АРХИТЕКТОРЫ М. КОНДАКОВА (ГАП), Л. АДАМОВ, М. КУШОВСКИ

ИНЖЕНЕРЫ Д. КАРИМОВА, Ю. КОЗЕЛ, А. ГАНИЕВ

АЛЛЕЯ ПАРАДОВ, 2.  ПЛОЩАДЬ МУСТАКИЛЛИК

Комплекс из трех зданий на Аллее парадов, вошедший в ансамбль площади имени Ленина, показал, что модернистские типологии могут обеспечивать комфортное размещение политической организации, научной институции и министерства в одном типе здания

Площадь имени Ленина. На первом плане: ЦК ЛКСМ Узбекистана, Институт искусствознания и Спорткомитет. 1972

ГРАДОСТРОИТЕЛЬНОЕ РЕШЕНИЕ

Судя по макетам проекта центральной части Ташкента, впервые идея диагонально-шашечного расположения трех объемов нового комплекса к югу от здания Совета министров возникла в одном из вариантов 1967 года. Его стали прорабатывать после того, как принципиальные решения по главным зданиям на площади имени Ленина были приняты и их авторы приступили к рабочему проектированию. Согласно двум журнальным статьям 1974 года[200], а также устному свидетельству архитектора Юрия Мирошниченко[201], проектирование ЦК ЛКСМ Узбекистана велось в проектном институте Ташгипрогор архитектором Марией Кондаковой и инженером Д. Каримовой. Однако штампы рабочих чертежей Института искусствознания свидетельствуют, что его корпус проектировался уже не в Ташгипрогоре, а в Проектно-конструкторском технологическом бюро Министерства культуры УзССР. При этом главным автором осталась та же Мария Кондакова[202]. О месте проектирования здания Спорткомитета сегодня судить трудно — документы не сохранились. Первым из трех блоков был отстроен ЦК ЛКСМ Узбекистана (1969), а затем строители приступили к возведению Института искусствознания и Спорткомитета. Вероятно, проектирование этих корпусов, в целом сходных, но отличных в деталях, велось одной бригадой, но документально проводилось по различным ведомствам: через Министерство культуры в случае Института искусствознания и через Госкомитет по физкультуре и спорту при работе над его офисом. По свидетельству Юрия Мирошниченко, роль Леона Адамова, иногда упоминаемого в числе авторов комплекса, заключалась в градостроительной проработке участка и, возможно, уточнении отдельных элементов фасадов и внутренней планировки.

С градостроительной точки зрения три здания представляли собой тщательно разработанный целостный комплекс, вписавшийся в ансамбль центра города и наследующий некоторые черты городской планировки. Две поперечные городские оси, между которыми он располагался, — Аллея парадов (бывшая Черняевская улица) и проспект Рашидова (бывшая Самаркандская улица, а затем проспект Ленина) — сложились сразу после возникновения Нового Ташкента, в 1870-е годы. В это же время в прямоугольной сетке первых ташкентских улиц возникла первая диагональная направляющая: Конвойная улица, сохранявшаяся до реконструкции площади имени Ленина в 1966–1970 гг. С момента реконструкции площадь больше не нуждалась в диагональной оси, но тем не менее проектировщики комплекса решили трассировать исчезнувшее направление городской планировки уступчатым диагональным размещением модулей. Этот прием также дал возможность развить парк в остающемся треугольном пространстве со стороны Аллеи парадов и проложить пешеходную систему дорожек к гостинице «Ташкент», с диагональным сокращением дистанции.

Вид на ЦК ЛКСМ, Институт искусствознания и Спорткомитет от Музея Ленина. Сер. 1970-х (?)

ЦК ЛКСМ после завершения строительства. 1969

Комплекс играл важную буферную роль между официальным, парадным пространством площади имени Ленина и подступами к ней, находящимися на бульваре имени Ленина^{15} и Театральной площади. Вид на него открывался со стороны музея Ленина^{14}, гостиницы «Ташкент» и проспекта Ленина: уступчатый ритм трех объемов с тщательно разработанной графикой восточных фасадов служил важной преамбулой к восприятию зданий Совета министров и министерств, открывавшихся на дальнем плане. Со стороны Аллеи парадов этот комплекс был виден в промежутке между зданиями Совета министров и НПО «Технолог», способствуя распределению потоков людей после главных городских манифестаций: так, часть потока имела возможность свернуть с главной аллеи сразу после прохождения трибун и в тени деревьев дойти до бульвара имени Ленина или Театральной площади.

