Диана была похоронена, но не забыта. Камилла Паркер-Боулз, уже получившая развод, постоянно была у всех на виду, и принц Чарльз не уставал демонстрировать, что так будет и впредь. Его упрямство вновь привело к трениям между Сент-Джеймсским и Букингемским дворцами. Принц уже расчистил путь для ее присутствия в своей жизни. В документальном фильме 1994 года он публично заявил, что Камилла была и останется хорошим другом. А неофициально она была его любовницей, и они жили вместе в Хайгроуве, не афишируя этого.

Это не нравилось королеве, она не хотела присутствия Камиллы в жизни Чарльза ни до, ни после смерти Дианы. Ее двор, в особенности личный секретарь сэр Роберт Феллоуз, полностью с ней соглашались. Они считали, что стремление Чарльза к удовлетворению своих прихотей вредило Короне. Биограф Камиллы Пенни Джунор отмечала: «Здесь не было ничего личного. Ей очень нравилась Камилла все те годы, когда она была замужем за Эндрю. Но это была Камилла, которая несла ответственность, прямую или косвенную, за все несчастья, которые преследовали принца с момента его свадьбы»¹.

Королеве можно простить ее убежденность в том, что Чарльз не проявлял достаточной настойчивости в сохранении своего брака до того, как возвратиться в умиротворяющие объятья Камиллы. Каким бы трудным ни был характер Дианы, – а королева знала о непредсказуемости ее поведения, – она заслуживала больше, чем те четыре-пять лет, которые Чарльз посвятил жизни в семье прежде, чем отправиться налево. Вопрос о том, сохранился бы брак Дианы и Чарльза, если бы не было Камиллы, остался без ответа.

Напряжение, сохранявшееся внутри семьи, осталось практически незамеченным на праздновании 50-летия принца в Букингемском дворце. 850 гостей, включая премьер-министра Тони Блэра и бывшего премьер-министра Маргарет Тэтчер, в присутствии королевы и принца Филиппа подняли бокалы за его достижения и за благополучие. Королева воздала честь сыну за его «усердие, отзывчивость и лидерские качества»². Все казалось спокойным и дружелюбным. Принц обращался к королеве «мамочка» тем чаще, чем больше это забавляло окружающих.

Но за дежурными улыбками, которыми обменивались «мамочка» и «дорогой» сын, скрывались разногласия, достигшие критической точки. Первой проблемой было демонстративное отсутствие подруги Чарльза Камиллы Паркер-Боулз, имя которой не фигурировало в списке приглашенных во дворец. Второй проблемой был документальный телефильм, трансляция которого по каналу ITV совпала с днем рождения принца. Здесь был замешан обаятельный и циничный заместитель личного секретаря принца Марк Болланд. «Одно из высокопоставленных должностных лиц» рассказало телепродюсерам, что принц выступал за «усеченный» вариант монархии и был бы «очень доволен, если бы королева отказалась от короны»³.

Когда королева потребовала объяснений, Чарльз извинился и сказал, что все это выдумки. Однако на этом дело не закончилось. Еще один фильм на конкурирующем телеканале Би-би-си и тоже с подачи анонимного источника подчеркивал раздражение Чарльза тем, что королева не уступает ему части своих обязанностей.

Ситуация стала еще более щекотливой, когда один из приближенных королевы на условиях анонимности рассказал Би-би-си об отношении королевы к Камилле: «Королева никогда официально не встречалась и не встретится с Камиллой. Ее не будет на том официальном мероприятии, на которое ожидается приезд Камиллы»⁴. И в самом деле, это имя отсутствовало в списке гостей королевы и королевы-матери уже около 15 лет.

Из тех же соображений королева отказывалась встречаться с любовником принцессы Маргарет, Родди Ллевеллином, с которым та познакомилась, еще состоя в браке, пусть и несчастливом. По мнению двора, верному или нет, Родди послужил катализатором, развалившим брак Маргарет, что привело к первому разводу в королевском семействе со времен Генриха VIII. Подобным образом и ситуация с продолжающимися отношениями Чарльза и Камиллы вредила репутации монархии, по крайней мере, по мнению королевы и ее личного секретаря. Общественное мнение, опять же, верно или нет, рассматривало Камиллу в качестве третьего лишнего в браке Уэльских и винило ее в ускорении его развала.

Хотя Камилла и отсутствовала в списке приглашенных гостей в Букингемском дворце, она появилась в Хайгроув-хаусе в день рождения Чарльза 14 ноября 1998 года. Они с принцем организовали прием для 250 гостей, среди которых были актеры, политики и юмористы. Королева и принц Филипп отклонили приглашения, так же как сестра и братья Чарльза. Принцесса Маргарет, однако, присутствовала, как и представители различных европейских королевских домов. Гости, видевшие, как принц и Камилла встречают гостей, понимали, что эти прочные отношения будет трудно расстроить.

Это прекрасно понимал и заместитель личного секретаря принца и гуру в области связей с общественностью Марк Болланд, которому поручили взяться за дело и решительно изменить отношение к Камилле как королевы, так и британцев. Чтобы представить принца Уэльского в выгодном свете, можно невзначай наступить кому-то на ногу, даже если это нога обута в туфельку четвертого размера фирмы Anello & Davides, поставщиков королевского двора.

Болланд, как и другие сторонники Чарльза, знали, что отношение королевы и сэра Роберта Феллоуза к Камилле, которое можно выразить фразой «люби ее, но оставь ее», разделяли не все. Некоторые высокие дворцовые чины считали, что оливковая ветвь примирения была вполне уместна. Мир переменился со времени отречения от престола Эдуарда VIII и отказа принцессы Маргарет от своего возлюбленного, разведенного полковника Питера Таунсенда. Архиепископ Кентерберийский Джордж Кэри и его жена Айлин в частном порядке несколько раз встречались с Камиллой и отмечали тесные и теплые отношения между парой. «Последующие встречи не изменили нашего мнения, что ее будущее неразрывно связано с ним», – вспоминал архиепископ ⁵.

Хотя принц Чарльз и не спешил вновь жениться, но существующая ситуация не могла продолжаться долго. Королева находилась в добром здравии, но не следовало испытывать судьбу. Король, живший с разведенной любовницей, вряд ли нашел бы одобрение у церкви, ее прихожан и у тех, кто по-прежнему восхищался покойной Дианой. Стратегия заключалась в том, чтобы найти путь, который позволил бы Чарльзу жениться на Камилле, не нанеся при этом урон престижу монархии. Перспектива того, что избранница наследника станет «королевой Камиллой», была слишком отдаленной, а потому беспокойств не сулила.

Болланд понимал, что реабилитация Камиллы произошла бы скорее, если бы ее положительно приняли сыновья Дианы. Они были живыми представителями покойной принцессы, ее любимцами. Признай они ее, и британцы не стали бы упорствовать, тем более что, согласно опросам общественного мнения, тех, кто выступали против «королевы Камиллы», было немногим больше чем тех, кто были «за».

Солнечным июньским днем 1998 года Камилла прошла первое испытание. Уильям неожиданно приехал в Йорк-хаус, расположенный рядом с Сент-Джеймсским дворцом, в то самое время, когда там находилась Камилла. Она хотела удалиться, но Чарльз настоял, чтобы она осталась и познакомилась со старшим сыном. Их официально представили друг другу, и они общались около получаса. Встреча прошла хорошо, хотя потом Камилле потребовался джин с тоником, чтобы успокоить нервы.

