АРХИТЕКТОРЫ Ф. БОРОВИК, Л. КЛЕЙМЕНОВ, Ю. РЕПИН, Л. АДАМОВ, О. РУШКОВСКИЙ

КОНСТРУКТОРЫ А. КОСОЙ, М. МЕДВЕДЕВ, И. ОНИЩЕНКО, Е. ЛАБИНОВА, Ю. ГОЛОВЧЕНКО, Б. ЖИТОМИРСКИЙ, О. ЗГУРСКИЙ, Е. МАРДЕР, Э. ХИЗЕНКО, Н. САПАК

УЛИЦА ИСЛАМА КАРИМОВА, 45.  УЗБЕКИСТАНСКАЯ

Редкий пример корпоративной архитектуры в СССР — нарядный и современный офис с максимальным сервисом для сотрудников

Вид с северо-востока, вдоль Узбекистанской улицы. 1984

Советская экономика была, как известно, плановой. Государство, которое отказалось от частной собственности и ставило своей конечной целью полный отказ от денег, постоянно вынуждено было допускать разные «внеплановые», близкие по сути к рыночным формы экономики, чтобы удерживать на ногах свой шатающийся колосс. Эти формы были в разной степени легальны или нелегальны, государство вступало с ними в отношения «холодно — горячо», от инициативы и сотрудничества до уголовного преследования, но так существовали НЭП, Торгсин, черный рынок, фарца и кооперативы.

Последние существовали на протяжении практически всей истории СССР, занимая большую или меньшую долю рынка. Собственно, кооперация как явление существовала в России еще в XIX веке и после революции 1917 года не отмерла, хотя и существенно трансформировалась. Для советских граждан членство в системе потребительской кооперации было возможностью получить некоторые дополнительные материальные блага — от колбасы и джинсов до квартиры, — с трудом и длительным ожиданием доступные через государственный сектор.

Потребительская кооперация в СССР была обширной структурой со значительным количеством работников, входившей в систему Центросоюза[415]. Основной ее деятельностью была скупка продуктов у сельского населения и затем продажа членам кооператива различных, в том числе дефицитных товаров через собственную сеть сбыта. В 1972 году, когда в Ташкенте шло строительство здания Узбекбрляшу, членами общества потребительской кооперации в СССР были 61,5 миллиона человек, а ее розничный товарооборот составлял более 50 миллиардов рублей (то есть около 30 процентов товарооборота СССР)[416].

Моральный облик работника торговли, и в том числе торговли кооперативной, был в советском обществе и советской культуре притчей во языцех и часто по умолчанию наделялся далеко не лучшими качествами. Он был нагружен разнообразными эмоциями, в большинстве своем далеко не положительными — от зависти до презрения, через множество неприятных эпитетов[417]. Возможно, именно поэтому декларируемым в печати предлогом для строительства в центре Ташкента Дома потребительской кооперации была «необходимость создания республиканского центра, в котором проводилась бы массовая культурно-просветительская и воспитательная работа среди работников системы потребкооперации»[418].

В связи со все той же государственной системой советской экономики традиции корпоративной архитектуры, то есть строительства офисных зданий крупных корпораций, соревнующихся между собой и использующих архитектуру для повышения собственной узнаваемости и престижа, в архитектурной типологии в Советском Союзе практически не существовало. Значит, опереться на предшествующий опыт авторы здания фактически не могли. Наиболее близкими им с архитектурной точки зрения в СССР аналогами были здания научных и проектных институтов или правительственных учреждений, также включавших в себя в основном рабочие кабинеты, конференц-залы и рекреационно-вспомогательные зоны. В этом отношении здание Потребкооперации в Ташкенте является редким примером советского офиса «с дополнительными возможностями» для сотрудников и отчасти для посетителей.

Участок был выделен вдоль Узбекистанской улицы (сегодня улица Ислама Каримова), на пересечении с проспектом Космонавтов (сейчас Афросиаб). Композиционное решение комплекса с высотной доминантой «было предопределено генеральным планом Ташкента и ансамблем застройки улицы Узбекистанской, который создает пространственную систему опорных точек вдоль магистрали»[419].

Проектное задание было разработано в 1968 году — через два года после землетрясения, когда в Ташкенте еще работали архитекторы из разных союзных республик. Проектированием дома Потребкооперации занимались украинские архитекторы из института КиевЗНИИЭП — Федор Боровик, Леонид Клейменов и их коллеги. КиевЗНИИЭП был одним из четырех украинских проектных институтов, участвовавших в восстановлении Ташкента[420] и проект Дома Потребкооперации стал частью «братской взаимопомощи», оказанной Ташкенту Украинской ССР.

