находилась на втором этаже, и она могла пойти туда, чтобы узнать больше.

Она поблагодарила женщину и неохотно поднялась на лифте на третий этаж. В Германии все здания начинаются с первого этажа.

Юта смущенно и неуверенно подошла к столу на том этаже.

За главным столом находилась открытая зона с рабочими столами. Дальше располагался ряд столов с перегородками. Вдоль края комнаты располагались кабинеты с настоящими дверями. В некоторых были окна со шторами, а в других — просто двери с табличками.

«Я ищу своего друга», — сказала Юта по-немецки. Затем она пробормотала имя Зика, и молодой человек за столом набрал что-то на компьютере.

Полицейский поднял трубку и заговорил тихо, так что даже Юте его не услышал. Он повесил трубку, сказал: «Присаживайтесь, пожалуйста», и кивнул в сторону ряда пустых стульев вдоль стены.

Она сделала, как ей было сказано. Ждала и наблюдала, как офицеры, казалось, переходили от одного стола к другому, попивая кофе, как и она ранее этим утром.

Через полчаса молодая женщина-полицейский, та самая, что была у неё накануне вечером, подошла к стойке и попросила мужчину провести Юту через распашную дверь. Глаза женщины покраснели, словно она тоже не спала всю ночь.

Полицейский велела Юте следовать за ней в дальний кабинет, где она велела Юте сесть в кресло напротив большого деревянного стола. Затем женщина ушла, и Юте посмотрела на часы. Десять минут спустя женщина вернулась, а за ней следовал пожилой мужчина, который был с ней прошлой ночью. Этот пожилой полицейский представился как лейтенант Герхард Бек и указал на своего напарника, детектива Шварца. Затем он сел за большой стол и сложил руки вместе, словно молясь. Если молодой детектив выглядел усталым, то старый лейтенант, казалось, был близок к смерти. Его глаза были красными и опущенными. Его лицо было испещрено седой и черной щетиной.

«Чем я могу вам помочь?» — спросил лейтенант Бек.

«Я хотел бы знать, почему моего друга привезли сюда вчера вечером», — сказал Ют.

Взгляд Бека метнулся к его коллеге, который закрыл дверь в приемную и прислонился к ней.

Лейтенант Бек сказал: «Его допрашивают по поводу убийства». Он сказал это без каких-либо эмоций.

«Что?» — Юта остолбенела. «Убийство! Зик… Герр Вальтер ничего не знает об убийстве в Германии. Он здесь всего пару дней.

И он был со мной все это время.

«Мне жаль, но это произошло давно, когда он служил в американской армии».

«Я в это не верю», — сказал Ют.

«Как давно вы знаете герра Вальтера?» — спросил Бек.

Она помедлила и поняла, что должна сказать правду. «Около десяти лет».

Лейтенант спросил, как они познакомились. Где они встретились. Каковы были их отношения. Юта ответила на все эти вопросы, сказав, что они просто хорошие друзья. Не было нужды упоминать, что они были любовниками больше десяти лет назад. Это не их дело. Она плакала от решимости, но не понимала своих чувств. Зик был просто другом. Ну, может, даже больше.

Когда разговор закончился, и Юте не удалось узнать ничего существенного о деле, которое, по мнению полиции, они имели против Зика, герр лейтенант Бек велел своему сопровождающему Юте вернуться к стульям перед столом.

Как только она села, в комнату вошёл мужчина в хорошем костюме, с коротко стриженными светлыми волосами по бокам лысой макушки, и попросил позвать лейтенанта Бека. Он говорил по-немецки с американским акцентом, поэтому Юта поняла, что он из посольства. Он вернулся в кабинет Бека, пробыл там меньше пяти минут и снова вышел с выражением удовлетворения на узком лице. Это был человек, наделённый властью, который добивался своего. По-своему.

Пятнадцать минут спустя она наконец увидела Зика в конце коридора, разговаривающего с лейтенантом Беком и детективом Шварцем, которые затем проводили его к поворотным воротам возле Юта. Он выглядел хорошо отдохнувшим по сравнению с двумя полицейскими, но был удивлён, увидев Юта.

Не говоря ни слова, Зик и Ют вышли из офиса и направились к лифту.

«Ты в порядке?» — спросила его Юта.

«Да, без проблем. Мне бы не помешал обед».

Она кивнула. Они не разговаривали до тех пор, пока не вышли из здания. Выйдя наружу, Ют повернулся к Зику и крепко обнял его.

«Что случилось?» — спросил он ее.

Отстранившись немного, она подняла на него взгляд и прошептала:

"Мне жаль."

«За что? Ты ничего не сделал».

«Лейтенант Бек сказал, что они подозревают вас в убийстве, которое произошло в Берлине много лет назад».

Зик повернулся и обнял её за плечо, пока они шли к лестнице метро. «Не понимаю, о чём они говорят. Они спрашивали меня о конкретной дате, более двадцати лет назад. Откуда мне знать, что я делал в тот день? Но я точно знаю, что никого не убивал».