АРХИТЕКТУРНОЕ РЕШЕНИЕ

С архитектурной точки зрения все три здания представляли собой равные по размерам параллелепипеды, установленные с диагональным смещением. Их западные фасады были сформированы ритмичными уступами, служившими солнцезащитой и одновременно позволявшими свету проникнуть в интерьер. Южные фасады зданий первоначально были идентичными и представляли собой стеклянные витражи в алюминиевых переплетах, за исключением последнего пятого этажа, разработанного с применением солнцезащитной панджары[203]. Однако она выглядела скорее декоративно — как реверанс в сторону «национальной архитектуры», — нежели функционально. Как писал доктор архитектуры Игорь Суханов, «иногда, пытаясь добиться сомнительного художественного эффекта на основе чисто формальных приемов, некоторые архитекторы вопреки логике затеняют лишь часть светопроемов и большие остекленные поверхности оставляют без солнцезащиты. Таково, например, здание ЦК Комсомола Узбекистана. […] На светопроемах большого размера южного фасада затеняющие средства по непонятным причинам предусмотрены проектом только в пределах верхнего этажа»[204]. Подобное решение долгое время вызывало перегрев рабочих кабинетов, выходивших на солнечную сторону. В результате ЦК ЛКСМ Узбекистана был оснащен наружными солнцезащитными алюминиевыми жалюзи. Что до южных фасадов Института искусствознания и Спорткомитета, они остались без жалюзи и перегревались до тех пор, пока деревья, выросшие в разбитом перед зданиями парке, не стали служить им естественной солнцезащитой. В облицовке зданий использована бирюзовая керамическая плитка, что сближало их по цвету с административными зданиями на площади имени Ленина, а также рождало ассоциации с бирюзовыми элементами майолики, украшавшей памятники средневековой архитектуры Самарканда.

Атриум ЦК ЛКСМ. 1968

Интерьеры трех зданий имели сходства и различия. Во всех трех модулях был разбит двухэтажный зимний сад, вокруг которого располагались административные и экспозиционные помещения. В западной части ЦК ЛКСМ наверх вела эффектная винтовая лестница, проходившая по всему вертикальному пространству здания. Под ней был сооружен небольшой фонтан. В Институте искусствознания и Спорткомитете межэтажные лестницы были двухмаршевыми в западной и восточной частях корпуса. Их пролеты, а также стена при входе в здания были облицованы травертином. Последние этажи трех зданий отличались друг от друга. В ЦК ЛКСМ и Институте искусствознания были устроены террасы различной формы, выходящие на северную сторону, в Спорткомитете весь периметр пятого этажа был обстроен. В проекте предполагалось устроить в Институте искусствознания на пятом этаже кафе с кухонным блоком, однако в ходе эксплуатации эти пространства были использованы для размещения предметов археологической коллекции.

Деталь западного фасада Института искусствознания. 2021

К оформлению всех трех корпусов были привлечены художники. На внешней западной стене ЦК ЛКСМ был помещен барельеф с изображением комсомольской эмблемы, а внутри некоторые стены были украшены резьбой по ганчу. Внутри Института искусствознания ганчевые панно декорировали входную часть первого этажа, фойе третьего этажа перед входом в актовый зал и зал заседаний Ученого совета, а также все стены верхнего этажа. Фойе третьего этажа также было украшено настенными росписями Чингиза Ахмарова в виде тондо. Темы тондо — аллегории искусств: музыки, танца, поэзии и изобразительного искусства. Искусства олицетворяли сидящие женские фигуры, изображенные с использованием плоскостных орнаментальных приемов персидской и среднеазиатской миниатюры.

Ч. Ахмаров. «Аллегория музыки», «Аллегория поэзии». 1978

Кабинеты и фойе Института искусствознания сохранили бо́льшую часть изначальных материалов и индивидуальных черт, за исключением пятого этажа. Что касается бывших зданий ЦК ЛКСМ и Спорткомитета, их фасады в основном сохранили первоначальный облик, но об интерьерах сегодня судить трудно из-за режимного характера эксплуатации.

ФУНКЦИОНАЛЬНЫЕ ОСОБЕННОСТИ

С точки зрения функционального зонирования важно подчеркнуть, что, помимо административных зданий, архитекторы попытались разместить на главной площади несколько объектов культуры. После ее модернистской реконструкции на ней существовали: Государственная библиотека имени Навои, кинотеатр «Искра», пристроенный к корпусу Министерств, концертный зал «Бахор» (бывший зал заседаний Верховного совета), где давали концерты симфонической и камерной музыки, а также выступали танцевальные коллективы и прежде всего — известный ансамбль традиционного узбекского танца «Бахор». Институт искусствознания был частью этого культурного кластера, интегрированного в административный ансамбль. В нем нередко устраивались художественные выставки, научные конференции, показы кинофильмов, а на пятом этаже Института располагалась знаменитая археологическая коллекция, интересовавшая многих гостей города. Более того, в части площади, с южной стороны примыкавшей к ЦК ЛКСМ, Институту искусствознания и Спорткомитету, было оборудовано пространство вечерних киносеансов для прохожих и даже водителей автомобилей (по типу американских кинотеатров для автомобилей). Хотя дальше пробных показов это начинание не пошло, сама организация нового типа кинопросмотра именно на площади свидетельствовала о желании архитекторов привлечь сюда людей. А сегодня единственным учреждением культуры, оставшимся на площади, остается Институт искусствознания, в связи с чем возросла его градостроительная ценность.