Макет раннего варианта проекта с плоским куполом. 1970

Архитектурный образ дома Потребкооперации был отчасти предопределен его ролью в застройке города, упомянутой выше, — здание должно было стать одной из архитектурных доминант, демонстрирующих возможности высотного строительства в сейсмически опасной зоне. Композиционное решение построено на сочетании трех основных объемов: горизонтального корпуса-каре с прямоугольным внутренним двором, поставленной поперек этого двора вертикальной пластины 15-этажного административного корпуса и цилиндра, встроенного в восточную часть горизонтального корпуса. Если контраст вертикали и горизонтали был вполне обыденным архитектурным приемом советского модернизма, то добавление цилиндра, выделенного к тому же ярким цветом, помогло уравновесить вертикальную пластину и сделать облик здания небанальным и узнаваемым.

План 1-го этажа

Что касается содержательного наполнения комплекса зданий Дома потребкооперации, то просветительской и воспитательной работе среди работников системы потребкооперации в нем было отведено очевидно не первое место.

Площади распределялись следующим образом. В 15-этажном административном корпусе размещались рабочие кабинеты, зал заседаний на 120 мест, на шестом и двенадцатом этажах были буфеты, на первом — аптека, зубной кабинет и другие медицинские кабинеты, а также магазинчики с товарами первой необходимости: работники Потребкооперации могли заняться здоровьем и покупками буквально «не отходя от кассы». Кроме Узбекбрляшу (Потребкооперации), в здании на седьмом и двенадцатом этажах располагался ЦИНОТУР (Центральный институт научной организации труда, управления и рационализации), разрабатывавший систему знаков для советских универсамов, — в эпоху высокого застоя советская экономика наконец достигла таких впечатляющих результатов, что для ориентации в магазинах советским покупателям понадобилась система навигации. Также это было связано с появившейся во времена Хрущева свободной выкладкой товаров (в Ташкенте такая выкладка впервые появилась в ЦУМе^{5}).

Вид с востока. 1977

В горизонтальном 2–3-этажном корпусе (перемена этажности была обусловлена перепадом рельефа) размещались гостиница на 80 мест с номерами «стандарт» и «люкс», спортивный зал, зал для показов мод, библиотека, выставочная галерея, и демонстрационный зал, предназначенный для «широкого показа и демонстрации достижений предприятий потребкооперации Узбекистана». Однако главным центром притяжения был расположенный на втором этаже в западной части здания ресторан «Кооператор» на 200 посадочных мест с банкетным залом. По воспоминаниям современников, в ресторане была хорошая кухня, приемлемые цены и отличная система кондиционирования — «Кооператор» считался самым прохладным рестораном Ташкента. Под рестораном, на первом этаже, располагался продуктовый магазин с бюро заказов, также пользовавшийся большой популярностью, под ним — складские помещения.

Вид сверху. 1982–1983

В цилиндре размещался актовый зал на 720 мест. Он запомнился ташкентцам тем, что там проходили конференции, во время которых можно было купить дефицитный товар вроде редких изданий или пластинок зарубежных групп, например «Битлз», а также дискотеками со светомузыкой, на которые сотрудники, работавшие в здании, проводили своих знакомых. В актовом зале было оборудование для демонстрации фильмов и даже для постановки спектаклей, однако в основном оно простаивало. Вокруг цилиндра были размещены гостиная, буфет и бильярдная, но также и кружковые комнаты для занятий оркестра народных инструментов, помещения хореографического, театрального кружков и студии изобразительного искусства — в общем, те самые элементы массовой культурно-просветительской и воспитательной работы, которыми архитекторы объясняли строительство здания. Пользовались ли эти кружки популярностью — об этом история умалчивает.

Ранний вариант отделки купола актового зала. 1970

В архитектурном оформлении здания «для достижения максимальной выразительности авторы умело использовали традиционный узбекский орнамент, придав современное звучание его геометрическим формам»[421]. Помимо орнамента, «национальный колорит» придавался зданию через колористическое решение — было использовано множество оттенков синего цвета, считавшегося традиционным цветом мусульманской архитектуры. В первую очередь синей была поверхность «шайбы» — выступающей над уровнем кровли горизонтального корпуса части цилиндра актового зала. Этот цилиндр стал единственным архитектурным элементом, существенно измененным по сравнению с первоначальной версией проекта (где актовый зал был перекрыт плоским орнаментированным куполом, едва поднимавшимся над уровнем кровли горизонтального корпуса, так, что орнамент могли бы видеть только работники кабинетов верхних этажей административного корпуса). В реализованной же версии поверхность внешней стенки цилиндра, или «шайбы», как его называли, была облицована керамической глазурованной плиткой синего, бирюзового и светло-голубого цветов и таким образом «создавала мощный цветовой акцент и пластическую светотеневую игру шестигранных ячеек»[422] и «синтезировала в своих формах, рельефах и особенно в цветах „голубые купола Самарканда“»[423].