Но сопротивление королевского двора было непросто сломить. Вскоре после того, как принц Уильям познакомился с Камиллой, заместитель личного секретаря королевы Робин Жанврин тоже оказался в Йорк-хаусе. Чарльз, который чувствовал, что дует попутный ветер, попросил своего личного секретаря Стивена Лэмпорта организовать еще одну встречу, на этот раз между Камиллой и сэром Робином. Жанврин отказался, мотивируя это тем, что вопрос нужно согласовывать с королевой. Через некоторое время сэр Роберт Феллоуз подал в отставку, и королева дала зеленый свет Жанврину, ставшему ее личным секретарем, на частную встречу с миссис Паркер-Боулз с целью измерить конституционную температуру⁶.

28 января 1999 года за стенами отеля Ritz в центре Лондона подмораживало, когда Чарльз продолжил свою кампанию по смягчению общественного мнения в отношении своей подруги. В тот вечер Чарльз и Камилла посетили проходившую в отеле вечеринку, устроенную в честь 50-летия сестры Камиллы Аннабель Эллиотт. Они приехали порознь, но уехали вместе в ожидавшем их лимузине, освещаемые многочисленными репортерскими вспышками.

Затем Марк Болланд, которого Уильям и Гарри прозвали лордом Гадюкой по имени коварного персонажа телевизионного комедийного сериала, организовал неофициальную фотосессию. Это стало первым шагом в серии хорошо продуманных публичных выходов с целью представить Камиллу широкой публике. В течение последующих нескольких месяцев пара появлялась на спектаклях в Вест-Энде, в Королевском шекспировском театре в Стратфорде-на-Эйвоне, на фортепианном концерте классической музыки, а также на охоте в Восточном Йоркшире.

Букингемский дворец стал проявлять признаки оттепели. В январе 1999 года было объявлено о помолвке принца Эдварда и специалиста по связям с общественностью Софи Рис-Джонс. Во время шестимесячной помолвки пара с разрешения королевы занимала смежные апартаменты в Букингемском дворце. Времена действительно менялись.

В мае 2000 года появление Камиллы на Генеральной ассамблее Церкви Шотландии в Эдинбурге, где принц Чарльз произнес речь, стало еще одним свидетельством постепенного признания. На ужине в тот вечер Камилла призналась Джанис Миллиган, жене лорд-мэра Эдинбурга Эрика, что для нее это событие имело большое значение. Не осталось незамеченным и то, что шотландская церковь, которую считают более либеральной, чем англиканская, выражала желание совершить церковный обряд бракосочетания между разведенной принцессой Анной и ее вторым мужем, капитаном 2-го ранга Тимом Лоуренсом.

И наконец, 3 июня 2000 года Камилла впервые с 1992 года встретилась лицом к лицу с королевой. Принимая приглашение сына на ланч-пикник в Хайгроув-хаусе в честь 60-летия короля Константина Греческого, королева понимала, что это влекло за собой. Тем самым она признавала, хотя пока еще и не одобряла, спутницу Чарльза при дворе. Королева улыбнулась, Камилла поклонилась, и они перебросились несколькими словами, прежде чем занять места за разными столами.

Хотя теперь Камилла официально называлась «спутницей» принца, ее по-прежнему не приглашали на официальные королевские мероприятия. На большом официальном балу со смокингами и вечерними туалетами, проходившем в Виндзорском замке в июне 2000 года, впервые после разрушительного пожара, королева отмечала сразу несколько юбилеев – 100-летие матери, 70-летие сестры, 50-летие дочери, 40-летие принца Эндрю и совершеннолетие принца Уильяма. Камиллу не пригласили. При этом общественное мнение все более благосклонно относилось к Камилле, и королеве опять грозило идти не в ногу со своим народом. Даже члены ее собственной семьи, особенно молодое поколение, полагали, что Камиллу следует официально признать.

И все-таки Камилла отсутствовала на празднованиях по случаю 100-летия королевы-матери, когда та в сопровождении любимого внука – принца Чарльза проезжала в карете во время парада конной гвардии под приветственные крики толпы.

Признание проходило постепенно. В феврале 2001 года принц Чарльз и принц Уильям присутствовали на заседании Комиссии по жалобам на прессу в Сомерсет-хаусе. Камилла приехала вместе с принцем. Таким образом, представителям прессы дали понять, что, если Камилла была публично принята Уильямом, светочем жизни Дианы, то им оставалось одно – сделать то же самое.

Но этому призыву не последовала королева-мать, не пригласившая Камиллу на празднование своей 101-й годовщины. За несколько месяцев до этого графиня Уэссекская проболталась скандально известному бульварному репортеру по имени Fake Sheik («Липовый Шейх»), который выдавал себя за богатого араба. В тайно записанном разговоре графиня поведала, что Чарльз и Камилла шли «под номером один в списке нежелательных лиц» и их свадьба могла состояться только после смерти «старой леди», имея в виду королеву-мать ⁷.

Страшные события 11 сентября, когда «Аль-Каида» совершила теракты в Нью-Йорке, Вашингтоне и Пенсильвании, отодвинули на второй план все, что касалось «королевы Камиллы». Королева в тот день находилась в Балморале и отреагировала очень быстро. Ее решительные действия сильно отличались от того паралича, который поразил королевскую семью после смерти Дианы. Английский флаг был приспущен над Букингемским дворцом с ее согласия, и королева приехала в Лондон на специальную службу в соборе Святого Павла, чтобы почтить память погибших, среди которых были 67 британцев. Елизавета также согласилась, чтобы на следующем параде Выноса знамени оркестр играл национальный гимн США «Знамя, усыпанное звездами». Когда зазвучала эта мелодия, многие не смогли сдержать слезы. В соболезнующем послании королевы, которое было зачитано британским послом на поминальной службе в Нью-Йорке, фраза «скорбь – это цена, которую мы платим за любовь», написанная ее личным секретарем сэром Робином Жанврином, прозвучала как нельзя более уместно ⁸.

Для королевы эта трагедия носила личный характер, так как в этот же день умер от сердечного приступа ее большой друг, управляющий скачками Генри «Порчи» Карнарвон. У него случился сердечный приступ, оказавшийся роковым, когда он смотрел телевизионную передачу о террористическом ударе, разрушившем Всемирный торговый центр в Нью-Йорке. Из-за своей внезапности и неожиданности эта потеря переживалась королевой особенно остро. Порчи и королева дружили с военных времен, и какое-то время его даже рассматривали в качестве возможного претендента на руку Елизаветы. Он был одним из очень немногих, помимо членов королевской семьи, кто имел прямой телефонный доступ к королеве в Букингемском дворце. Порчи сообщал ей новости о лошадях и последние сплетни из мира скачек. Его смерть стала ударом не только для королевы, но и для всего мира скачек.

Королева беспокоилась и о здоровье двух других, самых близких ей людей. Состояние королевы-матери и принцессы Маргарет ухудшалось, причем настолько, что на новогодние праздники 2001 года в Сандрингем их пришлось перевозить на вертолете, поскольку обе были прикованы к инвалидным коляскам: королева-мать еще осенью сломала тазобедренный сустав, а Маргарет пережила несколько инсультов, после чего стала плохо видеть.

