Возможно, его сестра. И брат. Но ни один из его братьев и сестёр никогда не был связан с повелительницей драконов.

Итак, когда его член больше не чувствовал, что вот-вот отвалится при каждом забеге к головке, Зик медленно спустился с гор к Айдахо-Фолс, а затем пересек Тетон и направился в Джексон, штат Вайоминг.

Приближалось время ужина, и он припарковался на главной улице старого вестерна, чувствуя себя Человеком Без Имени из трилогии Серджо Леоне. Он подумал, не позвонила ли сестра брату, чтобы сообщить о приезде Зика.

Вряд ли. Гарольд едва терпел мужа Хедды. Возможно, за последние пять лет они обменялись парой слов.

Когда Зик вошел в салун «Серебряный доллар», он заметил, что он похож на тот, в котором он проводил последние несколько дней в Гамильтоне, за исключением того, что этот был больше похож на «Городской ковбой», чем на «Хороший, плохой, злой» .

Облагорожено для богатых и знаменитых, которым и в голову не придет выплюнуть во время дегустации что-либо, кроме плохого вина.

Справа от него стояли деревянные столы без скатертей, занятые в основном туристами – лыжниками, владеющими таймшерами или квартирами с видом на Тетоны, которые предпочитали наслаждаться апре-ски, чем холодными январскими склонами Джексон-Хоула. В прежние времена, предположил Зик, воздух был полон дыма, но, как и практически везде в Америке, к курильщикам относились как к прокажённым, больным СПИДом и проведшим молодость педофилами.

Заняв один из немногих свободных стульев в конце бара, Зик оглядел зал в поисках хоть какого-нибудь следа брата. Гарольда было легко заметить в любой толпе. Он был чем-то похож на Зика своим прусским телосложением, но, в то время как Зик поддерживал себя в относительно хорошей физической форме, его брат позволил своему пивному животу взять верх. А длинная, частично седая борода делала его старше своих сорока лет. Однако Зик знал, что под пухлой внешностью брата скрывается довольно сильный характер.

Внезапно огромная рука надавила на его правое плечо и сильно сжала.

«Кого мне нужно убить, чтобы получить пиво в этом заведении?» — спросил Зик, разглядывая своего ухмыляющегося брата в зеркале за барной стойкой.

«Надо знать владельца», — сказал его брат.

Зик развернулся на стуле, встал и тут же оказался в медвежьих объятиях брата. Да, Гарольд был любителем обниматься. И не только с семьёй. Он…

Казалось, он обнимал буквально всех и каждого, кого встречал. Хотя он был женат на своей школьной девушке, когда им было чуть больше двадцати, это продлилось всего пару лет. Вскоре после того, как всё развалилось, его брат совершил обратный Грили и отправился на восток. Когда-то, пятнадцать лет назад, он был бездельником, катавшимся на лыжах, и весил пятьдесят фунтов, но его настоящей страстью, как и у посетителей его бара, была жизнь после работы. Тусоваться и пить пиво после катания. Это привело его к барменской карьере, а в конечном итоге и к открытию собственного бара.

Гарольд наконец отпустил Зика и помахал барменше – женщине чуть за двадцать, с татуировками на руках и пирсингом в носу, губе и даже в ушах. Помимо этих отвлекающих факторов, она была очень красивой женщиной, которая подчёркивала фигуру в джинсах во всех нужных местах, демонстрируя плоский живот с кольцом для пуговиц.

«Дженни, это мой брат Зик, — сказал Гарольд своему бармену. — Если он попытается вытащить деньги на пиво или еду, ударь его этой чёртовой битой, что мы держим под барной стойкой».

Женщина улыбнулась и кивнула. «Поняла! Что будете заказывать?»

Зик быстро осмотрел ручки бутылок и сказал: «Я буду Terminal Gravity IPA». Это было его любимое пиво из Орегона. Любимое пиво из всех.

«Хороший выбор», — сказала она и пошла рисовать для него.

Повернувшись к брату, Зик прошептал: «Без всех этих рыболовных снастей она была бы очень горячей штучкой».

Гарольд подтолкнул его под руку. «Посмотри на себя. Уже на охоте».

Чёрт. Он и так знал. «Сестрёнка тебе звонила?» — спросил Зик.

«Конечно, переживала. Она переживает за тебя. Сказала, что ты даже не останешься у неё на ночь. Или даже в местной гостинице. Что, чёрт возьми, с тобой такое?»

Зик глубоко вздохнул, когда улыбающаяся Дженни поставила перед ним идеально налитый эль, а рядом с ним — такой же эль для его брата.

«Спасибо». Он сделал большой глоток пива, изо всех сил стараясь оттянуть этот разговор. Честно говоря, у него не было внятного объяснения своим поступкам с тех пор, как он покинул Портленд. Он чувствовал себя волком без стаи, бродящим по западу в поисках своего места на этой планете.

«Ну?» — подтолкнул Гарольд, а затем взял свое пиво и, пытаясь удержать свою бороду, чтобы она не заплыла, сделал большой глоток из пинты.

