Он колебался.

«Это французское Мерло».

«Отлично», — согласился он.

Она пошла на кухню, и он смотрел, как она скользит по гладкому деревянному полу, словно по льду. На ней были чёрные колготки, обтягивающие тонкую талию, и объёмный ангоровый свитер, который ничего не скрывал.

Он принес папку с несколькими рассказами, которые написал недавно.

Он поставил их на журнальный столик и принял бокал вина. Она села на диван рядом с ним и отпила вина.

«Это хорошо», — сказал он, попробовав вино.

«Неплохо», — согласилась она. «Я купила его в «Городах-побратимах». Здесь выбор минимальный».

Казалось, она осматривала его, выискивая какие-нибудь недостатки, так же, как делала это, когда пробовала вино.

«Ты хотела увидеть некоторые из моих работ в процессе создания», — сказал Карл, отрывая от нее взгляд.

«Да», — она взяла первую историю и начала читать.

Карл смотрел на неё. Он гадал, почему она до сих пор не замужем. Она не была ослепительной красавицей, но очень привлекательна. Её большие голубые глаза скользили по странице, пока она читала. Она останавливалась на мгновение, чтобы отпить вина, а затем, подобно Анжелике, облизывала губы, чтобы не пропустить остатки. У неё был милый маленький носик, похожий на скандинавский, с загнутым кончиком, похожим на трамплин.

Она перелистнула третью страницу, и Карл попытался вспомнить, что происходило в рассказе на этом этапе. Как бы ей понравилось его творчество? Она одобрительно отзывалась о нём, когда он был студентом. Но теперь всё изменилось. Он больше не ждал оценок, да они его и не особо волновали, а скорее анализа своих сильных и слабых сторон. Он пока не был готов отправлять рассказ в журнал, потому что тот ещё не успел как следует выдержать. Он всегда давал своим работам отлежаться несколько месяцев, прежде чем перечитывать их, чтобы увидеть их свежими в своём воображении, как это сделал бы редактор.

Закончив десять страниц, она позволила им на мгновение повиснуть в ее безжизненных руках, пока она закрывала глаза и обдумывала свои комментарии.

Наконец она сказала: «Я не понимаю, Карл».

Он внимательно посмотрел на неё, не зная, что сказать. «Тебе не нравится».

«Нет, не думаю». Она помедлила. «Мне нравится. Я не понимаю, как ваши произведения так сильно улучшились за такой короткий период».

Он подумал о том, как пишет рассказ в Мюнхене, сдвинув фетровую шляпу на затылок. Стоит ли рассказать ей о фетровой шляпе Кафки? «Спасибо», — сказал он.

«Мило с вашей стороны это сказать. И я уважаю ваши слова. Но есть ли что-то, что вам не нравится?»

Она задумалась об этом, почти закрыв глаза и приблизив голову к его голове. «Всё закончилось слишком быстро. Думаю, это мог бы стать романом. Не поймите меня неправильно, это замечательный рассказ. Мне просто хотелось большего. Мне очень понравились персонажи, и я думаю, их можно было бы раскрыть в романе».

«Интересно, что вы это сказали», — сказал он с некоторым облегчением. «Потому что роман, который я пишу, похож на эту историю».

«Я бы с удовольствием это прочитал».

Карл задумался. «Не знаю. Он черновой и находится на разных стадиях завершения. Мне было бы неловко, если бы ты тратила время на ранний черновик». Она выглядела разочарованной, поэтому Карл добавил: «Могу ли я прислать тебе копию из Германии, когда закончу?»

Её глаза расширились. «А ты бы?»

«Конечно. Я пришлю вам копию».

Она допила вино и предложила ему ещё, а затем наполнила оба бокала на три четверти. Они немного помолчали. На каминной полке тикали часы.

«О чем ты думаешь?» — наконец спросила она.

«Мне было интересно, есть ли у тебя парень. И если нет, то почему?»

«Вам интересно?»

Возможно, он слишком долго колебался. «Ну. Теперь я ничего не могу с этим поделать. Я думаю о другом».

«Женщина, с которой вы были на похоронах?»

Как он мог объяснить Анжелику? Кто-то неприкасаемый. «Я остаюсь с ней». Он помолчал. «Мы просто друзья».

«Мне показалось, что вы больше, чем просто друзья».

«Когда-то были. Но теперь нет».

Она допила вино и поставила чашку на журнальный столик. Затем медленно стянула свитер через голову, обнажив обнажённую грудь. Она была округлой и упругой. Не огромной, но и не маленькой.

Карл был несколько шокирован. «Что ты делаешь?»

Она сосредоточила на нём взгляд, а затем обвела его взглядом всё тело. «Давно не виделись, Карл».

То же самое было и с ним. Он медленно поднялся. «Мне, наверное, пора идти».

«Они тебе не нравятся?»

Что это было с женщинами и их грудью в последнее время? Сначала его сестра, а теперь профессор. «Они действительно красивые».

Она скользнула к нему через диван. «Ты мне нужен. Прямо сейчас». Она провела рукой по его джинсам.

«Я не думаю, что это хорошая идея».

Она начала гладить правую грудь. «Давай. Будет весело».

