АРХИТЕКТОРЫ Е. КАЛАШНИКОВА, М. ИВАШКИН, Э. СУДАКОВ, Е. БАБУРСКАЯ, М. ФЕДОРОВА, А. АСАДОВ
ИНЖЕНЕРЫ В. ЕГОРОВ, Н. ГОРБУНОВ
МАССИВ УНИВЕРСИТЕТ ШАХАРЧАСИ (ВУЗГОРОДОК). БЕРУНИ
Один из самых масштабных средовых памятников советского модернизма в СССР был построен для подготовки участников научно-технического соревнования со странами западного блока вполне в русле общемировых архитектурных, культурных и политических тенденций
Холодная война и вера в технологии стимулировали развитие науки в СССР, для науки требовались новые кадры, кадры нужно было выращивать (количество студентов по всему миру росло по экспоненте), и в результате на западной окраине Ташкента в 1960–1970-е годы был построен Вузгородок.
В середине ХХ века представления о том, как должны быть устроены студенческие городки и как они должны выглядеть, серьезно трансформировалось. У университетов, размещавшихся в исторических зданиях, стали появляться новые корпуса, построенные по проектам архитекторов, обладавших наиболее передовым мышлением. Таким, например, стал знаменитый Краун-Холл — здание архитектурной школы Иллинойского технологического института, построенное в 1956 году по проекту Миса ван дер Роэ и ставшее иконой архитектуры модернизма.
Многие крупные университеты стали строить новые кампусы — обычно на окраинах столиц, так как для них требовались большие свободные территории, с привлечением самых модных архитекторов. Так, Национальный университет Мексики с 1949 по 1954 год построил университетский городок площадью 177 га на южной окраине Мехико в районе Койоакан, ставший знаменитым благодаря своей архитектуре, а также монументальным росписям Давида Сикейроса и Диего Риверы. В те же годы архитектор Луиса Кана был приглашен в Ахмадабад для строительства института менеджмента, который должен был стать символом новой Индии и изменить через образование ее будущее.
В послевоенном СССР архитектура высших учебных заведений также была одним из приоритетных направлений, именно поэтому в 1947 году был основан специальный проектный институт — Гипровуз, который должен был заниматься проектированием высших учебных заведений как в СССР, так и за рубежом, в странах влияния «восточного блока»[440]. Самым крупным и знаменитым советским вузовским кампусом стал студенческий городок МГУ (1949–1953), выстроенный в стилистике сталинского ампира и сгруппированный вокруг высотки, ставшей одним из самых узнаваемых символов послевоенной советской архитектуры. После смерти Сталина на оттепельной волне культ советской науки только возрастал, и вузов, как и студенческих городков, в СССР становилось все больше.
Решение о строительстве Вузгородка в Ташкенте было принято Министерством высшего и среднего специального образования Узбекской ССР 22 мая 1959 года, после чего была выделена территория площадью 170 гектаров на западной окраине Ташкента, буквально на границе с «колхозной землей». Здесь предполагалось разместить целых три вуза: Ташкентский Университет (ТашГУ)[441], Политехнический институт (ТашПИ) и Институт физического воспитания и спорта — все они до этого времени ютились в рассредоточенных по городу и не всегда пригодных для учебного процесса зданиях. Теперь для них было решено построить новые учебные корпуса, общежития, научные лаборатории, спортивные сооружения, Дом культуры и прочие объекты инфраструктуры, достаточной, чтобы обеспечить самые высокие стандарты (как тогда писали «все прогрессивные требования») студенческой жизни.
Проект генерального плана. 1967
План 1-го этажа главного учебного корпуса ТашГУ. 1975
Объединение трех вузов на одной территории стало возможным благодаря советской централизованной системе управления и было применено в Ташкенте впервые в СССР. Такое решение должно было принести как самим студентам, так и в перспективе стране явные преимущества — от совместного пользования общей большой территорией, библиотекой, Домом культуры, стадионом и парком до возможных междисциплинарных исследований и, наконец, просто больших возможностей для личных встреч: в послевоенное время вопрос повышения рождаемости также входил в сферу государственных интересов.
Вид на административный корпус, библиотеку и аудиторный блок. 1974
Проектирование студгородка как государственная задача высокой важности было передано в Москву и велось в уже упомянутом Гипровузе. Главным архитектором стала Елена Калашникова, прежде уже работавшая над проектами университетских комплексов в Новосибирске, Хабаровске, Перми и других городах, однако все они создавались еще до 1955 года, а потому были оформлены в неоклассическом стиле. В конце 1950-х, то есть в разгар «борьбы с излишествами» в архитектуре, архитекторам нужно было найти совершенно новые решения и для планировки территории, и для облика зданий.
