Возможно, именно это желание самоутвердиться в конечном итоге и привело к несчастному случаю. Сам он в этом не сомневался, ведь в спорте, где успех или неудача измеряются меньше чем за секунду и где травмы подстерегают на каждом повороте, его страсть, тем не менее, другие называли бесстрашием или безрассудством. Только один человек когда-либо узнает правду.

Карл открыл ещё одну бутылку пива и нежно погладил колено. Он вытащил из лыжного комбинезона немецкие марки, полученные в качестве чаевых, и рассортировал купюры по номиналу. Больше, чем обычно. Фриц, подумал он, выпьет после встречи.

Он придвинул ноутбук ближе к краю журнального столика, откинул крышку и вошел в систему. Ему приснилась история в автобусе, залитом лунным светом, и ему нужно было быстро записать всё, что он мог. Ведь именно так работал его разум. Сон, а затем лихорадочная работа. Словно он мчался по крутой трассе слалома.

Он мысленно изучал ворота, пока не запомнил каждый поворот, каждый спуск горы, а когда пришла его очередь выходить на трассу, всё было закончено за несколько минут. Повторения были как второй и третий заезды. Уточнение.

Ему оставалось только присутствовать на завтрашней встрече в полдень в штаб-квартире «Баварских туров», так что он мог позволить себе не ложиться спать и как следует начать свой рассказ. Роману придётся подождать. Он смотрел на пустой экран компьютера и не мог ни о чём думать. Он снова взглянул на фетровую шляпу на спинке кровати. Смотреть было особо не на что – мягкий коричневый фетр с тёмной нейлоновой лентой и изящным бантом слева. Он снова посмотрел на мигающий курсор, но тут же снова его потянуло к шляпе. В ней была какая-то неосязаемая сила, умоляющая поднять её, погладить и нежно прижать к голове. Он уже чувствовал её силу раньше и понимал, как глупо верить в подобные вещи. Он понимал, что это всего лишь кроличья лапка. И всё же, стоя перед коричневой фетровой шляпой и протягивая к ней руку, он снова поддался соблазну. Он просунул под него руку, поднял его со столба и сдул скопившуюся пыль.

Через неделю. Медленно он надел её на голову. Аккуратно надел фетровую шляпу на влажные волосы. Она подошла идеально.

Он сел на диван, снова посмотрел на экран компьютера и теперь уже быстро печатал, его пальцы щелкали так же быстро, как и его мысль.

OceanofPDF.com

2

АНЖЕЛИКА

Анжелику беспокоило то, что она просто бросила всё своё лыжное снаряжение на деревянный пол квартиры, как перед тем, как пойти в бар на встречу с Карлом. Однако были вещи и поважнее. Теперь она слишком устала, чтобы распаковать вещи, заново натереть лыжи воском, вычистить грязь из щелей лыжных ботинок и подготовить одежду к стирке. Вместо этого она старалась не обращать внимания на временный беспорядок, пока грела воду на плите для чашки чая, а затем пошла в ванную за горячей водой.

Вернувшись в гостиную, где кухонька была сбоку, она замерла и оглядела комнату. Повсюду стояли растения, нуждающиеся в поливе. Она замочила их перед отъездом в Швейцарию неделю назад, но знала, что жар старых радиаторов уже высушил их.

Она наполнила кувшин для полива в кухонной раковине и быстро обошла своих детей, давая каждому полезный напиток.

«Простите, что меня так долго не было», — тихо сказала она по-французски, не обращаясь ни к какому растению. «Я буду дома неделю и завтра искупаю каждого из вас». Она осторожно смахнула пыль с тусклого сердцевидного листа филодендрона.

Она подумывала завести кошку, но слишком часто уезжала в командировки, и ей пришлось бы забросить её или доверить заботу кому-то другому, кто, вероятно, забыл бы о ней. К тому же, этажом ниже у неё всегда был Тодд, с которым можно было поговорить, а кошка казалась жалкой для молодой женщины лет двадцати пяти. Кошка – для вдовствующих бабушек. И был Карл, загадочный Карл.

Глядя в окно на тёмный Английский сад, она думала о том, как прекрасно будет солнце этим утром. Она предпочитала утренний свет, особенно когда цветы в саду…

были в полном расцвете. Тодду нравился вечерний свет, где тени отбрасывали свою тьму в мрачную двусмысленность. Она была Моне, а он — Деларошем.

Карл был темой Микеланджело.

Как только она закончила поливать последнее растение, чайник начал свистеть.

Она поспешила к плите, переставила чайник на другую конфорку и выключила горячую.

Она налила горячую воду в старую чашку, купленную на блошином рынке несколько месяцев назад. Это был расписанный вручную баварский фарфор, потрескавшийся, как дорожная сеть Северных Альп.

Направляясь в ванную, она размешала в чашке травяной сбор. Вода в ванне была почти до краев, поэтому она быстро поставила чай на подоконник и выключила воду.