Елизавета пыталась уговорить сестру вставать с кресла-коляски и больше двигаться, но ее попытки расшевелить сестру ни к чему не привели. Большую часть времени Маргарет проводила в своей комнате и слушала радио. Теперь от когда-то жизнелюбивой и блестящей принцессы, которая украшала обложки журналов и весело проводила время в ночных клубах, осталась только тень. Королева убеждала сестру присоединяться к семейным вечерам, но та отказывалась, ссылаясь на то, что «ужасно выглядит». Когда фрейлина, леди Гленконнер, уговорила принцессу съесть корзиночку с джемом, то это расценили как маленькую победу. Маргарет жаловалась своей горничной: «Если бы я была собакой, меня могли бы усыпить»⁹.

8 февраля 2002 года у принцессы случился еще один инсульт, и на следующее утро она умерла в больнице короля Эдуарда VII в присутствии своих детей. «Наша четверка» теперь сократилась до «нашего дуэта». Королева потеряла еще одного члена семейного квартета, а ведь только на них она могла полностью полагаться и безоговорочно им доверять. Ее своенравная маленькая сестра оказалась верной и преданной подругой, связанной с ней кровными узами. А теперь ее не стало.

Похороны состоялись в часовне Святого Георгия в Виндзоре. Королеву-мать доставили на вертолете и отвезли на похоронную службу в кресле-коляске. После службы, когда гроб выносили из церкви, королева-мать с трудом приподнялась с коляски, чтобы отдать последний печальный долг уважения своей дочери. Королева была подавлена потерей сестры, с которой она всем делилась и с которой говорила по телефону почти ежедневно. Когда гроб поставили на катафалк, королева одной рукой сжала руку племянницы Сары Чатто, а другой смахнула слезу. Гроб перевезли в крематорий Слоу, и затем прах Маргарет был захоронен в мемориальной капелле короля Георга VI в часовне Святого Георгия, рядом с отцом, в соответствии с ее волей.

Времени на передышку у королевы почти не было, так как в этот год отмечался ее золотой юбилей и она много времени проводила в официальных поездках. После печального прощания с Маргарет Елизавета с принцем Филиппом отправились с официальным визитом в Новую Зеландию, Австралию и на Ямайку. Во время поездки королева ежедневно говорила с матерью. После возвращения домой она прямо из аэропорта Хитроу отправилась к Роял-Лодж, чтобы справиться о ее здоровье. Елизавета нашла, что в этот период своего долгого прощания мать по-прежнему виделась с людьми, немного ела, пила шампанское и говорила по телефону со старыми друзьями и помощниками.

Через несколько дней, когда королева прогуливалась верхом в Виндзорском парке, ее конюху передали из дворца, что королева-мать умирает. Елизавета тут же отправилась в Роял-Лодж и нашла мать в кресле с закрытыми глазами, рядом с ней находились камердинер и сиделка. Стараясь не мешать медицинскому персоналу и взяв старую королеву за руку, каноник Джон Овенден, приходской священник королевской часовни, прочитал шотландскую погребальную молитву. Затем королеву-мать уложили в постель, вокруг которой собрались королева, дети принцессы Маргарет Дэвид Линли и Сара Чатто, а также леди Маргарет Роудс, которую всегда считали третьей дочерью королевы-матери. Каноник прочитал проникновенную молитву «Ныне отпускаешь раба Твоего, Владыка, по слову Твоему, с миром».

Королева-мать умерла в 3:15 пополудни 30 марта 2002 года. «У нас у всех стояли слезы в глазах, и до сих пор я плачу, когда слышу эти слова», – вспоминала Маргарет Роудс ¹⁰.

Ее смерть означала начало операции под кодовым названием Tay Bridge, которая определяла порядок проведения похорон королевы-матери. 5 апреля толпа в четверть миллиона человек заполнила улицы, по которым из Сент-Джеймсского дворца в Вестминстер-холл проследовал дубовый гроб с покойной королевой-матерью для торжественного прощания.

Рядом с короной и королевским флагом в изголовье гроба лежал венок с надписью «Светлой памяти от любящей Лилибет». Когда королева возвращалась в Букингемский дворец, толпа разразилась аплодисментами, что ее чрезвычайно растрогало. Официальный биограф королевы-матери Уильям Шоукросс вспоминал: «Она была явно тронута и сказала кому-то рядом с ней, что это был один из самых трогательных моментов, которые она пережила»¹¹.

В своем третьем специальном обращении к нации королева вспомнила об этом эпизоде и упомянула скорбевших вместе с ней людей, «чья доброта и уважение» придали ей силу.

«Это то, что моя мама оценила бы, ибо людская теплота и любовь питали ее решительность, верность и энтузиазм»¹². Позднее она признавалась друзьям, что если бы ей пришлось говорить еще и о сестре, она не смогла бы сохранить самообладание. На следующий день, 9 апреля, гроб с телом королевы-матери на орудийном лафете перевезли в Вестминстерское аббатство. После заупокойной службы тело королевы было погребено в часовне Святого Георгия рядом с ее мужем, королем Георгом VI. Теперь из всей четверки в живых оставалась одна королева.

Когда королева-мать была похоронена с надлежащими почестями, казалось, все благоприятствовало празднованию золотого юбилея Елизаветы. Все сомнения об уместности пышных национальных торжеств отпали во время поездок королевы по стране, продолжавшихся 14 недель. Энтузиазм народа был заразителен. Женщины выбегали из парикмахерских салонов в бигуди, чтобы хоть мельком увидеть проезжавшую королеву. Однажды Елизавета попросила водителя сбавить скорость, постучав в стеклянную крышу своего лимузина: ей хотелось подольше оставаться в праздничной атмосфере, царившей вокруг нее¹³.

Кульминацией торжеств, включавших в себя праздничные уличные гуляния и театральные зрелища по воскресным дням, стал рок-концерт, прошедший в Букингемском дворце в начале июня 2002 года. Его открыл гитарист Брайан Мэй, исполнивший на крыше дворца культовую интерпретацию гимна «Боже, храни королеву». Короли рока – Пол Маккартни, Элтон Джон, Энни Леннокс и Рэй Дэвис – выступали для миллионной толпы. Концерт собрал самую масштабную аудиторию после музыкального фестиваля Live Aid 1985 года. Когда Оззи Осборна представили королеве, он так нервничал, что назвал королеву «Ваше высокородие, Ваше святейшество».

Самых громких аплодисментов удостоился принц Чарльз, начавший свою благодарственную речь со слов «Ваше величество… мамуля». Он назвал королеву воплощением незыблемости в жизни нации. «Вы являетесь оплотом традиций и стабильности посреди океана перемен, порой весьма небезопасных», – отметил он ¹⁴.

На первом же официальном королевском мероприятии, проходившем после смерти королевы-матери, Камиллу, наконец, включили в список гостей. Она сидела позади принцев Уильяма и Гарри. Ей вполне подошла бы песня Фила Коллинза «Нельзя торопить любовь», слова которой, по мнению обозревателя Кейтлин Моран, могли служить ей утешением все эти годы ¹⁵. После окончания концерта она присоединилась к членам королевской семьи на праздничном ужине в отеле Ritz.

