Тодд кивнул. «Опять немного задержался и написал? Над чем на этот раз работаешь?» Он с удовольствием слушал о новой истории Карла. Литература была важной частью его жизни во время учёбы в Кембридже, пока он не бросил колледж, чтобы заняться живописью. Теперь же каждую свободную минуту он проводил перед холстом или мечтал о новой теме.

Карл повернул голову к передней части комнаты. Совещание вот-вот должно было начаться. Директор потушил сигарету. «Расскажем потом за кружкой пива?» — прошептал Карл.

Тодд согласился, дернув подбородком.

Встреча была совершенно несущественной. Сильные стороны компании.

Смена сезонов с зимних горнолыжных туров на весенний тур по туристическим достопримечательностям. Однако компания планировала расширить свою деятельность на Францию. Те, кто говорил по-французски, получили бы поездку в Париж, чтобы познакомиться со всеми его достопримечательностями. Это пришлось по душе Карлу. И его французский сойдет. Это означало бы, что ему придется меньше разглагольствовать о безумном короле Людвиге и трёх замках, которые он заказал построить.

Однако на протяжении всей встречи Карл не упускал из виду Анжелику. Но он был уверен, что её там не было.

Когда встреча закончилась, Фриц оставил водителей и встретился с Карлом и Тоддом прямо у здания. Днём на Максимилианштрассе было шумно и плотно. Они втроём прошли несколько кварталов до Хофбройхауса. Это была идея Фрица. Его девушка работала, и он мог погладить её по ягодицам, не получив при этом пощёчин.

В Хофбройхаусе они сидели на скамьях в конце длинного деревянного стола.

Обеденная толпа пыталась угнаться за показателями потребления пива на душу населения. Баварцы боялись, что чехи вырвутся вперёд. Они не могли этого допустить.

Через несколько минут к Фритцу подошла фройляйн в синем платье в цветочек, с пышной грудью, обнажавшей глубокий вырез. На вкус Карла она была немного вычурной, но зато словно открытка старой Баварии.

Фриц, незаметно засунув руку ей под платье и положив её на левую щеку, заказал три больших пива. С напускной улыбкой она увернулась от его лапы и ушла.

Карл заплатил за пиво, когда его принесли. «За Баварию», — сказал Карл, поднимая бокал. Они чокнулись большими бокалами и сделали большие глотки.

«Ну, Карл, как прошла твоя экскурсия?» — спросил Тодд.

«Те же мерзкие ублюдки, которые думают, что могут кататься на лыжах, пока не посадишь их на гондолу в Санкт-Антоне, а они не хотят вылезать. Они напуганы до смерти».

«Значит, это не Билли Кидд?»

«Нет. Скорее Билли Кристал».

Фриц искал свою девушку. Духовой оркестр заиграл типичные туристические мелодии. Заметив, что девушка слишком долго разговаривает с другим мужчиной, Фриц поднялся с жёсткой скамьи. «Мне нужно избавиться от пива. Подожди, пока я вернусь, чтобы заказать ещё».

Тодд Стюарт наклонился через стол ближе к Карлу. «А как же Бэтмен?»

— спросил Тодд.

«Не знаю. Я всё ещё считаю, что это моральная дилемма».

Тодд покачал головой, сделав большой глоток пива. «Это совершенно экономично».

«Конечно, экономика замешана. Но Брюса Уэйна явно преследует собственное прошлое. Он должен победить зло морально».

«Это всего лишь прикрытие. Думаю, он хочет продолжать зарабатывать, чтобы иметь все эти крутые гаджеты. Преступники — полная противоположность справедливому экономическому богатству».

«Может быть, дело просто в крутом костюме и девчонках».

Тодд на мгновение задумался. «Понимаю. А как насчёт Человека-паука?»

«Не заставляй меня начинать. Он нарушает все законы физики. Эти сети его ни за что не удержат».

«Американцы такие доверчивые».

«Верно. Судья Дредд. Нужно ли что-то ещё говорить?»

Они вдвоем смотрели в пустоту и пили пиво. Карл не мог не задаться вопросом, что случилось с Анжеликой. Почему она не пошла на встречу.

«У меня больше недели свободного времени до следующего тура», — сказал Тодд.

«Втирай это. Это экскурсия по городу?»

"Абсолютно."

Все гиды мечтали об этом, особенно после долгой зимы. Катание на лыжах было отличным, но слишком много всего, что могло бы убить, всё равно было слишком. Экскурсия по городу включала Мюнхен, Зальцбург, Вену, Инсбрук и Цюрих. Если гид хоть немного развлекал публику, чаевые лились рекой.

«Сколько автобусов?» — спросил Карл.

«Двое. В основном американцы и британцы. Один автобус у меня, другой у Анжелики».

Карл изо всех сил старался сдержать свою зависть. «Что ты будешь делать со временем?»

Тодд пожал плечами. «Наверное, краска. Ничего особенно интересного».