Затем она методично разделась. Всегда начинала сверху и спускалась вниз. Свитер, водолазка, бюстгальтер. Потом посмотрела на себя в зеркало во весь рост. За последние несколько дней она похудела. Она приподняла грудь. Она была упругой, но не слишком большой. Соски затвердели от контраста между прохладой комнаты и теплом одежды.

Она спустила на бёдра эластичные лыжные штаны, откинула их на пол ногой, а затем одним быстрым движением сняла длинное нижнее бельё и всё остальное. Она снова посмотрела на себя. Она гордилась тем, как теперь выглядит – спортивной, но при этом хрупкой. В детстве и подростковом возрасте она ненавидела своё тело.

Она была кожа да кости. Большинство её подруг рано повзрослели, поэтому у них было много парней, и они уже имели сексуальный опыт до окончания школы. Она же, напротив, никогда не находила мужчин особо интересными, поскольку они не обращали на неё особого внимания. До недавнего времени.

Мысли о её женихе, Адриане, были не слишком воодушевляющими. В конце концов, он был избранным, а не тем, кого она бы выбрала сама.

Она быстро отбросила все мысли о нем и нырнула в горячую ванну.

Её переполняла сила тепла. Она спустилась ещё ниже, полностью погрузившись с головой в воду. Затем она медленно вынырнула и…

Откинув длинные волосы набок, она отпила глоток чая, снова поставила чашку на полку и посмотрела на цветочный узор на её боковине. Она провела куском мыла по телу, по груди и между ног. Она закрыла глаза.

Закончив ванну, она вытерлась, надела нижнее белье и длинную хлопчатобумажную рубашку и сразу же пошла спать.

Засыпая, она снова подумала о Карле, задаваясь вопросом, не спит ли он сейчас и печатает что-то на компьютере, сдвинув фетровую шляпу на затылок.

●

Был ясный, солнечный декабрьский день, когда Анжелика и Карл решили поехать на восток, в Мариенбад в Чехии. Анжелика слышала о рождественской ярмарке от друга в музее, а Карл всегда хотел туда съездить, чтобы увидеть то, что так прекрасило Гёте, помимо Ульрики.

Они повезли машину Карла по извилистым сельским дорогам Баварии и Богемии, дорогам, которые могли бы быть прямыми, если бы не инженеры, прозорливо смотревшие на автомобильные проблемы.

Прибыв в знаменитый курортный город в полдень, они сразу же отправились на блошиный рынок на площади Гёте. Крытые палатки плотно прижались друг к другу, и каждая торговала чем-то своим. В одной ёлочные украшения, в другой свечи, а в третьих – всё, от дорогого антиквариата до дешёвых безделушек.

Карл заметил чашку на столе среди старых латунных фонарей и расписанных вручную тарелок. Она напоминала ей что-то из Брюсселя, но более высокого качества. Чашка напомнила ему несколько чашек его матери и отца, покрытых пылью и никогда не использовавшихся, стоявших высоко в их серванте. По краю её края были расписаны красными и синими цветами, а внизу виднелась баварская надпись. Похоже, её сделали родственники отца больше ста лет назад в Баварии. Анжелика любезно приняла подарок. Ей нравились вещи, которые вряд ли достанутся другим.

Выпив бокал теплого вина и съев на обед колбаски карри с картошкой фри, Анжелика наткнулась на фетровую шляпу. Она сразу поняла, что она старая, но не была уверена, насколько именно. Когда она впервые подняла ее со дна коробки, ее пальцы, казалось, покалывало, и странное ощущение распространилось по всему телу, пока ее не пробрал холод. Не говоря ни слова, она осторожно надела шляпу на голову Карла и тщательно осмотрела его спереди назад. Каким-то образом фетровая шляпа подошла ему идеально. Не просто по размеру, она, казалось, подходила ему, стала его частью. Волосы Карла торчали сзади и, казалось, завивались вокруг полей. Он улыбнулся, не совсем уверенный в том, как он выглядит.

Только вернувшись в Мюнхен и выпив пива в «Штайнхаусе», они осознали, насколько особенной может быть фетровая шляпа. Шляпа на самом деле не выглядела чем-то особенным — палевого цвета, с более тёмной лентой и мятым бантом на боку. У них сложилось впечатление, что шляпа — просто обрывок из плохого фильма 1940-х годов. Но затем Карл заметил, что кожаная лента была относительно новой по сравнению с остальной частью шляпы. Когда он отогнул ленту, обнаружилась вторая кожаная лента, потёртая от многолетнего ношения на голове. Учитывая тёмное освещение бара, было трудно разглядеть тиснёный штамп на правой стороне, но Карл не мог отвести от неё глаз. Он поднёс шляпу к глазам, чтобы рассмотреть её поближе. И действительно. Она была там. Надпись гласила: Ф. Кафка .

Когда-то надпись была золотой, но теперь она стерлась в нескольких местах и выцвела.