Развертка главного фасада. Проектная графика
Судя по документам и публикациям, в работе над проектом планировки ташкентского Вузгородка группа архитекторов под руководством Калашниковой ставила перед собой две основные задачи: новый Вузгородок должен был, во-первых, отвечать требованиям современности (что было в целом критически важно для культуры эпохи оттепели), во-вторых, учитывать «национальные традиции» — это требование фигурировало по отношению к республикам на протяжении всего существования СССР, хотя и трактовалось на каждом этапе советской истории по-своему.
Решение первой задачи — задачи современности — в соответствии с градостроительной теорией эпохи оттепели заключалось в применении недавно пришедшего в Советский Союз из Западной Европы принципа «свободной планировки»: без явно обозначенных границ, без строгой регулярности и симметрии, но с плавно «перетекающими» друг в друга пространствами и с учетом рельефа.
В случае с ташкентским Вузгородком принцип свободной планировки был принят московскими проектировщиками как вполне отвечающий и второй задаче, то есть согласующийся с национальными традициями. Дело в том, что в конце 1950-х «национальный» подход во многом трактовался как умение «традиционными» способами решить климатические задачи — как в планировке территорий, так и в архитектуре самих зданий. В этом заключалось противопоставление ушедшей эпохе сталинского ампира со свойственными ей «украшательствами» в национальном стиле, то есть в новом, «оттепельном» понимании — с поверхностным подходом к решению этого вопроса.
Студенты у здания факультетов ТашГУ. 1970-е
Объясняя связь свободной планировки с национальными традициями, Елена Калашникова в 1967 году пишет: «Генеральный план решен по системе свободной планировки, позволяющей использовать планировочные приемы, отвечающие специфике климата Средней Азии, необходимости соблюдения достаточных разрывов между корпусами, проветривания отдельных зон застройки, предельного озеленения территории и размещения учебных корпусов с наиболее благоприятной ориентацией по сторонам света»[442]. Елене Калашниковой вторит в 1973 году архитектор Лидия Комарова: «Архитектурно-пространственная идея Ташкентского комплекса вузов учитывает климатические особенности места строительства и дальнейшее развитие национальных планировочных приемов, состоящих главным образом в стремлении превратить в цветущий сад пустынную и необжитую территорию, создать благоприятный микроклимат и все необходимые условия для плодотворной жизни и учебы большого студенческого коллектива, научных сотрудников и ученых»[443].
Лестница административного корпуса. 1970-е
Выделенный для Вузгородка участок сама Калашникова назвала «сожженной солнцем территорией», которую предстояло превратить в комфортный и современный учебный оазис с большим количеством воды и зелени. По утвержденному в 1960[444] году плану, композиционным центром Вузгородка должна была стать большая площадь-сквер — «студенческий форум» — с декоративными и фруктовыми деревьями, цветниками и искусственным озером со скульптурой. К «форуму» от Университетской улицы, соединяющей улицы Фараби и Талабалар, вела прямая каштановая аллея, вдоль которой предполагалось устроить широкий арык с каскадами. Вокруг площади и озера было решено расположить по сторонам света четыре самых значимых и крупных архитектурных объекта: главные корпуса трех вузов и фундаментальную библиотеку. За каждым из корпусов располагался соответствующий ему сектор: юго-западный принадлежал Университету, северо-западный — Политехническому институту, южный — Институту физкультуры и спортивным сооружениям. За главными зданиями каждого из вузов планировалась застройка отдельно стоящими павильонами-факультетами. Восточный сектор, расположенный за зданием фундаментальной библиотеки и «отрезанный» от общей территории улицей Мухбир (сейчас Талабалар), был отведен под жилье и бытовое обслуживание студентов и преподавателей. Северо-западная часть территории, расположенная на стыке секторов ТашГу и ТашПИ, была отдана под их общую научную зону с лабораторными корпусами и вычислительным центром, а в юго-западной части изначально был старый фруктовый сад, который предполагалось расширить и превратить в общеуниверситетский ботанический сад площадью 20 гектаров с обсерваторией, оранжереей, теплицами и виварием.
Фасад общежития. Нач. 1970-х
Строительство Вузгородка было начато в 1961 году со зданий, предназначенных для Университета как главного вуза республики. В это время он был рассчитан на 6500 студентов с возможностью увеличения до 12 000 к 1980 году.
Подход к архитектуре зданий Вузгородка у архитекторов Гипровуза изначально был основан на тех же принципах, что и подход к планировочному решению: современность, с одной стороны, и использование традиционных для местного климата приемов и архитектурных форм — с другой. Здесь были «внутренние замкнутые и открытые дворики с зелеными насаждениями и бассейнами, террасы, лоджии, затененные эксплуатируемые кровли, навесы и т. д. Применяется также стационарная и вертикальная солнцезащита, декоративные решетки, лоджии с вертикальными элементами, складчатые навесы…»[445]. Технологии строительства большинства корпусов тоже были новаторскими для своего времени — конструктивной основой служили крупногабаритные железобетонные рамы, позволявшие делать широкое остекление и большепролетные перекрытия.