Важным событием в июле 2002 года стало решение Англиканской церкви о благословении в исключительных случаях повторного брака для разведенных супругов. Современные реалии жизни диктовали большую терпимость, прежде всего, в вопросах развода и повторного брака. Среди заинтересованных лиц были, конечно, принц Уэльский и Камилла.

Королева также изменилась. Хорошо знавшие ее люди отмечали, что она стала казаться более расслабленной и доступной. Ей уже не приходилось думать о том, что сказала бы или подумала ее мать. Елизавета стала непререкаемым матриархом в семье и, принимая решения, уже не оглядывалась ни на кого. Историк Хьюго Викерс отмечал: «Вне всякого сомнения, королева внезапно расцвела после смерти королевы-матери»¹⁶.

Отношения между королевскими дворцами тоже нормализовались после ухода некоторых не склонных к компромиссу придворных, которые создавали напряженность при дворе. После смерти королевы-матери принц Чарльз оставил за собой ее лондонскую резиденцию Кларенс-хаус и поместье Биркхолл в Шотландии. По его заказу Роберт Кайм, который работал над дизайном в Хайгроув-хаусе, оформил апартаменты для Камиллы во время перестройки лондонской резиденции Чарльза. Для ее отца, Брюса Шанда также были выделены отдельные гостевые комнаты. Все это доказывало, что Чарльз собирался поселиться там со своей спутницей.

Ремонтные работы в новом доме Чарльза шли полным ходом, когда королевской семье еще раз явился призрак Дианы. На этот раз в центре внимания оказалась королева: ее имя фигурировало в громком судебном процессе в лондонском уголовном суде Олд Бейли. Дело касалось бывшего дворецкого Дианы, Пола Баррелла. Его обвиняли в краже имущества, принадлежавшего покойной принцессе, ее сыновьям и принцу Чарльзу. Предметы, которые были якобы украдены, включали подписанные фотографии и письма, дизайнерскую одежду и другие личные вещи принцессы. Дворецкий утверждал, что взял вещи, оцениваемые в £6 миллионов ($7,8 миллиона), на хранение. В августе 2001 года ему предъявили обвинение в краже.

После нескольких дней разбирательств в знаменитом Судебном зале заседаний № 1, где свидетели давали показания, произошло совершенно экстраординарное событие, которое затмило сюжет любого голливудского фильма. Накануне дня, когда Пол Баррелл должен был давать показания, судебное заседание было приостановлено. В зале появилась королева.

Ранее, 25 октября 2002 года, когда королева, принц Филипп и принц Чарльз направлялись в собор Святого Павла на мемориальную службу в память жертв теракта на Бали, во время разговора королева припомнила свою долгую беседу с Полом Барреллом. За пять лет до этого бывший дворецкий упомянул о некоторых сохраненных им документах Дианы. Она не сочла это важным, так как те бумаги составляли малую часть якобы украденных им вещей. Но этот факт разрушил версию обвинения, построенную на том, что Баррелл никогда никому не говорил о том, что он забрал имущество Дианы на хранение. Теперь же выяснялось, что говорил.

Когда королеву стал расспрашивать новый личный секретарь принца Чарльза сэр Майкл Пит, она подтвердила, что Баррелл собирался сохранить бумаги Дианы. Он беспокоился, видя, как мать принцессы, Фрэнсис Шанд-Кидд, уничтожает важные документы, относящиеся к ее жизни и наследию.

Вмешательство королевы придало сюрреалистическую нотку судебному процессу. Но удивительно было то, что за два года, прошедшие с момента ареста, Пол Баррелл ни разу не сказал своим адвокатам об этом разговоре с королевой. При этом он понимал, что обвинение строилось на том, что он никому не говорил о спрятанном им имуществе Дианы.

1 ноября судебное разбирательство было остановлено и все обвинения против Баррелла сняты. Он с триумфом покидал зал суда и на его пороге заявил собравшейся толпе: «Королева меня выручила»¹⁷. Обозреватели тут же уцепились за то, что судебное дело закрыли как раз накануне дня дачи показаний Баррелла и таким образом обеспечили его молчание. Ожидалось, что в своих показаниях он мог обнародовать щекотливые детали, касавшиеся покойной принцессы, принца Чарльза и темных сторон монархии. Но у монархии имелось множество возможностей решить этот вопрос до суда, так что эти предположения кажутся преувеличенными.

Интересным, однако, представляется заявление Баррелла о том, что у него состоялась полуторачасовая беседа с королевой в ее личных апартаментах, касавшаяся личности Дианы, ее отношений с Доди Аль-Файедом и беспокойства самого дворецкого по поводу уничтожения семьей Спенсеров вещей Дианы. Во время этого долгого разговора королева несколько мелодраматически предупредила его: «Будьте осторожны, Пол. Никто не был так близок к королевской семье, как вы. В этой стране существуют силы, о которых мы понятия не имеем. Вы понимаете?»¹⁸ Она закончила разговор словами: «Я должна вывести собак на прогулку».

Позднее Баррелл рассказывал газете Daily Mirror: «Она дала мне понять, что говорила серьезно. Я не имел представления, о чем шла речь. Она могла иметь в виду очень многое, и она явно предупреждала меня о бдительности»¹⁹. Знал ли Баррелл о «силах», представлявших для него угрозу, или нет, но это совпадало с подозрениями Дианы по поводу ее собственной безопасности. При жизни принцессы ее апартаменты несколько раз обыскивались. Хоть королева и не страдала излишней мнительностью, но в начале 90-х годов ее явно раздражало количество незаконных записей частных разговоров членов ее семьи.

Спустя год, в октябре 2003 года Баррелл пережил свой момент славы, когда вышли в свет его мемуары «Королевский долг», в которых он описывал бурную жизнь Дианы, принцессы Уэльской, и ее отношения с королевской семьей. Одним из самых противоречивых моментов стала публикация письма Диане от принца Филиппа, в котором он касался отношений между принцем Чарльзом и миссис Паркер-Боулз. Он писал: «Чарльз глупо поступает для человека своего положения, рискуя всем ради Камиллы. Мы никогда и представить не могли, что он может оставить Вас ради нее. Я не могу представить себе никого, кто в здравом уме мог бы оставить Вас ради Камиллы. Такая мысль никогда даже не приходила нам в голову»²⁰. Письмо было написано в предыдущем десятилетии, и из него становятся понятными и возражения королевы против выбора Чарльза, и те трудности, которые пришлось преодолеть Камилле, чтобы быть принятой в семье и при дворе. Ее неопределенный статус по-прежнему приводил к неловким и унизительным ситуациям, так как высшее общество в своих симпатиях ориентировалось на королеву.

Бракосочетание леди Тамары Гровенор и Эдварда ван Катсема, сына давнего друга Чарльза, Хью ван Катсема, стало кульминационным моментом. Заключение этого союза в высшем обществе рассматривалось как главная свадьба 2004 года. В списке приглашенных фигурировали королева и принц Филипп, а также принц Чарльз, приходившийся крестным жениху, и Камилла Паркер-Боулз. Накануне дня бракосочетания мать Эдварда, Эмили ван Катсем, сообщила своей подруге Камилле, что ей придется сидеть отдельно от своего партнера, а его место было в первых рядах, рядом с другими членами семьи. Это решение она объяснила нежеланием обижать королеву. Кроме того, Камилле рекомендовалось ехать отдельно от принца Чарльза ²¹.

