Перед тем, как покинуть Портленд, он выписался из отеля, в котором остановился на длительный срок, еще раз заехал на склад, упаковал в грузовик все, что не смог взять с собой, например, пистолет и запасные патроны, и припарковал его на удаленной долгосрочной парковке в аэропорту PDX.

Теперь, только что забрав сумку на ленте выдачи багажа, он, словно зомби, побрел к стоянке такси. Было уже середина утра, но над аэропортом витал туманный туман, словно заложенность в груди, которую не мог прочистить никакой кашель.

Хотя он не раздумывал ни секунды, прежде чем прыгнуть в самолёт и прилететь на помощь Юту, перелёт и пересадки дали ему достаточно времени, чтобы подумать, как справиться с этой ситуацией. Если он просто сделает всё, что велит этот больной ублюдок, например, войдет туда и отдаст медальон, он, как он полагал, убьёт их обоих. Нет, единственный способ продолжить — убедиться, что Ют жив на каждом этапе процесса. Похитители должны были знать, что Зик не отдаст им медальон, не увидев Юта лично. Живым и невредимым.

Поскольку у него не было других указаний, кроме как добраться до Берлина, Зик не знал, что ему делать и куда идти. Он был уверен, что они узнают, что он теперь в Берлине, и позвонят ему, чтобы дать дальнейшие указания.

Стоя на тротуаре, чувствуя, как от влажного холода волосы на затылке у Зика встают дыбом, он решил взять ситуацию под контроль. Он достал телефон и нашёл сообщение, полученное в Портленде. Нажав кнопку возврата…

Кнопка вызова, он ждал. Телефон даже не зазвонил. Он просто отключился. Что ж, стоило попробовать. Но похитители использовали предоплаченный одноразовый телефон. Ладно, они не были полными идиотами.

Он думал о том, что похитителей было больше, чем один, но предполагал, что мог быть замешан и один человек. Зик искренне надеялся, что это так. С одним человеком было бы легче справиться. Что у него было на стороне? Немного. Только медальон.

В королевстве было не так много животных, которые ценили бы жизнь своих сородичей так же, как люди. Когда хищники оказываются перед лицом жизни и смерти, они руководствуются логикой, выработанной веками врождённых действий. Хищник — король своей среды обитания лишь до тех пор, пока не появится более крупный хищник и не сделает его добычей. Когда две лисы загнаны пумой в угол, одна из них не приходит на помощь другой, если пума хватает её за шею. Она просто поджимает хвост и убегает в поисках спасения. Выживает сильнейший — тот, кто быстрее всех убегает от опасности.

По мере необходимости и до бесконечности. До самого конца.

Но люди были другими. Медальон не был излюбленным объектом охоты, чем-то необходимым для выживания. Он был просто предметом. Предметом, к которому Зик не испытывал особой заботы, но который каким-то образом проникся уважением и даже желанием заполучить с тех пор, как впервые увидел его в подвальном архиве церкви в Магдебурге. Словно его отец и отец его отца взывали к нему из могилы, умоляя возжелать то, что должно было быть лишь диковинкой.

Вместо того чтобы сесть в такси, Зик пошёл к станции метро под терминалом аэропорта и сел на поезд до университета рядом с квартирой Юта. Это был его единственный логичный выбор. Либо это, либо сидеть и ждать следующего звонка.

Пока он ехал в поезде, неуверенность не давала ему покоя, словно ворчливый родитель. Может быть, стоит просто позвонить в полицию и позволить им разобраться с этим?

У них были ресурсы и опыт, чтобы справиться с подобными ситуациями. Но поверят ли они ему? И американское посольство ничем не поможет. Они действовали практически как маршалы с Дикого Запада, выдворив стрелка из города и пообещав ему никогда больше не появляться в его городе.

К тому же, он всё ещё мог быть интересен полиции как подозреваемый в убийстве того человека у квартиры Юте или того человека, в убийстве которого лет двадцать назад обвинил его старый друг. Нет, слишком много причин не идти в полицию, и только одна веская причина сделать это. Ему придётся подумать об этом подробнее.

Выйдя из метро в паре кварталов от квартиры Юта и закинув рюкзак на плечи, Зик поднялся по лестнице на улицу, внимательно высматривая любые признаки опасности. Но что же он искал?

Кто-то чужой, вроде того мужчины, который сидел в машине у дома Юта и курил сигареты? Возможно. Но он решил, что его знак не будет таким уж очевидным.

Как только он вышел на улицу, в кармане у него вдруг завибрировал телефон, напугав его. Он открыл телефон и стал ждать.

«Герр Вальтер?»

"Да."

«Вы оказались умнее, чем мы думали, раз пошли в квартиру фройляйн Кляйн».

Зик обернулся, высматривая кого-нибудь, говорящего по мобильному телефону. Ничего.

«Позволь мне поговорить с Ютом», — потребовал Зик.