«Ты же знаешь, как я лажу с этим придурком-мужем. Чёрт, да ты, кажется, ни слова не сказала ему на похоронах».

«Я с твоим братом». Он на мгновение задумался. «Она сказала, что ты выглядишь... немного грустным».

Грустно – вот слащавое слово, которое описывало бы его последние дни. Тьма, окутывающая его, была почти такой же, как много лет назад, когда ему впервые прописали лекарства. Для человека в депрессии никогда не было здоровой среды обитания – вокруг столько оружия: пистолеты, ножи, верёвки и скалистые обрывы. Его единственным спасением были не лекарства, которые превратили его душу в ничто, а страх, что дочерям придётся жить только с его будущей бывшей женой Джейн. В актуарных таблицах должен был быть защищённый класс для женатых людей, живущих в союзах без любви, которые чертовски осторожны ради своих детей. Но, конечно, это, вероятно, смягчалось бы уровнем супружеских убийств. До крайности.

«На этот раз со мной все в порядке, Гарольд», — неуверенно заверил Зик брата.

«Сейчас тяжёлые времена, — сказал Гарольд. — Потеря отца. Потеря работы. Разрыв брака. Я понимаю, каково это, хотя мой брак продлился всего пару лет, и, к счастью, я не обрюхатил эту стерву. Всё вышло не так. Я люблю ваших девочек. Я просто рад, что мы не передали друг другу гены моей бывшей».

Зик рассмеялся и сказал: «Я слышал, она снова вышла замуж, родила троих детей и снова развелась».

«Слышал то же самое. Она пыталась добавить меня в друзья в интернете. Я проигнорировал её и в итоге заблокировал».

Они оба остановились, чтобы выпить пива.

«Думаю, вам интересно, почему я здесь», — сказал Зик.

«Гедда сказала, что единственный реальный вопрос, который у тебя к ней был, касался того, что отец мог рассказывать тебе на протяжении многих лет о своем прусском происхождении».

Зик рассказал о письмах, которые нужно было перевести, и о том, как по какой-то причине он чувствовал потребность узнать своё прошлое. Он умолчал о ЗППП, которое больше не передается, и о том, что у него может быть рак простаты. «Мне сейчас трудно понять, кто я. Кем я стал. Мне почему-то кажется, что в нашей семье было что-то большее. Папа когда-нибудь рассказывал тебе о семье в Германии?»

Гарольд покачал головой: «Нет. Он был не очень-то откровенен. Ты же знаешь. Если бы кому-то и рассказали, так это тебе, думаю».

Может быть, так и есть, подумал Зик, но он всё ещё оставался слепым, как и в детстве, за исключением писем. «Может быть, поэтому он и передал письма мне».

Гарольд пожал своими огромными плечами. «Может быть, он никогда не знал гораздо больше, чем кто-либо другой».

Это могло быть правдой. В конце концов, лишь одно из писем было переведено приблизительно.

Прежде чем они успели допить первые кружки пива, бармен Дженни поставила перед ними ещё две. Она выглядела всё лучше и лучше.

«Похоже, ты живёшь у меня, братец», — сказал Гарольд. «Моё место наверху, так что мы можем подняться туда, когда немного поживём за счёт моей прибыли, осушив ту бочку хорошего IPA».

Зик не был настроен спорить. В отличие от квартиры сестры, он решил остановиться у брата. «Как здесь еда?»

Его брат улыбнулся. «Чертовски хорошо. Я увёл шеф-повара из ресторана в районе Перл-Дистрикт в Портленде».

«Молодец. Но бургер с картошкой фри сейчас звучит очень аппетитно».

«Ты понял», — начал он и остановился. «Но я бы всё же рекомендовал сыр с плесенью».

Он показал брату большой палец вверх и смотрел, как тот направляется на кухню.

Оставшись снова одна за барной стойкой, Дженни вытерла стойку и остановилась перед ним.

«Ты действительно его брат?»

«Да, а почему?»

«Правда? Вы не так уж похожи. А он многих друзей братьями называет».

«Я его единственный брат».

Наконец, в её мозгу словно вспыхнула лампочка. «Подожди-ка. Ты же тот парень из охотничьего шоу « Зик охотится на больших парней» . Гарольд упоминал об этом». Она улыбнулась и перевела взгляд на кухню, прежде чем снова посмотреть на Зика. «Хочешь переспать после закрытия?»

«Переспать?» Он надеялся, что она не имела в виду пирсинг.

Она улыбнулась. «Знаешь. Займись сексом».

Зик почесал четырёхдневную щетину на лице, гадая, не дергает ли эта молодая женщина его за цепь. Или она была как кошка в период течки, которая задирает задницу и шлёпает любого, кто пытается на неё залезть?

«Интересная идея», — наконец сказал Зик.

«Но не уникальный», — возразила она. «Ты пялишься на мою задницу каждый раз, когда я оборачиваюсь. Что скажешь?»

«А как же Гарольд?»

«Я не буду спать с боссом».

«А с братом босса все в порядке?»