ИНСТИТУТ ИСКУССТВОЗНАНИЯ

Существующие документы позволяют переосмыслить нередко фигурирующий в воспоминаниях сотрудников Института рассказ о том, как здание было «подарено» их коллективу главой республики Шарафом Рашидовым после открытия институтской археологической экспедицией золотого клада на раскопках кушанского городища Дальверзин-Тепе. Значимость этой археологической находки действительно трудно переоценить, но она случилась в 1972 году, тогда как рабочие чертежи 1967–1968 гг. ясно свидетельствуют об изначальном проектировании здания для Института искусствознания.

В целом же расположение на главной площади республики, рядом со зданиями Совета министров и министерств, а также в непосредственной близости от офиса ЦК коммунистической партии и будущего Верховного совета трех сооружений, предназначенных для молодежи, изучения искусств и развития спорта, отражало особенности советской идеологии. Интерес советского государства к развитию массового спорта и спорта высоких достижений общеизвестен. Власти Ташкента с конца 1920-х годов прилагали комплексные усилия для строительства в республике спортивных сооружений и школ, причем это касалось не только летнего, но и зимнего спорта, для чего в 1970 году в городе был построен ледовый комплекс^{11}. Столь же известно значение, придаваемое коммунистическими властями воспитанию нового поколения: неслучайно уже в конце 1970-х годов офис на площади Ленина показался комсомольским лидерам тесным, и для них архитекторы института Ташгенплан запроектировали новое четырнадцатиэтажное здание на Узбекистанской улице. Пожалуй, наиболее интересным — парадоксальным и одновременно показательным для советской политики в республике — стало размещение на площади Института искусствознания.

Интерьер конференц-зала. 2023

Институт искусствознания — уникальное научное учреждение, чей тип появился в СССР в 1920-е годы. Проявляя особое внимание к «синтетическому изучению искусства»[205], советские ученые полагали, что только перекрестное изучение различных видов искусства может способствовать пониманию развития каждого из них. Первым научным институтом такого рода стал так называемый Зубовский институт в Ленинграде[206], объединивший отделы истории изобразительного искусства, истории музыки, истории театра, истории литературы и истории кинематографа. Родственные институты по изучению всех видов искусства были открыты в 1944 году в Москве и в 1958 году в Ереване. Ташкентский институт искусствознания вписывался в ряд этих уникальных исследовательских центров. Он был создан в 1928 году в Ташкенте, но первоначально был нацелен лишь на изучение музыки народов Средней Азии. В 1940 году в него, помимо музыкального отдела, входили также отделы изучения изобразительного искусства и театра. Ко времени строительства нового здания института в нем было уже множество отделов, чьи интересы распространялись на весь спектр искусств Узбекистана: музыку, театр, кинематограф, изобразительное искусство, декоративно-прикладное искусство, архитектуру, а также археологию. В Институте были собраны несколько ценнейших коллекций: музыкальных записей, скульптуры, архитектурных элементов и нумизматики (с I века нашей эры), зарисовок традиционного костюма народов Средней Азии и т. д. Для функционирования института было важно, что его рассматривали как региональный исследовательский «хаб», ученый совет которого имел право проводить защиты диссертаций, чем пользовались ученые соседних республик Средней Азии и Казахстана. Можно утверждать, что ученые, работавшие в его стенах, — Абдурауф Фитрат, Виктор Успенский, Галина Пугаченкова, Лазарь Ремпель, Тамара Вызго, Эдвард Ртвеладзе, Джура Тешабаев, Митхат Булатов и другие — стали основоположниками истории различных сегментов узбекской культуры. Как центр изучения регионального искусства, Институт влиял на его характер и цели его описания, что подспудно способствовало созданию такой истории искусства Средней Азии, в которой территория Узбекистана становилась смысловым центром происходивших здесь процессов. Именно поэтому значимость этой институции для формирования знаний о культуре Узбекистана и его будущей национальной идентичности отражалась в отношении руководства республики: институт получил здание на центральной площади столицы республики, рядом с основными органами политической власти.