Он улыбнулся, снова надел фетровую шляпу и откинулся на спинку дивана.

почти сразу же заснул.

OceanofPDF.com

5

КАМЕННЫЙ ДОМ

Третий, и последний, колокол прозвенел в башнях-близнецах над барочной Театинеркирхе, в нескольких кварталах от дома Карла, разбудив его, дремавшего на диване. Он медленно поднялся, отодвинул кружевные занавески на окне и посмотрел вниз на улицу.

Было пасмурно, и, казалось, уже стемнело. Блестящий свет, мерцающий на булыжной мостовой, когда машины проезжали мимо, словно луч маяка.

Как он оказался здесь и сейчас? Знала ли о нём пара, идущая внизу по тротуару, или их мысли были заняты только мотивацией? Поиском верных шагов на скользкой дорожке.

Сходив в ванную, Карл достал из холодильника большую бутылку пива, открыл крышку и вылил всё содержимое в стеклянную кружку. Поднялась пена. Дядя Джек говорил, что пена важна. Хорошее пиво даёт густую пену, которая, опадая, прилипает к стенкам бокала. Теперь Карл понял, что пробовал больше хорошего пива, чем его дядя.

Пена уже опала достаточно, чтобы он мог пить. Он поднял кружку. «Дяде Джеку. Пусть ты наконец обретёшь покой в этот полночный час. Благодаря твоим блужданиям и размышлениям мы поняли друг друга».

Он поднёс кружку ко рту и сделал большой глоток. Затем он сел на диван и откинул крышку ноутбука. Он понял, что часть его силы, необходимой для борьбы, ушла. Это был один из способов взглянуть на это. Но дядя Джек не так отнёсся бы к собственной смерти. Он бы почувствовал, что сила, делавшая его тем, кем он был, сила, которая поддерживала его каждый день, передалась Карлу. Теперь у Карла будет сила двух мужчин. Двух мечтателей. За закатом всегда следовал рассвет, говорил он. И нет ничего ярче нового дня. Странно, как его

дядя мог говорить одно, а жить по-другому, как будто у него не хватало сил или смелости последовать собственному совету.

Карл сделал ещё один глоток пива. Он посмотрел на компьютер и медленно закрыл крышку. На этот раз ему нужно было успеть домой. И времени на подготовку было мало. Он позвонил в авиакомпанию и нашёл рейс с утренним вылетом. Мюнхен – Франкфурт. Франкфурт – Миннеаполис, прямой. А потом Миннеаполис – Дулут. Перелёт он себе позволить не мог, но забронировал билеты туда и обратно и оплатил всю сумму картой Visa. Он должен был вернуться через шесть дней. Потом он вспомнил, что через два дня у него тур в Италию. Может быть, он сможет найти кого-нибудь, кто бы с ним поменялся. Очевидным выбором был Тодд Стюарт. У него была почти неделя отпуска до экскурсии по городу. И Анжелика Флобер тоже была в этом туре. Тодд был больше увлечён apre-ski, ночной жизнью. Для многих туристов это было даже важнее, чем катание на лыжах.

Он позвонил в офис Bavarian Tours и объяснил свою проблему. Они одобрили бы обмен, если бы он нашёл того, кто согласился бы взяться за это.

В противном случае ему пришлось бы либо отправиться в тур, либо страдать от последствий.

Он попытался позвонить Тодду, но ответа не было. Он вспомнил, что, когда Тодд рисовал, он всегда отключал звонок. Карлу придётся пойти к Тодду в квартиру.

Он накинул кожаное пальто, схватил ключи от машины и вышел за дверь. Он редко садился за руль своего старого Volkswagen Golf. Ему никогда не приходилось садиться за руль, разве что в какой-нибудь отдалённый городок, куда было гораздо проще добраться на машине. В Мюнхене автобус, поезд или велосипед доставляли его куда угодно, а рестораны, бары и продуктовые магазины были в шаговой доступности. Что ещё ему нужно? Поэтому маленькая зелёная машина обычно стояла за многоквартирным домом на определённом месте, собирая пыль.

Пока он дремал, на его машине выпал лёгкий снежок, и он устроился на ней. Он проигнорировал это и просто завёл двигатель, предоставив передним и задним дворникам работать за него.

Тодд Стюарт жил более чем в миле от Карла, в двух кварталах от Каульбахштрассе, между Университетом и Английским садом. Он говорил, что взял лучшее из обоих миров. Университет напоминал ему Кембридж, хотя сходство было не столь очевидным, и в хорошую погоду он мог прогуляться по Английскому саду до Баварского национального музея, чтобы полюбоваться видами в галерее Шака.

После короткой поездки Карл съехал на обочину и припарковался. Он заметил «Фиат» Тодда через пять или шесть машин и понадеялся, что тот никуда не забрел. Идя к большому кирпичному зданию, он думал о том, как бы ему подойти к Тодду. Он знал, что Тодд сделает практически всё, о чём он его попросит, а смерть его самого близкого дяди, о котором он не раз упоминал в компании, была более чем достаточным поводом.