Смысловым и визуальным центром Вузгородка, его вертикальным акцентом, взаимодействующим с городом, были Главный учебный и примыкающий к нему административный корпуса Университета. В описании корпусов, сделанном в 1980 году для узбекского свода памятников, фигурируют все те же «национальные» мотивы его архитектуры: «Общее объемно-пространственное решение здания выполнено с учетом климатических условий Средней Азии и сложившихся традиций культуры Узбекистана, что получило свое отражение в своеобразии архитектуры здания, жизнерадостном характере его образа, выгодно отличающегося от монотонных, однообразных, рядовых решений… Фасады главным образом широко развернуты к Востоку, символизируя раскрытие высшего учебного заведения для народов Востока»[446]. Несмотря на то что такую символику, по всей вероятности, не закладывали в образ архитекторы здания и вряд ли считывали студенты, Главный корпус действительно был обращен своим главным западным фасадом к центральной площади-форуму и выглядел эффектно за счет контраста протяженной горизонтальной части с ломаными линиями перекрытий и широким остеклением и вертикального административного корпуса с глубокими лоджиями и пластически выразительными солнцерезами. Эффектность этого образа была оценена и профессионалами: фотография здания дважды оказывалась на обложках главных архитектурных журналов — как республиканского, так и всесоюзного[447].
Аудиторный блок. 1972
Главный учебный корпус состоит из нескольких разновысотных и разнообразных по функциям блоков, объединенных между собой. Так, его центральная часть образована из трех 5–6-этажных факультетских зданий, выходящих торцами на главную площадь и соединенных между собой горизонтальным сплошь остекленным корпусом-переходом. С юга к этой центральной части примыкают круглый аудиторный блок и двухэтажная библиотека, которая служит стилобатом для главного вертикального акцента всего Вузгородка — 11-этажного административного корпуса, где размещались ректорат и музей. Позже (к 1975 году) с северной стороны к Главному корпусу был также пристроен межвузовский дом культуры (арх. Э. Судаков) с большим актовым залом.
Для каждого из блоков в составе Главного корпуса было разработано оригинальное архитектурное и конструктивное решение. Так, главный аудиторный блок представлял собой круглый в плане объем, перекрытый мощными железобетонными рамами, образующими двухчастную ломаную ступенчатую кровлю со световыми окнами. Здесь размещались две поточные аудитории на 250 мест со световыми фонарями в кровле, террасами и перголами, обращенными к ботаническому саду.
В двухэтажной библиотеке внешние стены были сделаны глухими, чтобы «создать спокойную атмосферу сосредоточенности», — естественный свет поступал в читальные залы через два внутренних дворика, предназначенных для занятий на свежем воздухе. Внутренние дворики при закрытом внешнем периметре считались в то время одним из основных приемов «национальной» архитектуры и применялись во всех советских среднеазиатских республиках[448]. За современность в интерьере отвечали открытые бетонные поверхности, обилие стекла и светлого дерева.
Панно в библиотеке. 1977
Для «цветового обогащения интерьера» и заодно для внесения «национальной» ноты в большом читальном зале «художниками Узбекистана» (под этой формулой скрывается художник Арнольд Ган) было выполнено живописное панно размером 5 на 8 метров, повествующее об истории основанного в 1920 году декретом Ленина Университета. Однако несмотря на то, что декларативно «строительство вузовского городка осуществлялось в тесном содружестве проектировщиков Москвы и Узбекистана», здесь «содружество» дало сбой. Как подчеркивает в своей статье Лидия Комарова, «к сожалению, не всегда на практике синтез изобразительных искусств и архитектуры осуществляется в необходимом контакте с архитектурным замыслом. В данном случае художники выполнили панно, не согласовав его с автором проекта — архитектором, поэтому масштаб его несколько преувеличен по отношению к объему читального зала»[449].
