Ее мать всегда отождествляла любовь со временем, как будто эти два момента были неразрывно связаны и каждая секунда уходила дальше предыдущей.

Возможно, любовь никогда не станет волшебной мечтой, какой её видела Анжелика. Что-то, что просто случается, и человек ничего не может с этим поделать.

«Элиза здесь?»

Голова её матери закачалась вверх-вниз. «Она убирается в твоей комнате».

Анжелика выскользнула из кухни и поднялась наверх. Войдя в спальню, она увидела Элизу, экономку, которая застилала её большую кровать с балдахином и спиралевидными дубовыми столбиками.

Элизе было около сорока, она была миниатюрной и хорошенькой, ростом едва ли пять футов.

Она была для Анжелики скорее матерью или старшей сестрой, чем работницей ее семьи.

Подкравшись сзади к скромной женщине, Анжелика схватила ее за задницу.

Элиза быстро обернулась. «Ооо. Боже мой».

«Попался».

«Выходные будут длинными», — сказала Элиза. «Тебе нужно хоть иногда спать, Энджел».

Они обнялись и вместе сели на кровать.

«Я не думала, что ты придешь», — сказала Элиза.

«Поверьте мне. Я даже не волнуюсь.

Они вместе рассмеялись.

Элиза прищурилась, глядя на Анжелику. «Я уже видела этот взгляд в твоих глазах. Что ты задумала?»

«Если ты знаешь, мама будет на тебя в обиде. Расскажи мне, чем ты занимался».

Встав с кровати, Элиза подошла к окну, выходящему на задний двор и сад. «У меня новый мужчина».

Анжелика вскочила с кровати и бросилась к подруге. «Правда? Что случилось с Андре?»

«Я его отпустил. Ему так лучше. К тому же, Антонио более... квалифицирован».

«Он повешен, не так ли?»

«Как лошадь. И он не против, если ты будешь гнать кнутом, чтобы довести дело до конца». Элиза скакала по деревянному полу, словно верхом на лошади.

«Ты такой плохой. Расскажи мне больше».

Элиза повернулась к ней и ухмыльнулась. «Скажи мне. Что насчёт этого, Карл?

Шетландская или чистокровная?»

Анжелика хихикнула: «Не знаю. У него большие руки».

Элиза подняла свои крошечные ручки в воздух, чтобы рассмотреть их. «Ты видела ручки Адриана? Они как у ребёнка. Знаешь, если ты выйдешь за него замуж, тебе нужно будет держать рядом настоящего мужчину».

«Даже не говори об этом».

«Какая часть? Выйти замуж за Адриана или другая?

«Ты такая плохая», — Анжелика обняла её и крепко прижала к себе. «Я люблю тебя».

OceanofPDF.com

18

ПРАВИЛЬНАЯ ВЕЩЬ

Анжелика, одетая только в нижнее бельё, кружилась по комнате, словно очнувшись от кошмара в незнакомом месте. Кровать с балдахином, комод и шкаф – всё это вдруг показалось ей чужим. Вечерний свет проникал сквозь высокие арочные окна, отбрасывая ромбовидные тени на деревянный пол.

Стоя перед зеркалом в полный рост, она прижимала к наготе вечернее платье и размышляла о своей неминуемой судьбе. Она знала, что четверо родителей сговорятся против неё, а Адриан, хоть и будет вести себя относительно тихо, согласно кивнет. Она посмотрела на платье – чистый цветочный узор, словно скроенный из того же образца, что и балдахин над её кроватью. Платье, купленное матерью в её отсутствие, она поспешно бросила на пол, подошла к шкафу и начала перебирать вещи. Мини-юбка? Нет. Ничего такого, что могло бы что-то ему выдать. Она двинулась вправо и нашла старые джинсы, которые привезла из Германии в декабре. Они не были выцветшими, но и не новыми.

Они были на этом комфортном этапе, и она удивлялась, почему не привезла их с собой в Мюнхен. Она надела их и добавила чёрный кожаный ремень. Затем нашла пушистый светло-коричневый свитер из ангоровой шерсти. Она не носила его с тех пор, как грудь стала едва заметной. А теперь, из-за мешковатого обилия мягкого свитера, любой зритель засомневался бы, есть ли у неё вообще грудь. Она улыбнулась, глядя на себя в зеркало. Надела кожаные туфли без каблуков. Итальянские. И собрала волосы в неловкий хвост.

Адриан однажды заметил, что ей никогда не следует зачесывать свои прекрасные волосы назад и что они всегда должны ниспадать на плечи.

Элиза вошла и подняла брови, увидев, во что одета Анжелика.

«Все здесь, Энджел», — сказала Элиза. «Ты это не наденешь?»

"Вам нравится это?"

Осмотрев ее более внимательно, обходя ее кругом, Элиза сказала: «Позволь мне выскользнуть через заднюю дверь, прежде чем ты спустишься».

Анжелика нахмурилась, ища правильный ответ.