Цветовой акцент поддерживали бирюзовые же подоконные вставки 15-этажного административного корпуса, а также орнаментальное мозаичное оформление в бирюзово-фиолетовой гамме бассейнов двух внутренних двориков, образовавшихся за счет постановки административного корпуса поперек внутреннего двора корпуса-каре. Внутренние дворики с бассейнами, фонтанами, малыми архитектурными формами, «создающие прохладный микроклимат» стали в то время практически повсеместным элементом общественной архитектуры Узбекистана.

Помимо цвета, за «национальный» облик здания Потребкооперации отвечали разнообразные солнцезащитные решетки — с разным рисунком, бетонные и алюминиевые, они, наравне с внутренними двориками, были наиболее частым приемом внедрения национальных традиций в современную архитектуру.

Интерьер актового зала. 1977

Интерьеры здания своей пышностью могли превзойти даже смелые ожидания, которые могли бы возникать у тех, кто видел богато оформленные фасады. Если облицованный синей керамикой цилиндр актового зала служил композиционным акцентом во внешнем облике комплекса, то интерьер этого зала также был апофеозом в декоративном оформлении его внутреннего убранства. Стены и потолок круглого в плане зала были складчатыми, при этом одна поверхность перетекала в другую, образуя единую целостную структуру в духе Луиджи Нерви, но «с восточным акцентом». Авторы трактовали эту форму как «подобную шатру»[424]. Центральная часть потолка была вырезана в форме шестиугольника, повышена и прорезана шестилепестковыми ячейками со светильниками цилиндрической формы. Вся эта структура по замыслу архитекторов должна была ассоциироваться с солнечным диском и расходящимися от него лучами.

Панно в буфете актового зала. 1977

Тема небесных светил была продолжена в других общественных помещениях: в фойе и буфете актового зала, в выставочной галерее и ресторане были устроены подвесные потолки с рисунком «западающих» вглубь крупных восьмиконечных звезд, образующих непрерывный геометрический орнамент. Внутри звезд были размещены люминесцентные светильники. В целом интерьер был выполнен по принципу «все лучшее сразу»: с мозаичными панно, керамическими вставками, разнообразными декоративными решетками с «замысловатым переплетением линий, насыщенным звучанием светотеневой игры и цветовых пятен»[425].

Участники конференции на фоне комплекса. Кон. 1970-х

Едва ли строительство дома Потребкооперации сыграло существенную роль в культурно-просветительской и воспитательной работе с работниками этой системы. Скорее, архитекторам удалось достичь второй поставленной цели — «обеспечения аппарата правления [Узбекбрляшу] и его подразделений нормальными производственными условиями»[426]. По отдельным сохранившимся воспоминаниям, здание Потребкооперации в народе окрестили «Крейсер ворюг»[427], что, конечно, отражало отношение советского населения к кооператорам. Запоминающийся силуэт здания был изображен на значках с надписью «Кооператор», которые до сих пор можно купить в интернете. Однако архитекторам очевидно удалось отразить в облике здания корпоративный стиль. Как удалось и построить современный для начала 1970-х нарядный офис богатой организации с разнообразными дополнительными функциями и инфраструктурой, делающими жизнь работников максимально комфортной. Впрочем, инфраструктура частично была доступна и для граждан «со стороны».

В процессе строительства. 1974

Несмотря на то что потребительская кооперация была распространена во всем СССР, связанных с ней зданий было построено совсем немного. Некоторые так и остались на бумаге — например, дом потребительской кооперации на улице Карла Маркса в Кирове, проектировавшийся в 1940-е годы архитектором Н. Козловым, — а другие были капитально перестроены еще в советское время, как дом потребительской кооперации в Иванове (1932, А. Бодягин, И. Голосов). Павильоном «Центросоюз» в 1959 году стал бывший павильон «Центральные черноземные области» (арх. В. Лебедев, П. Штеллер) на ВДНХ, а в 1987 году он был переименован в «Потребительские кооперации СССР». Здание союза потребительских обществ — «Таджикмалтубот» — было построено в 1970-е годы в Душанбе, а в 1978–1981 годах был возведен комплекс зданий Эстонского республиканского потребительского союза в Таллине.

Бывший комплекс Узбекбрляшу. 2024

В начале 1995 года узбекским потребкооператорам пришлось освободить свое здание. В 1995–1996 годах была произведена его реконструкция с частичной заменой инженерного оборудования и перепрофилированием под Академию государственного и общественного строительства. В середине 2010-х годов была проведена еще одна реконструкция, в результате которой было утрачено оригинальное внешнее оформление здания, включая облицовку цилиндра. В искаженном в результате двух реконструкций здании, от которого частично узнаваемым остался лишь силуэт, сегодня размещается Академия государственного управления.