«Как они вообще могли рассматривать вас как кандидата на это преступление?»

Пока они спускались к метро, он рассказал ей о своем старом армейском друге и о том, как этот человек, должно быть, пытался избежать ответственности за другое преступление, свалив на Зика вину за гораздо более тяжкое преступление.

«Это ужасно, — сказала она. — Это не очень хороший друг».

«Я знаю. Должно быть, он в отчаянии».

Они спустились по лестнице и почувствовали порыв ветра при приближении поезда метро. Они сели в вагон вместе с несколькими другими пассажирами.

Никто из них не произнес ни слова, пока они не вышли возле квартиры Юте.

Проходя через главную площадь перед университетом, Ют наконец сказал:

«Теперь они, должно быть, тебе поверили. Полиция, я имею в виду».

«Не знаю», — сказал он. «У них нет никаких улик против меня. Только слова американского эмигранта, у которого проблемы с крупным мошенничеством».

Он не очень заслуживает доверия».

«Значит, им больше ничего от тебя не понадобится?»

«Не знаю. Меня отпустили только потому, что один человек из США...

Пришли из посольства и конфисковали мой паспорт. Они также сказали, что меня временно внесут в список лиц, которым запрещено летать.

Она остановилась и положила руку ему на предплечье. «Но почему? Ты хочешь сказать, что не можешь покинуть Германию?»

«По крайней мере, на какое-то время. Им придётся проверить мою историю, а не историю моего бывшего друга».

«Как они это делают?»

«Ну, я дал им имена всех, с кем, насколько я помню, я ездил в Берлин, когда служил в Германии. Им нужно позвонить этим людям или попросить американскую полицию связаться с ними лично и проверить, есть ли хоть капля правды в их рассказе».

«Вы доверяете этим людям?»

«Я не общался с большинством из них двадцать лет, — сказал Зик. — Но когда-то мы были друзьями».

«Также был и тот мужчина, который говорил, что ты кого-то убил».

Это было правдой. «Слушай, я не собираюсь об этом беспокоиться. Я ничего плохого не сделал. Единственное, что я убивал, — это четвероногих животных на охоте.

Мне бы не помешал душ и смена одежды, прежде чем мы пойдем обедать.

Она зажала нос. «Наверное, так и есть».

●

Мужчина в чёрном «арендованном» BMW подъехал к обочине перед квартирой немки и взглянул на своего кузена, сидевшего рядом с ним. Тот был гораздо меньше его ростом, но курил вдвое больше. Он никогда не расставался с сигаретой в зубах.

«Запомни», — напомнил он своему кузену, — «не пользуйся пепельницей». Когда они были вместе, они говорили только на родном русском языке.

«Не понимаю, почему. Я всё равно уверен, что эта машина угнана».

Боже, как он ненавидел своего кузена. У этого человека IQ был как минимум на дюжину пунктов ниже среднего. Ему приходилось давать этому молодому идиоту чёткие указания и не позволять ему тратить больше тридцати минут на обеденный перерыв, иначе ему приходилось повторять эти указания снова и снова.

«Просто делай, как я говорю».

Его двоюродный брат расправил плечи, затем прикурил новую сигарету от старой и выбросил окурок в окно.

ДНК был странным зверем. Каким образом он хотя бы отдалённо связан с этим болваном, было для него полной загадкой. И всё же, если бы он приказал своему кузену отрубить человеку руку, тот бы не раздумывая сделал это. Есть и лучик света. И всё же, если он ещё раз облажается... он не был уверен, что сможет удержаться и не причинить этому ублюдку вреда.

«Вот они и идут», — сказал мужчина своему двоюродному брату-идиоту.

Они наблюдали, как они вместе вышли из здания полиции и спустились в метро. Затем они поехали им наперерез.

«Откуда ты знал, что они приедут сюда?» — спросил двоюродный брат.

«Я Нострадамус».

«Волшебник?»

Он покачал головой и сказал: «А ты — Ностра Тупица».

Они вдвоем наблюдали, как подозреваемый и его немецкая подруга вошли в ее квартиру.

«И что теперь?»

В этом-то и была проблема. Ему приказали сменить направление и исследовать ситуацию под другим углом, оставив наблюдение за Уолтером его идиоту-кузену.

Пугающая перспектива. Но какой у него был выбор? Он не мог быть в двух местах одновременно. Поэтому он дал своему кузену строгие указания: наблюдать и докладывать ему. Звонить ему в любое время для получения дальнейших инструкций. Он чертовски надеялся, что кузен понял важность его слов. Затем, скрепя сердце, он оставил кузена у его шикарного BMW и отправился на станцию метро.

OceanofPDF.com

16

Зик закончил принимать душ и переоделся. Он сел на диван в квартире Ют, пока она разговаривала по телефону с матерью. Он взял в руки письмо, которое Ют перевела. То, которое он ещё не читал.