Чарльз пришел в ярость, он посчитал это оскорблением и отказался от приглашения от лица их обоих. Вместо этого принц наведался в свой полк шотландских гвардейцев Black Watch, а Камилла провела день дома, скорее всего, раздумывая, сколько будет продолжаться эта неопределенность. Оказалось, что ждать оставалось недолго.

Помимо тонкостей этикета на таких официальных мероприятиях, как свадьбы, существовали более серьезные, конституционные вопросы. Им предстояло стать не просто мужем и женой, но королем и королевой. Каким будет статус Камиллы, если Чарльз наследует трон, а они по-прежнему останутся не в браке?

Принц Чарльз стремился к церковному браку, но новый архиепископ Кентерберийский Роуэн Уильямс выступал против. Он полагал, что церковный обряд оскорбит многих англиканских священников и прихожан. В результате компромисса было решено, что они зарегистрируют гражданский брак, за которым последует служба и церковное благословение.

Покончив с христианскими вопросами, теперь оставалось получить официальное разрешение королевы в соответствии с Актом о королевских браках 1772 года. Мать и сыновья благословили брак Чарльза во время рождественских праздников в Сандрингеме. И, наконец, в новогодние дни в Биркхолле принц Чарльз, опустившись на одно колено, попросил Камиллу стать его женой. Обстановка в поместье более подходила к случаю, чем та детская комната в Виндзоре, где он просил руки у леди Дианы Спенсер. Он подарил Камилле кольцо с бриллиантами в стиле «ар-деко», унаследованное от королевы-матери.

После долгого периода неопределенности теперь перед парой замаячила перспектива счастливого совместного будущего. О помолвке было объявлено в феврале, а свадьба состоялась 9 апреля 2005 года. Брак был зарегистрирован в Виндзорской ратуше.

Когда настал день свадьбы, Камилла так нервничала, что потребовалась помощь четырех друзей, чтобы заставить ее подняться с постели и одеться в платье от модельера Анны Валентайн. Завершив свой туалет, она поехала в ратушу, где ее ждал Чарльз. Выходя из королевского «Роллс-Ройса» темно-бордового цвета, новый член монаршей семьи выглядела немного напряженно, поскольку опасалась недоброжелательных выкриков из толпы. Однако у входа в ратушу толпа приветствовала ее и принца Чарльза аплодисментами. Там в присутствии близких друзей и родственников они поклялись друг другу в верности и обменялись кольцами из валлийского золота. Принц Уильям и сын Камиллы Том Паркер-Боулз выступали свидетелями.

Королева отсутствовала, хотя оба ее внука, а также другие члены королевской семьи находились в числе гостей. Елизавете как главе англиканской церкви не полагалось присутствовать на гражданских бракосочетаниях. Некоторые расценили ее отсутствие как пренебрежение, но решение было продиктовано долгом, который она ставила выше личных интересов. Королева не хотела создавать прецедента, который мог бы отразиться на ее репутации высшего должностного лица англиканской церкви. Зато она присутствовала на церковной службе, которую после церемонии бракосочетания провел в часовне Святого Георгия архиепископ Кентерберийский Роуэн Уильямс. В качестве жеста доброй воли королева оплатила свадебный ужин, накрытый в зале Ватерлоо. Туда веселой толпой гости направились после службы, присоединившись к семистам приглашенным гостям.

В своей остроумной приветственной речи Елизавета сообщила шумному собранию, что у нее для них имелось два объявления. Первое касалось ее лошади Хеджхантер, которая в тот день выиграла скачки Grand National на ипподроме Эйнтри. И, во‑вторых, королева радостно приветствовала сына и его жену, которые теперь вошли в «круг победителей».

«Они преодолели барьеры Becher’s Brook, The Chair [знаменитые препятствия на скачках National] и все остальные трудные препятствия. Они успешно справились, и я очень горжусь ими и желаю им всего наилучшего. Мой сын достиг своей цели и соединился с женщиной, которую любит»²².

Из уважения к памяти Дианы Камилле был пожалован титул герцогини Корнуольской, но с обращением «Ее королевское Высочество». Поздно вечером машина Чарльза марки «Бентли» со свадебными украшениями отбыла в Биркхолл, где новобрачным предстояло провести медовый месяц. Так закончился этот день, поставивший точку в истории, которая омрачала правление королевы более 10 лет.

Это был момент искренней радости и торжества. Дождь из красного, белого и синего серпантина опускался на головы ликующей толпы на Трафальгарской площади, над которой вихрем проносились самолеты королевских ВВС «Красные Стрелы», оставляя за собой триумфальный цветной шлейф. Даже премьер-министр Тони Блэр не удержался и пустился в пляс. После многих лет подготовки, презентаций и давления со стороны частного сектора впервые с 1948 года Лондон был выбран местом проведения летних Олимпийских игр.

На следующий день ликование сменилось ужасом. 7 июля 2005 года четверо террористов-смертников подорвали себя в Лондоне – трое в метро, один в автобусе. В результате терактов погибли 52 человека и сотни получили ранения.

Реакция королевы была незамедлительной. Уже на следующий день она посетила Королевскую лондонскую больницу в Уайтчепеле, где встречалась с бригадами скорой помощи и медперсоналом, а также с несколькими ранеными. В неформальной обстановке больничной столовой она произнесла «необычайно искреннюю речь», где дала высокую оценку лондонцам за их самообладание и быстрое возвращение к обычной жизни ²³.

«Подобного рода насилие только укрепляет нашу солидарность, наш гуманизм и нашу веру в принципы правового государства. Это наш недвусмысленный ответ всем».

Елизавета говорила о трагедии и на поминальной службе, посвященной 60-й годовщине окончания второй мировой войны. Как и в случае терактов 11 сентября в США, она приказала приспустить флаг над Букингемским дворцом. В дни национального кризиса королева стала проявлять больше инициативы, чем в ранние годы своего правления. Теперь, когда рядом с ней не было матери, все время напоминавшей ей о прецедентах и традициях, Елизавета все более полагалась на свое собственное мнение. В прошлом она предпочитала оставаться в стороне, что особенно проявилось во время трагедии в Аберфане. Теперь она хотела предстать в роли «бабушки» нации и ее главного утешителя во время национальных бедствий. В роли главы королевского клана она чувствовала себя очень комфортно.

К своему 80-летнему юбилею Елизавета подошла более стильной, уверенной в себе и выглядела значительно моложе своих лет. «Она достигла того этапа своей жизни, когда полностью обрела уверенность в себе, – говорил ее модельер Стюарт Парвин. – Королева смотрится в зеркало, и ей нравится то, что она там видит. У нее есть уверенность в себе, что выше всякой красоты, – это самая замечательная вещь, которая с ней произошла»²⁴. Этой трансформацией Елизавета была обязана дизайнеру высокой моды Анджеле Келли, дочери ливерпульского докера. Именно она смогла убедить осторожную королеву пойти на риск. И это оказалось правильным решением. Из «Списка самых плохо одетых знаменитостей» королева переместилась на первые строчки в «Списке самых стильных женщин по мнению журнала Vogue» и оказалась в компании с супермоделью Наоми Кэмпбелл, Твигги[30] и актрисой Хелен Миррен, которая сыграла ее в фильме «Королева».