«Не вы устанавливаете правила», — сказал мужчина, и его немецкий акцент наконец-то проступил сквозь что-то другое. «Я мог бы прямо сейчас всадить в вас пулю и забрать медальон».

Зик тоже об этом думал. «Это было бы ошибкой. Ты же не думаешь, что я стал бы носить с собой что-то настолько ценное».

Мужчина на другом конце провода выдохнул воздух через нос.

«Возможно». Он помедлил, словно обдумывая варианты, а затем сказал:

«Идите в квартиру Юте. Она открыта».

Он повесил трубку, а Зик уставился в телефон. Зачем ему было приглашать Зика туда?

Его разум плохо соображал. Он слишком устал. Никакое количество кофе не исправит этого, особенно та гадость, что он подхватил в самолёте. Но он медленно пошёл к её квартире. Подходя ближе, он подумал о человеке, которого убили в его машине; окровавленное тело промелькнуло перед глазами, когда он проезжал мимо места, где это произошло.

Добравшись до её квартиры, он просто вошёл, словно жил там. Юта сказала ему, что поручила кому-то убраться, и она не шутила. Всё было так же безупречно, как и в его первый визит лет десять назад, и во время недавнего пребывания там – вплоть до того момента, как кто-то пронёсся по ней, словно ураган. Новая мебель была ещё лучше кожаной, чем та, которую разрезали.

Телефон снова завибрировал. На этот раз пришло сообщение с просьбой пойти в спальню Юты.

Зик не хотел туда возвращаться. Не после того, как портлендская полиция привела его в его бывшую спальню и показала ему мёртвую жену на полу в ванной. Найдёт ли он там похожую картину? Нет. Они не убьют её, пока не будут уверены, что медальон у них. Он вселил в них сомнения, что медальон может быть не при нём. Хорошо.

Но главная спальня Юта тоже была безупречной – кровать даже была заправлена. На кровати лежал небольшой белый конверт с маркой и адресом герру Герману Вальтеру в его портлендском доме. Обратным адресом служила наклейка с именем Юта. Зик открыл конверт и обнаружил карту берлинского метро. Внутри кружков были обозначены различные остановки.

Всего их было семь. Он решил, что ему нужно следовать карте от первой остановки, которая была ближе всего к квартире Уте, до седьмой, которая включала две пересадки и заканчивалась в бывшем Восточном Берлине, недалеко от Александрплац.

Он поставил рюкзак на пол спальни и стал размышлять, что с ним делать. Ему совсем не хотелось таскать его по всему Берлину. Вытащив из рюкзака всё необходимое, он засунул его в шкаф и вышел из квартиры.

Всё ещё уставший и не знающий, как он справится с этими похитителями, Зик сделал, как ему было велено, пройдя по указанному маршруту берлинского метро. В глубине души он задавался вопросом, зачем они повели его этим путём. Глядя на схему метро, он видел гораздо более прямой путь к Александерплац. К тому времени, как он добрался до седьмого и последнего пункта, Зик еле волочил ноги и почти спал. Было начало дня. Он был уставшим, голодным и дрожащим от того и другого. Возможно, в этом и был план. Заставить его утомиться, бегая по всему Берлину. Но они не очень хорошо его знали. Однажды он почти сутки пролетел до Новой Зеландии, а затем отправился в горы на охоту на благородного оленя. Убив его и засняв на плёнку, он заснял кабана и козу, прежде чем спуститься с горы в домик, где они попытались выпить всё пиво до последней капли в стране. У него были десятки подобных случаев, но ни один из них не включал возможную смерть хорошего друга, если бы он не выполнил то, что сказал какой-то безликий человек.

Как раз перед тем, как его поезд подошел к остановке метро «Александерплац», ему позвонили.

«Идите на улицу», — сказал мужчина, но Зик едва мог расслышать его слова из-за окружающего шума.

Убрав телефон обратно в карман, Зик обвёл взглядом вагон метро. Но никто не разговаривал по телефону. Может быть, этот человек просто ориентировался по расписанию, чтобы определить примерное время прибытия Зика на эту станцию? Возможно. Он мог сверять часы по расписанию немецких поездов и метро.

Он вышел и поднялся по лестнице на улицу, которая привела его прямо к краю широкой площади, где в киосках торговцы продавали всё: от еды до шляп. Это было идеальное место для Зика, чтобы совершить обмен, если, конечно, именно это и имели в виду похитители.

Телефон снова завибрировал, и он открыл его, поднеся к уху. «Ага». Затем он небрежно обернулся, внимательно следя за происходящим на случай каких-либо неприятностей.

«Пойди в киоск на другой стороне площади и купи себе чашку глинтвейна». Телефон отключился.

Что за чёрт? Зик ненавидел глинтвейн. Это было горячее красное вино со специями, которое обычно пили только на Рождество. Оно согревало в такой холодный январский день, как этот, но Зик никак не мог к нему привыкнуть. Но больше всего его не нравилось то, почему его просили принести чашку. Он покачал головой и сделал, как ему было сказано.