«Я уверен, что это было бы...»

«Но ты волнуешься за Ди? Позвони ей. Узнай, не хочет ли она секса втроём».

Он на секунду задумался. «Ты шутишь, да?»

Она улыбнулась и подняла брови.

Ему было трудно даже подумать о том, чтобы отказать ей, будь то наедине или с Ди. Честно говоря, это было просто тяжело. Он не знал, что делать.

●

Возвращаясь домой к Ди О’Брайен, в её машине, он размышлял о том, правильно ли он принял решение. Возможно, он никогда не узнает наверняка. Однако у него было предчувствие, что в конце концов его выбор аукнется ему.

Он подъехал к дому Ди и заметил еще одну машину, припаркованную перед домом.

Это был потрёпанный «Шевроле» конца семидесятых, державшийся только на ржавчине. Багажник был прижат проволокой, обмотанной вокруг деревянного бампера.

Войдя в парадную дверь, он сразу понял, что ночь стала ещё более странной. Его двоюродный брат, Джеффри Шварц, стоял посреди гостиной.

Ди сидел на диване, переключая каналы кабельного телевидения и пытаясь игнорировать своего кузена.

«Ты в порядке, Ди?»

Она кивнула, но вид у нее был все еще раздраженный.

«Что ты здесь делаешь, Джефф?» — спросил Карл.

Его двоюродный брат смотрел на него дикими, налитыми кровью глазами с тех пор, как Карл вошел в дверь.

«Я хочу то, что моё», — сказал Джефф. «Ты не заслужил его».

Карл крутил ключи от машины на пальце. Как он на это отреагировал?

«Может, и нет. На самом деле, мне ничего не было нужно. Разве что некоторые из его книг.

Есть что-то особенное в том, чтобы читать ту же книгу, что и человек, которым ты восхищаешься. С тем, кто так глубоко наслаждался книгами.

«Иди на хер! Господи Иисусе. Ты даже разговариваешь как сукин сын. Почему бы тебе не жить нормальной жизнью?»

«Ты имеешь в виду, чтобы кайфовать, как ты? Чтобы забыть, какой хреновой была твоя жизнь. Кто сказал, что жизнью нужно наслаждаться? Может быть, Бог послал нас сюда, чтобы испытать. Если мы не слишком сильно облажаемся, он пошлёт нас в лучшее место».

«Ты веришь в эту чушь про рай?» — спросил Джефф.

Карл подошёл к дивану и сел рядом с Ди. Пульт всё ещё был у неё, но она выбрала мультипликационный канал. Теперь смурфы гудели на заднем плане своими жалобными голосками.

«Не знаю», — сказал Карл. «Не уверен, что нас там нет. Может быть, там вообще ничего нет». Он взмахнул руками к потолку. «Может быть, ты умрёшь и просто ссохнёшься, пока из тебя не выйдет вся влага. Может быть, нет ни одной души, которая могла бы выбраться и воссоединиться с теми, кто ушёл до нас. Не знаю».

«Хочешь узнать?» — Джефф вытащил из куртки пистолет. Револьвер, который выглядел одновременно и игрушкой, и смертоносным оружием.

Ди выпрямилась. «Убери это!» — крикнула она.

«Иди на хуй, сука».

Не зная, что делать, Карл откинулся на спинку дивана. «Просто убери пистолет, Джефф».

«Отдай мне то, что принадлежит мне», — крикнул он, направив пистолет на голову Карла.

Карл никогда ещё не был так напуган и зол одновременно. Он встал с дивана и подошёл к краю стола. Его двоюродный брат стоял в четырёх футах от него. Пистолет был всего в футе от него. «Мне ничего не нужно. Через несколько дней я возвращаюсь в Германию. Возможно, я больше никогда не вернусь».

Пока он разговаривал со своим кузеном, Ди ускользнула в свою спальню.

«Просто передайте все мне».

«Эй, меня это вполне устраивает», — сказал Карл. «У меня в квартире всё равно больше ни для чего места нет».

Джеффри задумался. Он опустил пистолет, оставив его висеть на безвольной руке. Его взгляд был прикован к нежно-голубым смурфикам, скачущим по экрану телевизора. «Я в замешательстве. Почему вам не нужны вещи моего отца? Разве они вас не устраивают?»

Чёрт. И что теперь? С этим мудаком не поспоришь. «У него с вещами всё в порядке. Но тебе они, очевидно, нужнее, чем мне».

«Что это должно значить? Думаешь, раз я езжу на этом паршивом старом «Шевроле», мне нужны деньги?»

«Это полная чушь».

«Ты прав».

«Убери пистолет. Я принесу тебе пива. Утром посмеёмся над этим».

Слёзы текли по лицу Джеффри, и он зарыдал, не отрывая взгляда от смурфов. «Раньше я обожал смурфов», — сказал он. «Я скручивал косяк, брал что-нибудь перекусить и смотрел их каждое субботнее утро».

«Эй, как ты думаешь, как рождаются смурфы?» — спросил Карл. «Смурфетта только одна, и она должна быть девственницей».

«Какая-то огромная змея их выгадила, и они вылупились из яиц».