Тодд изучал искусство в Королевском колледже, усердно практиковался с ранней юности в богатой семье и продолжил образование в Мюнхенском университете. Тодд подружился с Анжеликой в художественном институте, и они оба одновременно стали экскурсоводами, откликнувшись на объявление. Это была идеальная работа для художников. У них обычно было много свободного времени между турами, что позволяло им заниматься живописью и рисунками, а Карлу – писать. Они путешествовали по разным европейским городам, где могли посещать новые музеи и наблюдать за творчеством современных художников в этих странах. Кроме того, они могли видеть картины мастеров прямо перед собой, в то время как другие могли просто рассматривать их в учебниках.

У Карла оставалось всего два дня до следующего тура. Это была поездка в Доломитовые Альпы.

Боль пронзила его правое колено при одной мысли об этих крутых итальянских склонах.

Его колено никогда не будет готово за два дня. Он подумывал попросить Тодда поменяться с ним маршрутами, но Тодд не был опытным лыжником. Это не было обязательным требованием, но Бавариану нравилось, когда гиды действительно участвовали. Это придавало им авторитет.

Они выпили ещё по одному пиву, прежде чем уйти. Фриц остался, снова запустив руку под платье своей девушки.

Тодд подвёз Карла до квартиры на своём маленьком «Фиате». Тодд жил к западу от Английских садов. Он сказал, что это просто совпадение, что он живёт так близко к садам, а не какая-то фрейдистская привязанность к родине, в которой он нуждался. Как бы то ни было, он проводил там много времени.

На обочине Карл спросил: «Хотите подняться на чашечку чая?»

«Спасибо, но нет. Я сейчас занят проектом, который никак не выходит у меня из головы». Тодд был так же увлечён своим творчеством, как Карл — своим писательством.

«Можем ли мы хотя бы встретиться сегодня вечером за ужином в «Штайнхаусе»?»

«Конечно. В восемь?»

«В восемь». Карл резко захлопнул дверцу машины, и «Фиат» скрылся в облаке выхлопных газов.

Карл подошёл к входной двери и заметил внутри ещё одну записку. Снова от хозяина. Для пожилой пары на втором этаже записок никогда не было, только от него. Хозяин, живший на первом этаже, всегда мог найти их дома. Сам же он почти никогда не появлялся дома, разве что спал и писал. Он раскрыл записку. Она была очень похожа на первую. Позвони домой.

Срочный.

Поднявшись наверх, он плюхнулся на диван и положил руку на телефон. Наконец, он набрал длинный номер дома матери.

«Шваааарц».

Карл всегда ненавидел, как его мать отвечала на телефонные звонки. Она была слишком дерзкой. «Что случилось, мама?»

«Я пытаюсь дозвониться до тебя уже два дня». Она на мгновение замолчала.

«Прости, Карл. Это твой дядя Джек. Он умер два дня назад».

По телу Карла пробежала волна. Дядя Джек умер? «Как?»

Она помолчала еще немного.

«Как?» — снова спросил он. В его голосе сквозила тоска. Он не собирался её скрывать. Грудь его вздымалась. Он знал, что должен выплеснуть всё это, не останавливаясь. Никогда он не чувствовал себя так. Никогда он не позволял себе чувствовать себя так. Но теперь у него не было выбора. Он мог остановить эту боль так же быстро, как остановить время. А время почти остановилось.

«Ему становилось всё хуже и хуже», — начала она. «Рак. Он больше не мог выносить боль. Когда он больше не мог преподавать, всё кончилось. Его разум никуда не делся, и это было самое трудное. Этот блестящий разум. Всё это было напрасной тратой времени, сынок».

Карл сдержал слёзы. «Он сам это сделал?»

Она помедлила. «Да».

"Как?"

«Я не хочу в это вдаваться».

«Перестань пытаться облагораживать смерть!» — крикнул Карл. «Как он это сделал?»

«Дробовик в рот», — выпалила она. «Вот. Ты доволен?»

Карл тяжело вздохнул. Это было почти облегчением. Дяде Джеку это бы понравилось, подумал он. Умереть так же, как Хемингуэй. С достоинством.

«Мы не назначили дату похорон, пока не узнали наверняка, сможете ли вы приехать»,

Его мать спросила: «Ты будешь там?»

Карл ещё глубже вжался в диван. «Я найду способ».

OceanofPDF.com

4

КАТАСТРОФА

Поговорив с матерью по телефону, Карл оглядел свою маленькую квартиру, и стены словно сомкнулись вокруг него. Ему нужно было выбраться.

Он уже собирался уходить, но оглянулся и увидел, как солнце светит в окно, освещая прямо фетровую шляпу на спинке кровати, а пыль, словно магические, мистические частицы, плясал вокруг её полей, словно зачаровывая её. Он улыбнулся абсурдности своих мыслей, но всё же решил взять фетровую шляпу с собой. Он сдвинул шляпу на затылок, заперся и вышел на улицу.