Потягивая отвратительный напиток, он внимательно следил за всем необычным. Площадь была заполнена молодыми парами с детьми, иммигрантами из бывшего Восточного блока и пожилыми людьми, гуляющими на улице. Зик вспомнил, что был на этом самом месте в 1989 году, когда служил в Германии, – в ту ночь, когда старый приятель обвинил его в убийстве актёра из Восточного Берлина. Он задавался вопросом, что происходит с этим делом.

Как только он допил чашку горячего вина, ему снова позвонили на мобильный. Он огляделся, выискивая кого-нибудь, кто подносит телефон к уху. Но он предположил, что мужчина мог использовать Bluetooth.

«Хорошо», — сказал Зик. «Я сделал то, что ты просил».

«Папочка? О чём ты говоришь?»

«Сара?» — спросила его старшая дочь. «Что происходит?»

«Я звонила, чтобы узнать, всё ли у тебя в порядке», — сказала она. «Где ты?»

Он не хотел, чтобы она знала, что происходит, даже несмотря на то, что он мог передать ей предмет из своего прошлого, на который она также имела полное право.

«Я в порядке», — солгал он. «У тебя всё в порядке?»

Она замялась. «Я чувствую себя такой виноватой, папочка. Я была плохой дочерью».

«Ты замечательная дочь».

«Но я так часто вела себя с мамой плохо. Особенно после того, как узнала, что она с тобой сделала».

«Это нормальные чувства, Сара. Развод — это тяжело. Детей часто просят сделать выбор».

«Но ты никогда не просил меня об этом, папочка».

Нет, не звонил. И теперь он подозревал, что это могла сделать Джейн. Телефон щёлкнул. Кто-то другой пытался ему дозвониться.

«Не хочу тебя прерывать, Сара, но мне снова звонят. Кажется, речь идёт о новой работе».

«Перезвони мне, когда сможешь».

«Хорошо». Он отключился от Сары и ответил на следующий звонок. «Да».

«Ты отвлёкся? Я разве сказал, что ты можешь ответить на другой звонок?»

«Телемаркетер», — сказал Зик. «Наверное, из Индии. Ты же знаешь, как трудно оторваться от телефона, когда разговариваешь с этими придурками».

Похититель дал Зику ещё несколько указаний, отправив его на ближайшую автобусную остановку. Оттуда он вернулся в метро, в такси, обратно в автобус, и так далее и тому подобное. Когда Берлин окутала тьма, Зик был на ногах, совершенно растерянный. Этот человек гонял его по всему городу. Этому нужно было положить конец.

Зик отклонился от инструкций мужчины на следующем этапе и оказался в полицейском участке, где содержался его старый друг, и где он сам провел ночь и был допрошен. Он проверял, нет ли за ним слежки. Он понимал, что это рискованно. Но он должен был знать.

Завибрировал телефон, и он остановился у здания полиции, ожидая ответа, но не сразу. Наконец он ответил: «Дом Уолтера».

«Ты забавный человек. Что ты делаешь?»

«Я немного проголодался», — сказал он, и это было правдой. «Думал, пойду поужинаю».

«Твоя девушка тоже проголодалась. Ты не думал идти в тот полицейский участок».

Зик огляделся. Каким-то образом этот парень незаметно следовал за ним.

«Перестань меня дергать, — крикнул он. — Приведи её в квартиру через час, и я принесу тебе медальон».

Мужчина рассмеялся: «Значит, медальон у тебя при себе».

«Нет, но я могу это сделать».

Он захлопнул телефон и посмотрел на здание полиции. Может быть, ему просто позвонить им и покончить с этим. Но он понятия не имел, с кем имеет дело. Они уже убили мужчину у квартиры Юта, старика в церкви и его будущую бывшую жену. Возможно, даже адвоката его отца. Какая разница, убить ещё одного или двух? Он ожидал звонка от похитителей и сказать Зику, что он не руководил этой сделкой. Но звонка так и не последовало. Возможно, этот человек получил именно то, что хотел — уставшего, расстроенного и разозлённого американца, который, скорее всего, облажается в таких условиях.

Если это так, то Зик играл им на руку. И, возможно, их излишняя самоуверенность сыграла бы ему на руку.

OceanofPDF.com

26

Гуманоиды — выносливые существа, способные, казалось бы, выдерживать бесчисленное давление. Однако давление может накапливаться лишь определённое время, прежде чем ему придётся сбросить давление, и обычно это происходит с оглушительным грохотом. Инстинктивные существа, не сдерживаемые рациональным мышлением и логикой, а опирающиеся только на врождённую реакцию, способны выдержать гораздо больше. Возможное исключение? Кролики. Лиса или койот могут преследовать одно из этих хрупких созданий до тех пор, пока их сердца буквально не разорвутся. И это ещё один крайний случай для хрупких сердец зайцев.