«Чёрт. Мой друг Тодд тоже так думает».

«Заткнись!» Он снова поднял пистолет.

«Слушай, это немного напрягает, чувак».

«Может быть, это никогда не был ты. Может быть, это я».

Внезапно входная дверь распахнулась, и в комнату ввалились помощники шерифа: один высоко, другой низко, направляя оружие прямо на его кузена.

«Брось пистолет, подлец!» — заорал мужчина сверху. Это был тот самый человек, которого Карл ударил в первую ночь в Хайланде. У него всё ещё была распухшая верхняя губа.

Джеффри был в замешательстве. Он посмотрел на пистолет в своей руке. «Я его уроню, и ты меня пристрелишь». Он медленно поднял пистолет, стараясь не направлять его в сторону полицейских.

Карл увидел Ди, заглядывающую в приоткрытую дверь спальни. Он кивнул ей, чтобы она вернулась.

«Опусти пистолет», — снова крикнул полицейский.

«Иди нафиг», — его двоюродный брат приставил пистолет к своему виску. «Я хочу увидеть отца. Может, всё изменится».

Взрыв был приглушен пулей, раздробившей череп и мозг. Его двоюродный брат почти сразу же упал на пол. Кровь брызнула на стену.

Карл отвернулся. Он услышал, как помощники шерифа отбросили пистолет в сторону.

Затем Ди оказалась рядом с ним, обнимая его.

«Зачем ему это было нужно?»

«Не знаю», — тихо сказала она. «Некоторым людям приходится самоуничтожаться».

OceanofPDF.com

20

ДОРОГА НА ХЕЙЛАНД

Небо было тёмно-синим, ни единого облачка. Лишь одинокий инверсионный след реактивного самолёта дал Карлу представление о глубине тропосферы над муниципальным хоккейным катком Хайланда. Воздух стал разреженным и холодным.

Просто ошеломительно.

Он стоял в сугробе вместе со своей сестрой Лорой, наблюдая, как хоккейная команда их брата сражается с командой-соперником из соседнего города.

Карл понимал, что надеть фетровую шляпу было ошибкой. Возможно, Ди был прав: Карлу повезёт, если он не лишится уха.

Лора затопала ногами, чтобы оживиться. «Это такой идиотский вид спорта», — сказала она.

«На улице минус двадцать, и взрослые мужики с железными накладками на ногах пытаются избить друг друга до полусмерти. Иногда они даже пытаются засунуть палками в сетку эту твёрдую резиновую штуковину. Гениально, да?»

«Мужчины вечно норовят что-нибудь куда-нибудь засунуть», — сказал Карл, засовывая руки глубже в карманы. «Маленький белый мячик в лунку. Оранжевый мячик в кольцо. Продолговатый мячик в ворота. Чёрно-белый мячик в сетку».

«Не забудьте про хот-дог в булочке. Это то, чего на самом деле хотят большинство мужчин.

За исключением тех, на ком я женюсь.

Карл обнял её за плечо и притянул ближе. «С тобой всё будет хорошо».

Она повернула к нему голову. «Вы, ребята, думаете одинаково. Дэнни сказал то же самое».

Повернув голову, она наблюдала, как двое мужчин боролись за шайбу у бортов.

«Почему вы не попытались вернуться в олимпийскую сборную?» — серьезно спросила она.

Он задавал себе этот вопрос сотни раз, но не находил на него однозначного ответа. Возможно, он боялся снова потерпеть неудачу.

«Знаю, это трудно понять, — сказал он. — Люди каждый день возвращаются после травм, особенно в наши дни. Возможно, это не связано с моим травмированным коленом. Возможно… возможно, я не хотел посвящать четыре года цели, которая пролетела в мгновение ока».

«Извините. Я не хотел ворошить плохие воспоминания».

«Всё в порядке, Лора. Я никогда ни перед кем не оправдывался. На самом деле, ты первый человек в Хайланде, кто открыто задал этот вопрос. Возможно, если бы кто-то спросил раньше, мне пришлось бы раньше с этим столкнуться».

«Ты ещё молод, — сказала она. — Ты в отличной форме. Можешь попробовать ещё раз».

Он покачал головой. «Нет. Больше нет желания. И, собственно, в этом и была проблема после аварии. Я лежал на больничной койке и не мог придумать ни одной веской причины, чтобы продолжать».

Она прижалась к нему ещё крепче. «Мне бы не хотелось, чтобы тебе пришлось уходить».

«Если вы думаете, что я останусь здесь и отморозю себе задницу, забудьте об этом».

Двое мужчин столкнулись на льду, их клюшки разлетелись по всей ледовой площадке.

«Я не знаю, что делать», — сказала Лора. «У меня всегда был парень».

«Нужно жить с самим собой двадцать четыре часа в сутки. Как только научишься этому, остальное будет легко».

Она склонила голову набок, как в ту ночь, когда напилась, а он уложил её спать. «Ладно, кузнечик».

«Укуси меня».

Один из хоккеистов забил гол, и все покатились к ним двоим. Они открыли деревянную дверь и, переваливаясь по снегу, побрели к тёплому дому.