«Ладно», — сказала Элиза, снова оглядывая её. «Давай посмотрим. Они не увидят твоей чудесной фигуры. Джинсовый декаданс. Идеально».

«Рада, что тебе понравилось, дорогая. Мои люди ждут».

Элиза ушла, и Анжелика медленно последовала за ней вниз по лестнице. Спускаясь по ступенькам, она думала о Карле и о том, как они в последний раз были вместе.

Он понял её, проникновенно и чисто, словно её душа выделилась из тела, на мгновение воспарила над ними двумя, а затем опустилась, чтобы захватить его тело и заставить его сказать то, что, как она знала, было правдой. Она черпала силы в своих мыслях.

Спустившись вниз по лестнице, она услышала разговоры в библиотеке и поняла, что они, должно быть, сидят за выпивкой и обсуждают торговые соглашения, которые она считала совершенно скучными, если только они не касались её. Она тихо вошла в комнату и на мгновение остановилась.

Мистер и миссис Тэлбот сидели в кожаных креслах с высокими спинками: он – в безупречном итальянском костюме, а она – в вечернем платье, купленном по тщетной ошибке размера, но не подошедшему. Их фоном служила стена книг в кожаных переплётах, хранившихся в семье уже больше ста лет, время от времени пополнявшихся современными культовыми новеллами, но чаще всего забытых в пользу менее претенциозных изданий деловой прозы, которые хранились в спальне отца. Отец сидел за большим дубовым столом в том же костюме, в котором встречал её утром на вокзале, с бокалом бренди в левой руке и с отвращением на лице, когда смотрел на неё. Теперь мать, стоя у кирпичного камина и разговаривая с Адрианом, тоже пристально смотрела на неё.

Адриан повернулся к ней и направился в её сторону. Она быстро подошла к небольшому бару, игнорируя его приближение, присела и на мгновение задержалась, выбирая, что ей нужно, а затем остановилась на тёмном бельгийском эле с максимально возможным содержанием алкоголя. Она открыла крышку.

и медленно налил его в высокий стакан, наблюдая, как тяжелая пена поднимается кверху, а где-то на периферии заметен встревоженный Адриан.

Он подошёл к ней ближе. На нём был костюм, который мог быть, и, возможно, был сшит из той же ткани, что и у его отца. Консервативный серый с прерывистыми прожилками винно-красного, как его глаза. Глаза с чёрными центрами, как у мыши, на мгновение забившейся в тень и ищущей путь к бегству, часто переводя взгляд на других присутствующих в комнате и никогда не задерживаясь на собеседнике. Его нелепая челюсть вытянулась вверх, как трамплин, и ещё выше, когда он откинул шею от тугого красного галстука. Его идеальные волосы, всегда идеальные, гладко лежали сзади, ослепительно блестя.

Наконец, Адриан спросил: «Как прошла твоя поездка?»

Она подумала: «Какой?»

Он рассмеялся во весь голос, не к месту, а она съежилась от того, что сделала это возможным, не помня, насколько это было отвратительно.

«Какой?» — повторил он.

Она сделала большой глоток пива, заслоняясь от пронзительных взглядов матери и особенно отца, который, казалось, всё ещё не мог прийти в себя от её внешности. Ей хотелось развернуться, поскорее подняться наверх, собрать вещи и сесть на первый же поезд обратно в Мюнхен. Но даже там она была бы одна.

Тодд Стюарт где-то в итальянских Альпах мерзнет, а Карл Шварц, который, как она знала, был ей сейчас нужен как никогда, был в Америке и, насколько ей было известно, никогда не вернётся. Она даже не могла поверить этой мысли. Она смотрела на своего будущего мужа, на его причудливую челюсть, на его гладкие волосы, способные смазать тысячу автомобилей, и в ней всё больше и больше появлялись силы для того, что ей предстояло сделать. Она сделала ещё один большой глоток пива и допила его.

Челюсть Адриана напряглась. «Нам нужно…»

«Говори», — сказала она. «Я знаю. Я здесь весь день».

«Я был в отъезде по делам вместе с отцом», — умолял он.

«Женщина не любит, когда ее игнорируют».

«Так вот в чем дело». Его блестящие глаза скользнули вверх и вниз по ее телу.

"Что?"

«Одежда».

«Вот так я одеваюсь».

«В Мюнхене, возможно. Может быть, вам стоит немедленно вернуться сюда».

Анжелика ткнула бутылкой пива ему в лицо. «Может, мне стоит…»

Внезапно вошла Элиза. «Ужин подан».

Все вышли из библиотеки, а Анжелика шла следом, взяв с собой из холодильника еще одну бутылку пива.

Она проскользнула мимо Элизы. «Ты только что спасла Адриана от болезненной операции. Резекции прямой кишки».

«Ой», — сказала Элиза, закрывая за ними дверь.

Когда Анжелика пришла в столовую, все сидели за длинным дубовым столом: её отец – на одном конце, отец Адриана – на другом, матери – на одной стороне, а эта странная пара – на другой. Это хоть какое-то утешение, подумала она. Ей не придётся смотреть на него через стол.

