представлена стилизованными коробочками хлопка на каждой грани. Ограждающая стена первого этажа облицована объемными глазурованными плитками, образующими поле национального орнамента. Интерьер павильона развивается вокруг вертикальной оси симметрии. Основным стержнем интерьера должна была стать люстра, которая по замыслу автора объединяла бы оба уровня интерьера — от купола до бассейна, расположенного в центре подиума первого этажа, и художественно символизировала собой водный поток. К сожалению, из-за сжатых сроков строительства от люстры пришлось отказаться. По тем же причинам не была выполнена рельефная кровля павильона, что, безусловно, снизило уровень архитектурного решения»[603].
Общий вид павильона. 1988
Эксплуатационные свойства павильона, по воспоминаниям его бывшей сотрудницы, были далеки от совершенства: «Работала в этом павильоне в 1987 году. На втором этаже в летнее время было невозможно находиться. Душный, горячий, спертый воздух. Не помогали даже системы кондиционирования. Через 15–20 минут пребывания там можно было легко потерять сознание. Поэтому приходилось вешать на лестницу табличку „Второй этаж не работает“»[604].
Тем не менее ясность объемно-пластического решения здания, простота его «прочтения» через хлопковый декор и ставшие традиционными для позднего советского модернизма в Узбекистане «восточные» арки, а также значимость территории, на которой павильон находился, и отрасли, которую он представлял, сделала его важным памятником своего времени. Фотографии павильона были многократно опубликованы в печати и сохранились во многих частных архивах, став частью воспоминаний о ВДНХ УзССР. Снос павильона в 2003 году неоднократно вызывал в соцсетях волну ностальгических сожалений.