Секрет ее запоздалого успешного образа – это сдержанная элегантность и внимание к деталям. Когда королева после некоторых колебаний согласилась надеть монохромный наряд в черно-белых тонах на встречу с американским президентом Бушем в Белом доме в 2007 году, стильный костюм, созданный Анджелой Келли и Элисон Пордум, заслужил всеобщее признание.

Келли пришла на работу во дворец в 1994 году в качестве ассистента управляющей гардеробной королевы. Хотя ей не удалось занять место Бобо Макдональд в жизни королевы, но все же между ними существовала тесная связь. «Знаете, мы могли бы быть сестрами», – как-то сказала Келли королева . Этот удивительно личный комментарий многого стоил, даже если иметь в виду, что он относился к высокопоставленному члену дворцового персонала.

Те, кто наблюдал за их общением, отмечали, что Анджела вела себя с монархом на равных, королева смеялась ее шуткам, и, что, наверное, самое важное, Келли помогала ей коротать одинокие часы, когда королеве приходилось ждать. Она никогда не приходила к Елизавете с проблемами, наоборот, она предлагала решения. Например, однажды королева забыла купить подарок ко дню рождения старшего сына, и Анджела предложила свою помощь. Королева настолько прислушивалась к ее мнению, что последовала совету Келли отдохнуть в течение 36 часов перед длительным перелетом в Австралию на открытие Игр доброй воли в марте 2006 года. Неожиданно для всех она дала разрешение Анджеле написать две книги о своей жизни в качестве управляющей гардеробной королевы. Она даже согласилась позировать для эксклюзивных фотографий, которые были использованы как иллюстрации в книгах Келли. По правилам, дворцовый персонал подписывал юридическое обязательство о неразглашении информации о своей работе в королевской семье. Разрешение королевы на публикацию книг говорило о доверии. Еще бы – ведь Анджела отвечала за сохранность королевских драгоценностей, а также за растущую репутацию королевы в области моды.

Совместное празднование 80-летия королевы и 85-летия принца Филиппа в 2006 году дало повод к разговорам о грядущем отречении королевы от престола или ее отставке. Однако многолетняя подруга королевы Маргарет Роудс пресекла эти слухи: «Когда она давала коронационную присягу много лет назад, то обещала служить своей стране всю свою жизнь, будь она короткой или длинной. Как мы видим, ее путь оказался длинным, жизнестойким и продуктивным. От своей ответственности она не сможет отказаться. Я уверена, что она никогда не отречется от трона»²⁵²⁶.

Прямолинейное заявление своей подруги королева подтвердила, правда, в завуалированной форме, когда позволила сфотографировать себя вместе со своим конюхом Терри Пендри в Большом Виндзорском парке. В эти годы она уже ездила на более мелких пони горной породы, но, несмотря на преклонные годы, категорически отказывалась надевать шлем. Во дворце ходила шутка, что единственным препятствием на пути принца Чарльза к трону был головной платок бренда Hermes.

Королева могла служить образцом здоровья по сравнению с другими 80-летними монархами – королем Георгом III и королевой Викторией. В этом возрасте они оба не могли похвастаться отменным здоровьем. Как-то Елизавета непринужденно коснулась темы своего возраста на обеде в честь своей годовщины, припомнив цитату из Граучо Маркса: «Все могут состариться: все, что для этого нужно, – это долго жить»²⁷.

Поэтому она отклонила титул «Старушки года»[31], предложенный журналом Oldie, предназначенным для людей старшего возраста, объяснив это тем, что «вы стары настолько, насколько это чувствуете сами».

В своей телевизионной поздравительной речи принц Чарльз вспоминал, как королева укладывала его спать по вечерам, сидя в коронационной короне на голове. Она носила ее перед коронацией, чтобы привыкнуть к тяжелому весу. Принц восхищался стойкостью матери, говоря, что она была «образцом служения долгу и преданности для очень многих людей в мире, когда порой перемены обескураживали и лишали людей жизненных ориентиров»²⁸²⁹.

Приближался бриллиантовый юбилей королевского брака, и все, кто знал принца Филиппа многие годы, замечали, что с возрастом он смягчился. Принц никогда не отличался кротостью, но друзья говорили, что возраст оказывал на него благотворное влияние. Ум его не терял остроту, и он по-прежнему сохранял прямую осанку. Казалось, что он стал еще ближе королеве и служил ей опорой в еще большей степени, чем раньше. Он всегда был ее стойким защитником, своего рода ледоколом, который «прокладывал для нее путь» на официальных мероприятиях. Принц оказывался рядом каждый раз, когда королева нуждалась в помощи для поддержания беседы. На бесчисленных приемах они составляли слаженный дуэт. Реплики принца Филиппа на встречах с рядовыми согражданами в первые же секунды находили отклик, а его шутки вызывали смех у присутствующих. Он любил провокации и подвохи. То, что некоторые принимали за грубость, на самом деле представляло вызов, на который принц ожидал адекватного ответа. А королева по-прежнему предлагала ему «заткнуться», если он переступал границы приличий. Филипп же, со своей стороны, дразнил ее за привычку удаляться на прогулку с собаками, чтобы избежать неприятных разговоров.

Несмотря на раздражительность мужа, королева очень полагалась на его мнение, особенно в тех вопросах, которые касались семьи. По мнению леди Пенн, вдовы сэра Эрика Пенна, бывшего финансового контролера королевы, «они всегда полагались друг на друга. А как же, по вашему мнению, она смогла так хорошо справляться со всеми трудностями в тяжелые времена? Они очень хорошие друзья, и в этом состоит их секрет. Королеве приходится многое выдерживать, и то, что она со всем так хорошо справляется, во многом его заслуга»³⁰.

Даже после многих лет брака между ними все еще была искра и они сохраняли блеск в глазах. Бывшая фрейлина рассказывала: «Я вот только накануне наблюдала, как они дразнили друг друга и подсмеивались, и подумала – как же хорошо, что они есть друг у друга. Они всегда были разными: он – резкий, решительный, смелый, она – осторожная и долго раздумывающая, прежде чем принять решение. Им не всегда нравятся одни и те же вещи, но они подходят друг другу, как перчатка к руке»³¹.

Британская телеведущая Кэрол Вордерман, которая ужинала с королевской четой, сумела почувствовать их взаимное расположение друг к другу. Она вспоминала, как они «флиртовали друг с другом напропалую и смеялись»³².

Наряду с верой и семьей отношения с герцогом Эдинбургским составляли стержень жизни королевы. Если кратко, то принц Филипп был единственным человеком на свете, который обращался с ней как с обыкновенным человеком, за что она его очень ценила. Вполне закономерно, что свою 60-ю годовщину брака они отметили на Мальте. Этот остров они называли своим домом, когда были молодой супружеской парой.

Теперь, имея внуков и правнуков, они с удовольствием общались с молодым поколением. Они присоединялись к ним за чаем или просто сидели вместе на диване и смотрели мультфильмы про Микки-Мауса или другие диснеевские фильмы. Персонал дворцового коммутатора немедленно соединял внуков с королевой, в каком бы уголке мира она ни находилась.