«Мы на этой маленькой планете недолго. Мы не можем тратить слишком много времени на игры. Я знаю, чего хочу, поэтому и прошу об этом». Её взгляд снова метнулся в сторону кухни, и она добавила: «Подумай об этом». И вернулась к своим обязанностям.

Подумайте только! Господи, да о чём тут думать? Разве что о том, что он заканчивал курс антибиотиков от ЗППП, которое ему передала будущая бывшая жена. Но теперь всё это позади, и он всё равно наденет презерватив. Как раз в этот момент вернулся его брат с тарелкой картошки фри и огромным бургером.

«Это было быстро», — сказал Зик.

«Ну, четвёртому столику придётся подождать пару минут, чтобы сделать заказ. Выглядишь так, будто только что увидел привидение. Всё в порядке?»

Стоит ли ему рассказать брату о предложении бармена?

Лучше разобраться. Он кратко и спокойно объяснил, что произошло.

«Чувак, я бы её заткнул», — сказал его брат. «Она не справится с ролью босса».

«Вот что она сказала».

«Я бы уволил ее, но она все равно не стала бы со мной спать, и я бы потерял своего лучшего бармена».

«Она часто это делает?»

«Впервые услышал. У неё был парень, но он уехал учиться в Боулдер примерно год назад. С тех пор я её ни с кем не видел. Я бы разозлился, если бы ты не участвовала в этом».

Он съел бургер и картошку фри, и они продолжили разговаривать ещё около часа. Зик подозревал, что не узнает ничего нового о своей семейной истории, но, возможно, ему всё ещё нужно было поговорить с кем-то, кому он доверял всю свою жизнь. И это могли сказать только настоящие братья или товарищи по оружию, а со старыми боевыми товарищами он давно не общался.

Он скучал по многочисленным разговорам в охотничьем лагере, особенно после того, как он добыл дичь у костра. Звёздной ночью, когда дым бил ему в глаза, а горло согревал глоток виски, он был особенно уязвим и открыт с друзьями.

«Эти либеральные придурки из кабельной компании действительно вас обманули»,

Гарольд сказал и сделал большой глоток пива.

«Я думаю, их тоже обманули», — рассуждал Зик.

«Может быть. Не сомневаюсь, что к этому причастно чёртово федеральное правительство. Особенно с этим радикальным марксистом в Белом доме. Он загоняет страну в дерьмо. Нельзя же постоянно поливать грязью компании, а потом жаловаться, что они не хотят нанимать новых людей.

В бизнесе всё работает не так. Нам нужна определённость, Зик. Мы должны быть уверены, что правительство не собирается обложить нас налогами, прежде чем мы сможем принять правильное решение. И даже не заводите разговор про этот чёртов захват здравоохранения государством. Господи Иисусе! Они хотят, чтобы я перестал продавать картошку фри, убрал соль. Люди даже покурить после ужина не могут, не выйдя на тротуар в этот чёртов мороз. И за этим стоят обе партии. Кабала правящей элиты. Чёрт, они же часть одних и тех же чёртовых тайных обществ. Четырнадцать президентов были масонами, от Вашингтона до Форда. Партии ничего не значат. Всё дело во власти. И кто на самом деле знает, кто стоит за властными структурами в этой стране.

«Ты проповедуешь хору, брат».

Они оба это знали. Природа человека — быть свободным делать всё, что ему, чёрт возьми, вздумается, без какого-либо правительства, навязывающего ему всё новые правила. Конечно, нужны законы против изнасилования, убийства, воровства и других преступлений, но в остальном — отвяжитесь от мужчины... или женщины. До бесконечности.

Его брат наклонился ближе и сказал: «Эти ублюдки в Вашингтоне — часть Нового мирового порядка. Бильдербергская группа. Трёхсторонняя комиссия. Фабианское общество. Совет по международным отношениям. А чёртовы профсоюзы — пешки левых».

Зик был в курсе всего этого. Они часами обсуждали всё на свете – от анархизма и нигилистов до Братства Змеи и Комитета 300. Большинство их разговоров проходило под запоем, но тема всё ещё была актуальна для обоих. В основе любого беспокойства лежала простая истина, которую большинство упускало из виду или не могло счесть истинной. Только те, у кого гибкий ум, могли привести других к открытиям. Зик всегда знал эту истину до мозга костей. То, как он обращался с этим знанием, было ключом к его выживанию как человека.

«Слушай, — наконец сказал Гарольд. — Тебе следует поехать в Германию и перевести эти письма. Это, очевидно, важно для тебя. И, судя по тому адвокату, похоже, это было важно и для отца».

Если бы он только знал истинную суть ситуации Зика, он бы утром отвёз его в аэропорт Джексон-Хоул. Его брат никогда не знал того отчаяния, которое схватило его за горло много лет назад и почти лишило дыхания. Откуда он мог знать? Зик никогда никому об этом не рассказывал, включая врача, который выписал ему лекарства. Даже своей будущей бывшей жене и детям. Возможно, некоторые вещи никогда не следует говорить. И теперь он задавался вопросом, не решили ли это его собственные предки.