Ужин подали в спешке. Сначала лёгкая закуска – фаршированные оливки. Затем, быстро, целая тарелка свинины с картофелем под грибным соусом. Именно в этот момент, когда тарелки были полны, и все энергично резали мясо, Анжелика решила, что это будет как раз то, что нужно.

Анжелика налила себе пива доверху, отодвинула стул, встала и сказала: «Мама, папа, мистер и миссис Тэлбот». Она подняла бокал, словно собираясь произнести тост. «Адриан. Мне очень жаль, но я не могу довести дело до конца».

Эта свадьба в июне. Пусть ваши сердца простят меня. Она сделала большой, медленный глоток пива, глядя поверх него, а затем села.

Адриан стиснул зубы, зажав вилку и нож, наполовину пережёванную свинину, и направил их в её сторону, словно готовясь к удару. Он проглотил большой кусок мяса. «Что ты имеешь в виду? Тебе нужно ещё время?»

Она уставилась в стакан, не смея взглянуть на мать и отца, и даже намекнуть, что собирается приветствовать Талботов. «Хотелось бы побольше времени», — сказала она. Пора бы всем остальным мужчинам на Земле умереть от болезни, пожирающей пенис.

«Ещё время?» — повторил он. «В августе будет лучше?»

«В каком году?» — спросила она, пытаясь сдержать улыбку.

Он снова расхохотался, и казалось, будто из его расширенных ноздрей вот-вот вылетят здоровенные куски свинины. «Понял», — наконец сказал он. «Ты шутишь».

Затем тихая комната разразилась смехом ее родителей и Талботов.

Адриен кричал громче всех. Она улыбнулась и попыталась выдавить из себя слова, что шутка не была намеренной. На самом деле шутка заключалась в том, что они были помолвлены. Помолвлены с мужчиной, которого она никогда не целовала и не хотела. Помолвлены ради выгоды, которая была не её, а результатом заблуждения пяти заговорщиков, которые больше думали о выборе одежды, чем о том, чтобы позволить природе определять законность брака. Ей хотелось вскочить со стула, отбросить тонкую льняную салфетку, вылететь из комнаты, взлететь наверх и плюхнуться на кровать в безумном смешении слёз и смеха. Она бы так и сделала, если бы отец в этот момент не поднялся со стула, высоко подняв бокал, и этот тост, как он знал, соответствовал истинному замыслу вечера. Его замыслу. Он больше не улыбался.

Он восславил союз Талботов и Флоберов, словно они должны были объединиться в садистской языческой оргии, а она, Анжелика, была жертвенной душой, принесенной в жертву невидимому божеству за желание, которое ей не принадлежало, за мечту, которая не угаснет, за смутное стремление, которое никогда не осуществится в ее жизни.

разум. Она услышала эти слова и застыла в мучительном оскорбительном состоянии, но не могла пошевелить ни губами, ни телом, чтобы отреагировать. Он принял решение, и она тоже, и она знала, что его сила, его могущество намного превосходят её. Как она могла сказать «нет»? Это было бы оскорблением для имени семьи. Имени, которое веками преодолевало огромные препятствия в юридических и литературных кругах.

Она знала, что не сможет с ним бороться. И знала, что он понимает, что она не шутила, хотя раньше она уже делала что-то подобное.

За ужином она не проронила ни слова. Её взгляд был прикован к еде и питью. Закончив, Талботы и её родители снова вернулись в библиотеку. Они хотели подробнее обсудить свадьбу и то, что, несомненно, получится из этого союза. Объединение компаний и возможное рождение детей. Адриан предложил им перебраться в гостиную на втором этаже, всего через две двери от её спальни. Теперь они сидели там молча, не глядя друг на друга и ни на что конкретное.

Он вздохнул, словно хотел что-то сказать, а затем замолчал. Он подвинул свою массивную челюсть и голову, чтобы встретиться со мной взглядом, и сказал: «Я люблю тебя, Анжелика». Слова прозвучали неестественно, словно за свои тридцать лет он никогда не произносил ничего менее уместного.

Не говоря ни слова, она встала и пошла в свою спальню, надежно заперев за собой дверь.

OceanofPDF.com

19

ПОНИМАНИЕ

«Пожалуйста, Карл. Зови меня Эмили. Доктор Джеймс такой официальный».

Карл стоял в вестибюле дома профессора Джеймса, в двух кварталах от университета. Прошло два дня после похорон. Отсутствующая Хейланд почти сводила его с ума, поэтому он позвонил ей, и она пригласила его обсудить свою работу. Было девять вечера, и наконец-то немного потеплело, и пошёл снег.

Он никогда раньше не бывал в её доме, но он был похож на другие дома в этом районе, которые он видел. Дому было восемьдесят лет. Паркетные полы. Официальная столовая. Повсюду растения. Кот сидел на крашеных железных батареях, помахивая хвостом.

«Хорошо, Эмили», — сказал он и последовал за ней в гостиную.

«Хотите вина?» — спросила она.