Хотя Елизавета много заботилась о Гарри после того, как он потерял мать, будучи совсем маленьким, она внимательно следила и за развитием и благополучием будущего наследника престола, принца Уильяма. Их отношения стали особенно тесными, когда Уильям жил и учился в Итоне, неподалеку от Виндзорского замка. Каждое воскресенье он присоединялся к королеве и принцу Филиппу во время обеда или традиционного пятичасового чая. После обеда герцог деликатно удалялся, чтобы дать возможность королеве пообщаться с будущим наследником. Помимо разговоров о его жизни и учебе их беседы направляли серьезного подростка в сторону его будущего предназначения по защите и укреплению монархии. Как однажды заметила подруга королевы, леди Элизабет Энсон, «Королева проводила с Уильямом очень много времени. Они необычайно близки, и в ее лице Уильям имеет замечательного наставника вот уже много лет»³³. Ее внимание и забота напоминали то, как ее собственный отец, Георг VI, постепенно вводил старшую дочь в дела семейной «Фирмы».

И королева, и герцог Эдинбургский всегда освобождали время в своих графиках, чтобы присутствовать на главных событиях в жизни внука. Они посетили официальную церемонию вручения дипломов 23 июня 2005 года в университете St. Andrews на северо-восточном побережье Шотландии, где Уильяму вручили диплом с отличием второй степени верхнего уровня по географии. Его подруга Кэтрин Миддлтон получила такой же диплом, но по истории искусства. Хотя ее вместе с родителями представили королеве и принцу Филиппу, многие в дворцовых кругах предрекали, что роман между ними не продолжится после окончания учебы.

Но Кэтрин опровергла предсказания критиков и осталась рядом с Уильямом. И настал момент, когда королева пригласила Уильяма и его подругу на неофициальный ужин в Виндзорском замке. На этот раз она не собиралась отдавать все на волю случая. Королеву живо интересовал вопрос, какая женщина в один прекрасный день станет королевой-консортом. Произведенное впечатление было благоприятным. Фрейлина королевы отзывалась о Кэтрин чрезвычайно одобрительно, отметив, что «королеве искренне понравилась Кейт Миддлтон. В ней она видит молодую женщину, которая не ищет возможности войти в королевскую семью, а любит Уильяма за то, каков он есть. Королева очень положительно отзывается о паре. Ей представляется, что молодые люди смогут завоевать симпатии нации»³⁴.

Вокруг возможного объявления о помолвке пары накануне 25-летней годовщины Кэтрин в январе 2007 года возникла такая истерия, что ее путь к автомобилю перед началом рабочего дня в компании по розничной торговле преградила толпа папарацци. Взбешенный принц, пораженный тем, что папарацци не извлекли никаких уроков из смерти его матери, сделал официальное заявление, в котором осудил агрессивное поведение прессы. Эта история стала поворотным пунктом в отношениях пары. Уильяма очень беспокоило, что Кэтрин не совсем представляла, что ее ждет, и в апреле 2007 года он прервал с ней отношения. Позднее он так объяснял свой поступок: «Я хотел дать ей шанс осознать последствия и отступить, если она посчитает нужным, прежде чем все зайдет слишком далеко. Я пытаюсь учиться на уроках прошлого. Я хотел дать ей возможность разобраться самой и посмотреть, каково это – быть на другой стороне»³⁵.

После получившего широкую огласку разрыва улыбающаяся Кэтрин просто продолжила отлично проводить время. Уильям вскоре понял ошибку и возобновил с ней отношения. На этот раз он вернулся навсегда. Королева с благожелательным вниманием следила за развивающимся романом. Она пригласила Кейт на церемонию посвящения Уильяма в ранг королевского рыцаря-компаньона ордена Подвязки в часовне Святого Георгия. Потом предложила Кэтрин поработать с каким-нибудь благотворительным фондом, что та и сделала, присоединившись к работе по сбору средств для тяжело и смертельно больных детей в фонде Starlight Children’s Foundation.

Когда Уильям учился пилотировать вертолет поисково-спасательных сил ВВС на базе Вэлли на острове Англси у северо-западного побережья Уэльса, королева дала разрешение Кэтрин поселиться вместе с ним в арендованном коттедже. Процесс проверки чувств у Уильяма совершенно отличался от отцовского. Чарльз ухаживал за леди Дианой Спенсер всего несколько недель прежде, чем предложил ей стать его женой. Его старший сын действовал гораздо более осторожно. Он следовал совету матери, которая говорила: «женись на лучшей подруге». Прошло несколько лет прежде, чем он предложил Кэтрин руку и сердце во время отдыха в Кении.

Вскоре после объявления о помолвке, 16 ноября 2010 года он обратился к королеве за советом. На первой встрече с дворцовыми чиновниками ему передали список из 777 человек, которых планировалось пригласить на свадьбу. Большинство из них он не просто не знал, но никогда о них не слышал. Принц и его невеста хотели организовать свадьбу по-своему. Примечательно, что за советом Уильям обратился к королеве, а не отцу. Она предложила выбросить первый список и написать имена тех, с кем они с Кэтрин хотели бы разделить этот знаменательный день. Так и поступили.

Свадебное торжество 29 апреля 2011 года органично соединило помпезную парадность с семейной интимностью. Кэтрин выглядела потрясающе в атласном платье с кружевами от Сары Бертон. Уильям заметно волновался, наблюдая, как невеста шла по проходу Вестминстерского аббатства. Их отъезд в Кларенс-хаус в винтажном «Астон Мартине» после появления на балконе Букингемского дворца напоминал эффектную театральную мизансцену.

Королева была явно в ударе в день свадьбы, «она практически приплясывала», заметил один из присутствующих. Восторженные толпы, приветствовавшие молодоженов, привели ее в прекрасное настроение³⁶. Казалось, что она считает будущее королевской семьи – ее семьи – обеспеченным. Монархия снова вызывала восхищение и любовь публики. Некоторое время спустя принц Эдвард так объяснял ее реакцию. «Королеву приятно удивило, что народ очень тепло принял Уильяма и Кэтрин. Мне кажется, моя мать не ожидала такого отклика и такого количества людей, пришедших поддержать ее семью во время свадебной церемонии Уильяма и Кэтрин. Это было замечательно. Моя мать действительно очень заботится о британцах и их благополучии. И ей было очень приятно видеть их теплую и сердечную поддержку»³⁷.

Однако небо редко оставалось безоблачным над домом Виндзоров в течение продолжительного времени. Подготовка к свадьбе отодвинула на задний план щекотливую семейную проблему: принц Эндрю оказался в центре скандала в качестве специального представителя по торговле и инвестициям. Возникли вопросы о тратах на его длительные путешествия, а также о его знакомствах, которые включали сына ливийского диктатора генерала Каддафи и еще одно лицо, обвинявшееся в контрабанде оружия. Но хуже всего были его продолжавшиеся контакты с нью-йоркским миллионером и секс-преступником Джеффри Эпштейном, который был осужден в 2008 году за организацию детской проституции. В 2010 году, после своего освобождения, он был сфотографирован вместе с Эндрю в Центральном парке Нью-Йорка.

Как бы ни потакала королева своему второму сыну и финансово, и эмоционально, он подвергся беспощадной критике и со стороны прессы, и со стороны политического истеблишмента. Осуждение многократно возросло после того, как стало известно, что Ферги, герцогиня Йоркская, получила ссуду от Эпштейна. После трудного часового разговора с королевой Эндрю подал в отставку с поста торгового представителя. Его отставка, как заметил королевский корреспондент Би-би-си Питер Хант, была «неизбежной». Этот случай представляет собой классический пример того, как недалекий представитель королевской семьи становится жертвой щедрости богатых друзей с сомнительным прошлым.