Письмо из Пруссии

От капитана Франца Вальтера

Юнкеру герру Альберту Вальтеру

Было приятно услышать от тебя, дядя Альберт. Мне жаль это слышать. Ваши посевы не застали хорошей погоды. Интересно, все ли (отредактировано) (область) может быть как-то связана с плохим результатом. Должно быть, Трудно, когда так много рабочих теперь задействовано в военных действиях. Я уверен, Ваши дети и их дети оказали помощь в этой области. Вы спросили про Ипр. Могу лишь сказать, что мы все рады выбраться из этого Чёрт. Наши окопы были всего в двадцати метрах. Наш пулемёт Компании были очень активны. Мы понесли гораздо меньше потерь, чем наши противников. Но это был настоящий ад. Не знаю, как мы выживем. Через это. Только Бог решит, кто достоин спасения. Мужчины Начинаю (удалённое место), но я их не виню. Они Сомневаться в Божьей воле можно только во время затишья. В противном случае они лишь пытаются стрелять из своих орудий и остаться в живых. Передайте привет моим кузенам. Надеюсь, Они не доживут до того возраста, чтобы участвовать в этой войне. С большим привязанность, Франц.

Зик покачал головой и отложил письмо. Он не мог представить, что пришлось пережить его деду во время войны. Одна шальная пуля. Один осколок. И его сегодня здесь не будет. Как и его дочерей.

Его братья и сёстры. Было почти невыносимо думать о том, что могло бы быть.

Может быть, именно в этом и заключалась вся суть его усилий. Его потребность узнать от

Откуда он пришёл. Человек никогда не сможет оценить то, что имеет, пока не узнает, чего у него могло бы не быть.

«С тобой все в порядке?» — спросила Юта, войдя в гостиную с мобильным телефоном в руке.

«Да. Как твоя мама?» Зик никогда не встречался с этой женщиной, но слышал, что она могла быть резкой в отношении критики.

«Надеюсь, ты не против, — сказала Юта, — но я рассказала ей о твоей ситуации».

Она подождала, и, не услышав от Зика ни слова, продолжила: «Она большую часть своей взрослой жизни проработала помощником юриста в крупной юридической фирме. Она сказала, что позвонит своему бывшему начальнику, чтобы узнать его мнение».

«Нет, всё в порядке. Спасибо. Она тебя не ругала за то, что ты укрываешь возможного убийцу?» Он улыбнулся ей.

Юта села на диван рядом с Зиком. «Может, и немного. Но потом, когда я рассказала ей всю историю, она решила, что это абсурд. Откуда они вообще узнали, что ты в Германии?»

«Наверное, они записали моё имя, и когда я купил билет, они отследили меня до Берлина. Не то чтобы моего старого друга забрали вчера.

Он находится под стражей уже несколько месяцев».

Она всё ещё была в замешательстве. «Но они нашли тебя здесь».

«Я расплатился картой Visa в гастхаусе, — объяснил он. — А потом ещё раз в ресторане. Поскольку мы разделили счёт на троих, и ты расплатился своей картой Visa, меня легко нашли. Вот видишь, я же говорил, что должен был оплатить счёт».

«Это пугающе и безумно, Большой Брат», — пожаловалась она. Пока они разговаривали, Юта зашла на свой ноутбук и начала поиск.

«Веская причина использовать наличные», — сказал Зик. «Что ты ищешь?»

«Я просматриваю архивы газет Восточного Берлина. На следующий день после того, как, по их словам, произошло убийство этого человека. Вот оно». Она подняла

Статья на немецком, и она перевела короткую статью Зику. «Итак, мужчина был убит возле бара в паре кварталов от Алекса».

"Алекс?"

«Александр Платц», — пояснила она.

«Точно. Я там был».

Она выглядела обеспокоенной.

«Не тогда, когда убили этого человека», — сказал он. «Я искал там магазин, а потом поужинал и выпил несколько кружек пива».

«Ты рассказал об этом полицаю?»

«Я сказал, что был там несколько раз, пока был в Берлине, но понятия не имел, когда именно. Никаких записей о моей деятельности там не сохранилось. Тогда мы расплачивались наличными. К тому же, евро не было. Нам даже приходилось конвертировать наши дойчмарки в марки ГДР. Я пользовался Visa только для оплаты авиабилетов и отелей».

«Поэтому они знают, что в ту ночь вы остановились в отеле в Берлине».

«Нет. Мы оставались на американской авиабазе Темпельхоф. Как вы, наверное, знаете, до объединения Германии аэропорт Темпельхоф принадлежал ВВС США.

Мы бы оплатили эту транзакцию наличными. Они узнали, что я в Берлине, по старым советским документам. Мне пришлось подать документы и пройти через советские контрольно-пропускные пункты, чтобы попасть в Восточную Германию, и ещё раз по прибытии в Берлин. В Берлине нам также пришлось пройти через контрольно-пропускной пункт Чарли, чтобы попасть в Восточный Берлин. После падения Берлинской стены эти требования смягчили. Но в августе восемьдесят девятого контрольно-пропускной пункт всё ещё был открыт.