Анжелика сразу же была впечатлена. Это был знак. Судьба. Она верила в такие вещи. Судьба определяет, кем станет каждый человек. Судьба, и только она, решала все человеческие начинания, так зачем же пытаться что-то изменить?

Вместо этого людям следует принимать решения, основываясь на том, что они глубоко внутри себя считают истиной. Тогда они не будут бродить по лесу бесцельно, а будут руководствоваться врождённым компасом, верным своей душе. Она всегда знала, что эта шляпа, фетровая, была особенной.

Карл с самого начала отнёсся к этому скептически. Когда Анжелика сказала, что фетровая шляпа придаст ему силы и силы как писателю, он лишь улыбнулся и отпил пива. В конце концов, это была фетровая шляпа. Ничего больше.

OceanofPDF.com

3

ХОФБРОЙХАУС

Карл проснулся от шума транспорта, доносившегося из открытого окна. Он свернулся калачиком на диване, натянув лыжный комбинезон на голые плечи для тепла. Он заметил, что фетровая шляпа свалилась с головы и теперь хрустит в углу дивана, словно собирая пожертвования.

Он свесил ноги на пол и пнул пустую пивную бутылку в две другие, лежащие под журнальным столиком. «Чёрт!» Он проверил компьютер, чтобы убедиться, что сохранил историю, и вышел из системы. Так и вышло.

Было одиннадцать, и у него ужасно болела голова. Если поторопиться, то успеет на поезд до встречи.

Он натянул черные джинсы и темно-зеленую рубашку, натянул черные туфли, а затем накинул кожаную куртку, слегка потертую на локтях.

Анжелика обожала эту куртку, поэтому он надевал её при каждом удобном случае. Он взял фотографию с тумбочки. Они с Анжеликой стояли рука об руку на горе, возвышающейся над Инсбруком. Её длинные волосы развевались по плечам на ветру, отливая рубином. Её свежая улыбка сияла на солнце, словно Бог точно указал лучам её румяных щёк. Фотографии было всего несколько месяцев, но она уже слегка потемнела от прикосновений.

Он вернул фотографию на место и расположил ее именно так, чтобы видеть ее, лежа в постели.

Он в последний раз оглядел комнату перед уходом. Фетровая шляпа. Подняв её с дивана, он аккуратно повесил обратно на спинку кровати.

Снег, выпавший накануне в Альпах, обошел Мюнхен стороной, но казалось, что небо может в любой момент изменить свое решение.

Он уже собирался уходить, но увидел на диване свои лыжные комбинезоны. Записку от хозяина квартиры. Он схватил её, сунул в передний карман, запер дверь и направился к остановке поезда.

В поезде он наконец вспомнил о записке. Он вытащил из кармана скомканную белую бумажку и начал читать. Там было написано: «Карл, звонила твоя мать. Тебе срочно нужно ей позвонить. Немедленно, — сказала она». Подпись была сделана с размашисто зачёркнутой буквой «С» — герр Шляйхен, его домовладелец. Карл внимательно изучил записку, скомкал её и сунул обратно в карман. Его мать. Какого чёрта ей теперь нужно? Всё для неё было срочным.

Он вышел из поезда на Максимилианштрассе возле Резиденции, в нескольких кварталах от Хофбройхауса. Было без десяти минут полдень. Он знал, что встреча вот-вот начнётся. Все встречи проходили вовремя. Немецкая пунктуальность. По делу. Кратко.

Большой конференц-зал, который на самом деле служил кафетерием для сотрудников штаб-квартиры, тех, кто не был в разъездах, был почти полон. Из угла, где собрались опытные водители, доносились непристойные шутки, а из-за угла, где собрались опытные водители, поднимались клубы сигаретного дыма. Фриц был одним из них. Он подмигнул и кивнул Карлу, напомнив ему об обязанности купить сегодня пива. Карл улыбнулся, подтверждая.

Директор «Баварских туров» прислонился к стене, докуривая последнюю сигарету, положив руку на плечо своей секретарши, очаровательной блондинки.

Справа от зала довольно тихо сидели экскурсоводы. Карл осматривал столики в поисках свободного места, особенно Анжелики Флобер. Затем он заметил, как ему машет рука. Это был Тодд Стюарт, британец. Карл направился к нему и сел на занятый им стул.

Тодд был одет в чёрные хлопковые брюки, белую рубашку с чёрным галстуком и не сходил с лица с улыбкой. Он был стройным мужчиной лет тридцати, на несколько лет старше Карла. У него были привлекательные черты лица: волевая челюсть, сверкающие голубые глаза и сдержанный нос, но кожа была слегка рябой от подросткового акне. Это не было чем-то отвлекающим, скорее…

Аберрация совершенства. Сам Тодд считал это невезением.

«Вижу, ты снова хорошо выспался, Карл», — саркастически сказал Тодд. Голос у него был ровный и успокаивающий, но всё же напоминал голос персонажа из скетча «Монти Пайтона».

«Да. Ты знаешь, как это делается».