Неприятный скандал мало занимал Уильяма и Кэтрин, они наслаждались медовым месяцем на Сейшельских островах в Индийском океане.

Принц Уильям с интересом следил за подготовкой к одному из визитов королевы. Он рассказывал писателю Роберту Хардману: «Она волновалась и с нетерпением ожидала [поездки]. Это было очень трогательно»³⁸. Ветеран множества официальных визитов, к этому королева готовилась с особым волнением. Правящий монарх собирался вступить на ирландскую землю впервые после визита Георга V в Дублин, который состоялся в 1911 году, когда Ирландия еще составляла часть Британской империи. Длительная история вражды двух соседних островов, сопровождавшаяся сопротивлением и революциями, долго не давала надежды на возможность королевского визита. Но времена менялись. После многих месяцев переговоров, проходивших с переменным успехом, две страны договорились о повестке, в которой упор делался на мирное урегулирование, составлявшее суть Соглашения Страстной пятницы.

Королева вышла из самолета, одетая в зеленое пальто, зеленые платье и шляпку, чем тут же растопила сердца ирландцев, ибо этот цвет является национальным. Во время четырехдневной поездки королева и принц Филипп посетили библиотеку в Trinity College в Дублине, где им показали Келлскую книгу – один из самых древних манускриптов в мире, а также возложили венок в Саду Памяти, посвященном павшим в борьбе за независимость от Британии. Супруги также посетили три племенных фермы по разведению лошадей и с интересом наблюдали, как бережно ирландцы наливают знаменитую пинту Гиннесса. На официальном государственном банкете королева начала свою речь на гэльском[32] языке, чем заслужила аплодисменты президента Макалис и других высоких гостей. В осторожной, хорошо продуманной речи королева признала, что в истории отношений Британии и Ирландии были совершены «печальные и прискорбные» ошибки, которые породили «страдания, волнения и потери» в прошлом. «Мы все понимаем, что именно хотели бы теперь изменить или не совершать вовсе». Визит королевы, который британский премьер-министр Дэвид Кэмерон назвал «переломным»³⁹⁴⁰, положил начало новой эре англо-ирландских отношений и помог заложить мирную основу в отношениях между народами Ирландии и Северной Ирландии.

Королева продолжила играть свою роль в укреплении мира и дальше. Три года спустя, в июне 2014 года, она посетила Белфаст, где пожала руку Мартину Макгиннессу, заместителю первого министра Северной Ирландии и стороннику жесткой линии боевиков из Временного крыла Ирландской республиканской армии. Это рукопожатие стало одним из символов ее правления и рассматривалось как жест прощения и примирения с человеком, чья группировка уничтожила, наряду со многими другими жертвами, лорда Маунтбеттена. Простой жест продемонстрировал, как далеко вперед продвинулся мирный процесс.

Конституционное «наведение порядка в домашнем хозяйстве» происходило и ближе к дому. Приближался бриллиантовый юбилей правления королевы, и она согласилась на решительные и давно назревшие реформы в отношении престолонаследия. На встрече с главами Содружества в Перте (Западная Австралия) в октябре 2011 года премьер-министр Дэвид Кэмерон выдвинул предложение, единогласно поддержанное всеми 15 лидерами. Оно касалось изменений в законе, дававших право на престол ребенку женского пола, если он рождался первым. Это означало что, если бы у Уильяма и Кэтрин родилась дочь, она стала бы королевой. Правда, у пары первым родился мальчик, принц Джордж. Лидеры единогласно одобрили изменения в Законе о престолонаследии от 1701 года, который дискриминировал женских представителей королевского рода, а также аннулировали Закон о королевских браках от 1772 года. Отмена последнего закона снимала запрет на брак монархов с представителями католической церкви. Было также отменено требование для претендентов на престол, за исключением первых шести, получать разрешение на брак от монарха. Эти изменения вошли в силу по Закону о наследовании короны от 2013 года.

Но не только эти конституционные изменения поставили дом Виндзоров вровень с XXI веком. Они совпали, причем намеренно, с коренными изменениями в системе финансирования монархии. Отживший свой век «Цивильный лист» был заменен на «Грант суверена». В соответствии с ним монархия теперь финансировалась за счет процентов с доходов от собственности Короны – независимой корпорации, которой владеет монарх, но не являющейся его частной собственностью.

Эти долгожданные реформы позволили наследнику королевы, принцу Чарльзу, эффективно покончить с прошлым. Уже в течение нескольких лет он выступал за более гибкую и менее расточительную монархию. Вектор развития был продемонстрирован на праздновании бриллиантового юбилея. Когда королева и принц Филипп стояли на палубе роскошно украшенной королевской баржи Spirit of Chartwell и наблюдали флотилию из 1000 лодок на Темзе, к ним присоединились только герцог и герцогиня Кембриджские, герцог и герцогиня Корнуольские и принц Гарри. Другие старшие члены королевской семьи, принцы Эндрю и Эдвард, а также принцесса Анна находились на других лодках, участвовавших в празднестве.

Было заметно, что герцогиня Корнуольская, долгое время чувствовавшая себя чужой в королевском семействе, теперь прекрасно ладила с королевой и другими членами семьи. Когда специально выстроенная к торжествам гребная баржа Gloriana проходила мимо Национального театра, королева подтолкнула локтем невестку, указывая на куклу-марионетку Джоуи из романа Майкла Морпурго «Боевой конь», который встал на дыбы, приветствуя монарха. Королева была страстной поклонницей пьесы, она видела ее постановку в Лондоне, а кроме того, с ее согласия был организован специальный просмотр фильма для персонала Виндзорского замка, на котором присутствовал режиссер фильма Стивен Спилберг.

Юбилейные торжества проходили в июне под аккомпанемент холодного дождя и ветра, и единственной жертвой погоды стал принц Филипп, которого госпитализировали с инфекцией мочевого пузыря. После этого он уже никогда полностью не восстановился. Он пропустил потрясающий трехчасовой концерт с фейерверком перед Букингемским дворцом, в котором принимали участие Элтон Джон, Пол Маккартни и Кайли Миноуг. Символично, что группа Madness исполнила свой хит «Наш дом» на крыше Букингемского дворца, а лазерное шоу превратило фасад дворца в ряд дешевых муниципальных квартир.

В трогательной речи, посвященной матери, принц Чарльз превозносил самоотверженное чувство долга королевы, ее служение стране, что «заставляет нас гордиться тем, что мы британцы». В грандиозном финале праздника на балконе Букингемского дворца вновь появилась Великолепная Семерка (исключая принца Филиппа) в знак того, что преемственность обеспечена.

«Невероятный день, совершенно изумительный»⁴¹, – сказала королева старшему сыну, наблюдая за демонстрационными полетами пилотажной группы «Красные Стрелы» и военными истребителями времен второй мировой войны. В коротком благодарственном слове она отметила, что для нее это был «хороший урок»⁴². Юбилейные торжества не только ознаменовали 60 блистательных лет на троне, но и возвестили о начале новой эры для королевской семьи.