Стоял прекрасный, свежий день. Воздух был свеж. Он чувствовал запах выпечки из пекарни, расположенной в нескольких домах от него. Он перешёл дорогу между двумя машинами и нашёл свободную скамейку в парке, где сел, чтобы полюбоваться видом.

Двое мальчишек пинали футбольный мяч. Мать лет тридцати вытирала крошки от печенья со рта своей маленькой дочери. На другой скамейке сидели два старика времён Первой мировой войны, вспоминая былые времена, догадался Карл. Он улыбнулся, зная, что все они, похоже, наслаждаются жизнью, пока он думал о хрупкости человеческого тела. В конце концов, люди умирали каждый день, чтобы освободить место на Земле для новорождённых. В смерти дяди должен был быть какой-то смысл, но он снова почувствовал, что мысли его блуждают, забыв, что только что потерял дорогого ему человека, и чувствуя вину за это.

Карл вспомнил, как впервые полюбил Мюнхен. Он рассказал эту историю друзьям в Миннесоте, и они ошеломлённо уставились на него.

Но затем он рассказал эту же историю своим друзьям Тодду и Анжелике, и они полностью его поняли, поскольку тоже прошли похожий путь.

●

Все трое уже закончили ужинать и пили третью или четвертую кружку пива — после нескольких кружек хорошего баварского пива это было трудно сказать.

Анжелика спросила его, как он решил переехать в Мюнхен.

Карл сделал большой глоток пива и сказал: «Я тебе рассказывал о пребывании в больнице Инсбрука?»

Они оба отрицательно покачали головами.

Карл заглянул в свою пивную кружку. «Я никогда не ожидал, что окажусь в Инсбруке», — начал он. «По крайней мере, на том этапе моей гоночной карьеры. Мои тренеры тоже не могли поверить. Я пробился в зачёт Кубка мира. Не знаю, как». Некоторые называли его одержимым, но он знал, что это была просто решимость.

«Достигнув Аксамер-Лизума, я спускался по склону горы, изучая каждую красную и синюю калитку, каждый перепад высот». Он мысленно представил себе эту сцену. Яркий свет, отражаясь от снега и льда, заслонял от него правду, ослеплял его разум.

Он продолжил: «Мне нужно было найти наилучшую траекторию для максимально плавного заезда. Я знал, что победители выигрывают четверть секунды на каждых сложных воротах, а на более лёгких, возможно, и больше. И в итоге победители выигрывали меньше секунды. Но, как и в жизни, все совершают ошибки. Главное было минимизировать риск, покорить гору до того, как она меня уничтожит. Всё остальное не имело значения.

«Гигантский слалом не был моим лучшим видом. Как вы знаете, я предпочитал более быстрые повороты слалома. А эта трасса была такой ледяной, какой я никогда не видел».

Даже просто стоять на склоне горы, не скатываясь, было великим достижением. Но потом я подумал, что лёд — это всего лишь ещё одно препятствие на пути к совершенству, нечто столь же неизбежное, как восход и закат солнца. Я бы использовал лёд себе на пользу. Учась кататься на лыжах в северной Миннесоте, где преобладали ледяные условия, я верил, что Бог поместил лёд там специально для меня. Он придавал мне сил.

Карл сделал еще глоток пива.

«И что случилось?» — спросил Тодд.

Анжелика закрыла глаза рукой. «Неужели это будет счастливый конец?»

Тодд рассмеялся. «А какие-нибудь его истории?»

Карл выпрямился, полный решимости. «Каким-то образом, будь то божественное вмешательство или какая-то небесная или подземная сила, которую я не понимал и не хотел осознавать, я впервые с момента начала международных соревнований оказался почти на вершине турнирной таблицы. Отставал от лидера меньше чем на секунду. Хороший финальный заезд обеспечил бы мне место в тройке лидеров, а возможно, и первое место».

Я снова стоял на вершине горы, ожидая своей очереди, щурясь сквозь свои любимые янтарные очки. Ветер свистел в открытой долине с северо-запада, и я представлял, что тот же воздух циркулирует здесь с начала времён, вдыхая другие великие лыжники, другие великие исследователи или покорители невидимых опасностей. Я сделал глубокий вдох, закрыл глаза и попытался призвать силу величия, чтобы вдохновить на совершенство.

Я выдохнул и потихоньку приблизился к стартовому домику».

«Он не позволит этому быть счастливым», — сказала Анжелика. «Ля, ля, ля, ля, ля.

Прости. Иди. Испорти вечер.

Карл продолжил: «Нервничающий швейцарский лыжник стоял перед воротами, которые контролировали время, в последний раз щёлкнул лыжами, чтобы очистить вершины от невидимого снега, закрепил лыжные палки над крошечными воротами и ждал обратного отсчёта. Три, два, один… Он вылетел из грубой деревянной хижины и покатился к первым воротам». Карл сложил ладони вместе в величественном жесте. «Через несколько секунд лыжник преодолел первый гребень и скрылся из виду».