Карл помедлил на ступеньках и посмотрел на старое здание. Бомбы союзников вообще не задели его, хотя другие здания в квартале были разрушены и теперь восстанавливались из обломков. Тодд жил этажом выше, а Анжелика Флобер занимала квартиру прямо над ним.

Карл вошёл на второй этаж. Постучав в старую деревянную дверь и подождав, он посмотрел на лестницу, гадая, дома ли Анжелика. Тодд наконец ответил. Выражение его лица быстро сменилось с раздражения на удовольствие, когда он увидел Карла. Тодд сменил свою более официальную одежду, в которой он был на встрече ранее днём, и теперь был в светлых, рваных синих джинсах с большими дырами на коленях. Он был босой и держал в левой руке длинную кисть, щетина которой всё ещё была влажной от тёмно-красного цвета крови. Его песочно-русые волосы лежали беспорядочной копной, с крапинками разноцветной краски тут и там, словно он торопливо схватил волосы, всё ещё держа кисть в руке.

«Вот это сюрприз», — сказал Тодд, смело улыбаясь. «Входите. Входите». Он свободной рукой втащил Карла внутрь и закрыл дверь.

Квартира была гораздо больше, чем у Карла. Она была длинной и узкой, с окнами, выходившими на улицу и университет. В глубине находилась художественная студия с большим окном и великолепным видом на Английский сад. Карл сразу же вернулся, чтобы посмотреть, над чем работал Тодд. Это не было навязчивым. У них было взаимное уважение.

за работу друг друга. Карл поддерживал его как можно чаще. Он понимал чувства художника. Требовалась забота.

Тодд добился определённого успеха со своими картинами. Он выставил одну работу в Государственной галерее современного искусства, устроил небольшую эксклюзивную выставку в одном из старинных городских музеев, а затем продал несколько работ за скромную прибыль. Он платил взносы, и Тодд этого хотел.

Карл смотрел на большой холст. Он никогда раньше не видел ничего подобного у Тодда. Обнажённый мужчина лежал в луже чего-то, похожего на воду. Глаза его были закрыты, а лицо освещал свет. Руки, обтянутые кожей, лежали точно по направлению к мягкому пенису. Линии были плавными, но во всей картине чувствовалась тревожная темнота. Сюрреалистическое изображение.

Тодд подошёл к Карлу сзади и положил ему правую руку на плечо. «Что думаешь, Карл? Будь честен». Он знал, что эта просьба была слишком сложна для исполнения. Но Карл был не просто так. Тодд доверял его прямоте.

«Это напоминает мне что-то, что я видел в Лувре», — наконец сказал Карл, зная, что это можно воспринять как комплимент.

«Точно», — Тодд сжал плечо Карла. «Молодая мученица» Поля Делароша. Только там была изображена молодая женщина с классическим нимбом над головой.

Конечно, это будет море крови, как только я соберусь с силами и заставлю все работать так, как я хочу». Он указал кистью, рисуя вихревые мазки вокруг тела мужчины.

Карл вырвался и сел на маленький деревянный стул.

«Но хватит обо мне», — сказал Тодд. «Что привело тебя так скоро? Мы собирались сегодня вечером поужинать, если мне не изменяет память».

Карл решил действовать напрямую. «Мой дядя Джек умер. Мне нужно ехать домой на его похороны».

«Боже мой, как?»

«Он был болен. Рак. Он больше не мог терпеть боль». Карл потёр глаза, полные боли, чувствуя, как слёзы снова пытаются вырваться.

Каким-то образом он взял себя в руки. «Я же тебе о нём рассказывал. Я уверен».

Тодд подошёл ближе и снова положил руку ему на плечо. «Да. Помню». Он не знал, как реагировать на Карла. Тот никогда не был склонен потакать чопорности англичан, да его к этому и не поощряли.

Его мать и отец умерли от неизвестной болезни, когда он был ребенком.

Две его тёти воспитывали его как могли, не теряя его чувства. Ему не пришлось испытать горечь смерти тёток, но он мог представить себе, что это чувство было похоже на то, что Карл испытывал сейчас.

«Я бы не просил об этом, если бы не было другой причины», — начал Карл. «Но мне нужно вернуться в Миннесоту». Он на мгновение замолчал. «У меня всего через два дня экскурсия в Кортину. Я надеялся, что ты сможешь поменяться со мной. Я бы поехал на экскурсию по городу, когда вернусь».

«Конечно. Без вопросов». Он поднял взгляд на свою картину, которую ему теперь предстояло закончить по возвращении. «Я всё равно не смог нарисовать эту гадину как следует». Он бросил кисть.

«А как же катание на лыжах? Ты уверена, что хочешь этим заняться?»

Тодд широко развел обнажённые руки в широком жесте. «Ты же знаешь Кортину. Я предпочту лёгкие маршруты. Даже они выглядят потрясающе на фоне отвесных скал. К тому же, у меня такое чувство, что именно там закончится большая часть тура. И я знаю несколько хороших баров, где можно посидеть вечером».