Эта не столь значительная, на первый взгляд, несогласованность в работе московских и ташкентских специалистов, однако, стала первым публичным проявлением нараставших противоречий, существовавших и ранее. Так, в 1966 году, эксперты критиковали предложение Калашниковой для здания Механического факультета Политехнического института об устройстве перголы на плоской кровле 5-го этажа как открытой рекреации для студентов. «В условиях жаркого климата (пишет ташкентский эксперт, архитектор Леонид Караш) пергола без озеленения не даст полноценного затененного пространства, будет редко использоваться как место отдыха и самое главное — не предохранит верхний этаж от перегрева». Вместо перголы Караш рекомендует «в климатических условиях Узбекистана» использовать крышу, приподнятую на колонках, которая «даст затененное пространство, которое может быть использовано как место отдыха и защита здания от перегрева»[450]. Претензии, касающиеся непонимания местного климата, повторяются и в общих выводах экспертизы, где почти прямо указывается, что москвичам стоит обратиться в этих вопросах к разработкам ташкентцев: «В проекте не получили достаточной проработки вопросы солнцезащитных устройств. В последующей работе над проектом рекомендуется использовать проектные проработки, выполненные ТашЗНИИЭП», а также «желательно использование колорита, характерного для национальной архитектуры Узбекистана»[451].
Первые корректировки в планировку территории Вузгородка были внесены уже в 1966 году — стало понятно, что три вуза не могут разместиться на его территории. К этому времени проектная численность Политехнического института увеличилась с 8 до 12 тысяч человек, появились новые факультеты. Это была классическая ситуация для СССР: в хрущевках, предназначенных для одной молодой семьи, рождались дети, за ними приезжали присматривать бабушки, и квартиры, рассчитанные на трех человек, вмещали в себя несколько поколений одной семьи. Районы с рассчитанной на определенное количество населения инфраструктурой быстро переполнялись: школы начинали работать в две смены, в поликлиниках образовывались очереди. В ташкентском Вузгородке начался тот же процесс, поэтому было решено немного расширить его территорию на юг, а главное — отказаться от Физкультурного института (найдя для него новое место), сохранив, однако, для тех, кто остался, спортивную инфраструктуру: стадион, бассейн, манеж и различные спортивные площадки[452]. Но и это решение не было достаточным: в 1976 году число студентов дневного обучения достигло уже 24 тысяч при проектных расчетах в 12 тысяч только к 1980 году.
Межвузовский дом культуры. Кон. 1970-х
К 1967 году часть корпусов Университета, а также многие здания общежитий были введены в эксплуатацию: помимо Главного корпуса, были закончены расположенные к югу от него одинаковые корпуса факультетов физики и химии с внутренними двориками, а также построено 17 корпусов студенческих общежитий и 18-й корпус для аспирантов. В это же время только заканчивалась разработка проектных заданий для корпусов Политехнического института. Однако с 1967 года Елена Калашникова уже проектирует педагогический институт в Ульяновске (чей главный корпус по своему архитектурному решению напоминает главный корпус ташкентского Университета), а работа над дальнейшим проектированием Вузгородка, по всей видимости, переходит Ташкентской комплексной мастерской под руководством А. Асадова.
Студенты у главного корпуса. 1978
Свободная планировка территории, трактованная в начале 1960-х годов Калашниковой и другими московским архитекторами как оптимальная для местного климата, в 1970-е стала объектом прямой критики. В вышедшей в 1975 году книге «Университеты в проектах Гипровуза» и журнале «Строительство и архитектура Узбекистана» (№ 4, 1976) появляется один и тот же текст, написанный, по всей видимости, А. Асадовым: «Прием павильонной застройки, перенесенный из условий центральной полосы СССР в Узбекистан, не отвечал климатическим особенностям района строительства. Чрезмерные разрывы между отдельными павильонами и зданиями общежитий [обеспечивающие, по первоначальному предположению, хорошую проветриваемость — О. К.] усложняли жизнь университета, нарушали цельность застройки комплекса»[453].
Под руководством Асадова в 1974–1975 годах была разработана корректировка генплана, направленная на максимальное уплотнение застройки и на объединение отдельных корпусов крытыми переходами. Главный корпус Политехнического института был построен по совершенно новому проекту и сдан в 1976 году, к этому же времени были построены геологический, механический и инженерно-физический факультеты Политеха. К 1975 году был построен межвузовский дом культуры, соединенный переходом с Главным корпусом Университета, была уплотнена зона общежитий.
По воспоминаниям бывших студентов, никакой реальной интеграции Политеха и ТашГУ не получилось: политехники не могли посещать библиотеку ТашГУ и не пользовались Домом культуры и другими объектами инфраструктуры. Кроме того, не все здания были заняты теми факультетами, для которых предназначались. Причина этого, однако, вероятнее всего, лежит не в плоскости архитектуры.
Тем не менее придуманная еще в 1959 году планировочная схема и сегодня прослеживается в топографии Вузгородка, хотя многие ее элементы и не были реализованы. Сегодня Вузгородок остается наиболее масштабным памятником советского модернизма Ташкента. Удаленность от «правительственных трасс» и точек притяжения туристов способствовала лучшей сохранности комплекса в сравнении с центральными районами города. При этом ремонт сооружений и инфраструктуры велся без учета их эстетики, что привело к существенному искажению многих строений и благоустройства территории.