Карл вздохнул с облегчением. Он понимал, что Тодд испытывает лёгкое беспокойство, и теперь ему придётся ответить ему взаимностью в будущем. И он сделает это без всяких сомнений.

«А как насчет ужина?» — спросил Тодд.

Карл посмотрел на часы. Было почти четыре. «Мы могли бы встретиться в восемь, как и планировалось. Нужно позвонить в офис и рассказать им об обмене. Мне нужно привести в порядок кое-какие дела перед уходом».

«Когда ваш рейс?»

"Утром."

«Я тебя отвезу».

«Спасибо. Буду признателен», — Карл помедлил. «Думаешь, мёртвым действительно есть дело до того, придёшь ли ты на похороны?»

«Чёрт возьми, нет. Но те, кто жив, знают. Ты пойдёшь».

«Наверное, так и должно быть. Просто кажется абсурдным лететь через полмира ради часового рейса».

«Прошло три года», — напомнил ему Тодд.

Три года. Неужели это было так долго?

Они попрощались и договорились встретиться снова за ужином. Карл сел в машину и посидел минутку. Он хотел увидеть Анжелику Флобер перед отъездом. Ему нужно было её увидеть. Возможно, он позвонит ей через несколько часов и спросит, что она будет делать на ужин. Он покачал головой и поехал домой.

●

Следующие несколько часов Карл потратил на сбор вещей и взгляд в никуда. Он взял с собой только ручную кладь и компьютер. Ещё немного багажа, и мать решит, что он приехал надолго, а это было совершенно неверно. Он позвонил в офис Bavarian Tours, чтобы оформить обмен. Сидя и ожидая, когда день перейдёт в вечер, он предвкушал возвращение в Мюнхен больше, чем поездку в Миннесоту. Он ненавидел похороны. Он рассуждал так: похороны придуманы для тех, кто плохо обращался с усопшими при жизни и кому нужно время, чтобы публично покаяться в своих грехах, словно они были лучшими друзьями. Только мёртвые знают правду. Он был в этом уверен.

Колокола церкви прозвонили шесть раз. Он вспомнил, как впервые услышал эхо колоколов, отдававшееся в стенах его дома, в тот день, когда он снял эту квартиру в Мюнхене.

●

Для некоторых Театинеркирхе казалась холодным, мрачным зданием, сырым и унылым даже в солнечный день. И всё же Карл ощущал некое тепло, сидя на жёстких деревянных скамьях, глядя на барочный купол и размышляя о том, сколько исповедей было здесь выслушано. Сколько раз кто-то приходил к этому всепрощающему Богу с просьбой об отпущении грехов? Ему говорили, что невозможно очиститься от греха, пока не исповедаешь свои ошибки. Но зачем было высказывать эти опасения? Бог должен был знать, о чём он думает, не заставляя его преклонять колени перед простым безбрачным существом, посланником Его воли, и высказывать то, что какой-то высший целомудренный человек или группа людей годами считали греховным.

Жизнь была полна противоречий и непреодолимых страданий, которые казались бессмысленными. Зачем Бог наделил его сильной похотью в столь юном возрасте, если Он не хотел, чтобы он поддавался ей? Это была жестокая шутка. Мастурбация была грехом.

Секс вне брака считался грехом. Однако время между осознанием одного и осознанием другого было слишком велико для любого мужчины или женщины, чтобы выдержать его. Поэтому Карл знал, что всепрощающий Бог поймёт, если он будет сдерживать некоторые из своих грехов. Он мог читать «Богородица Мария» и «Отче наш», основываясь на легкомысленных похотливых поступках, а не на реальных действиях.

●

За час до назначенного ужина с Тоддом Стюартом он с тревогой накинул свитер поверх футболки и кожаное пальто. Не задумываясь, он дополнил свой образ фетровой шляпой.

На улице было совсем темно. Над городом нависли тучи, и на бульваре тихо падал лёгкий снег. Фонарные столбы светились вдали, словно тускнеющие точки, и становились видны лишь с каждым шагом.

Ресторан «Штайнхаус» находился в четырёх кварталах от квартиры Карла. Он занимал первый этаж большого каменного здания. Когда-то в нём располагалась пивоварня, снабжавшаяся водой из близлежащей реки Изар. Но теперь четыре верхних этажа были отведены под квартиры для студентов и художников. По какой-то причине здание также не пострадало от бомбардировок союзников во время Второй мировой войны.

Карл вошёл через деревянную, похожую на замок, дверь и на мгновение остановился в поисках стола. Каменные стены внутри напомнили ему пещеры под замком Лихтенштейн. С высокого тёмного потолка на длинных металлических столбах свисали светильники, словно неандерталец нашёл способ проделывать в пещере отверстия для световых люков.

Он пришёл рано. Он занял столик с четырьмя стульями, объяснив фройляйн, что ждёт друга. Он был постоянным посетителем, поэтому она без просьбы знала, что ему нужно принести большую кружку пива.