На повороте крен резко усилился. Если бы Клест вовремя не подхватил столик, все фигуры посыпались бы.

И может быть, оно было бы к лучшему. Иван Кузьмич сидел в своем углу бессильный и вспотевший. Он зря взялся за такую игру на походе. Первую партию проиграл и сейчас тоже был прижат. Крепко прижат.

Вестовой Голубь принес чай, побоялся поставить поднос со стаканами на покосившийся стол и унес его обратно.

Впрочем, можно было рискнуть. Перейти в контратаку двумя конями. Так. Он пойдет сюда, потому что другого места нет. Тогда так. А дальше?

Только бы подумать до конца, но голова гудела, как вентилятор, и за вторым ходом ничего не было видно.

Все равно. Нужно было что-то делать. И Иван Кузьмич взялся за своего коня.

— Механик! — вдруг закричала переговорная труба. Это был голос командира корабля.

— Есть! — И конь повис в воздухе.

— Отчего крен?

Казалось бы, мог догадаться. Неужели такую чепуху объяснять? Просто стыдно!

— От ветра, товарищ командир корабля.

— Потрудитесь немедленно выйти наверх.

— Есть.

Рассуждать не приходилось. Иван Кузьмич сразу встал и только в коридоре заметил, что все еще держит в руке коня. Сунул его в карман и надел фуражку.

На верхней палубе была ночь, и под полубаком — полная темнота. И шквалистый, холодный ветер.

— Что за черт! — над самым плечом сказал Лунин. — Смотри, стармех!

И сразу Ивана Кузьмича охватил холод. Не от ветра, а оттого, откуда ветер дул. Он дул слева, а крен, теперь градусов до пятнадцати, был тоже на левый борт. Крен на ветер? Как так?

— Товарищ механик! Товарищ механик!

Это был голос кочегарного старшины Гвоздилина, но почти неузнаваемый.

— В чем дело?

Теперь Гвоздилин стоял вплотную. Слышно было, как он тяжело дышит.

— Вода кончилась, товарищ механик.

На низкий борт, густо шипя, набежала волна. Вода была со всех сторон и прямо била по ногам. Это выглядело насмешкой.

— Какая вода?

— Котельная, товарищ механик. Прекратили четвертый номер.

Как это могло случиться? Но думать было некогда. Лязгнул открывшийся люк, ударил столб горячего воздуха, и выскочил человек:

— Где механик?

— Здесь.

— Товарищ командир, прекращаем котел. Воды нету.

Это был первый номер. Первый и четвертый, а остальные без паров. Сейчас остановятся машины.

 — Как нет воды? — не поверил Лунин.

 — Так и нету. Помпы не берут. Никакой воды. Старшина прекращает горение.

Засориться мог один из приемников, но никак не все сразу. Значит, вода ушла из расходных цистерн. Но куда? И откуда крен?

— Товарищ командир! — Теперь это был Стрекалов. Он еле говорил: — Товарищ командир, машину заливает. Правую.

Иван Кузьмич шагнул вперед и взялся за штормовой леер. Леер был холодный.

— Доложить командиру корабля: нет пара, аварию выясняю.

— Есть! — ответил Клест и бросился вверх по трапу.

— Старшину-трюмного ко мне! Я в правой машине.

Он бежал как во сне. Времени не было, и палуба тянулась без конца. Она не дрожала. Машины уже стали.

И был ветер, рев, чернота и острые углы. Он зашиб ноги и плечо, но боли не чувствовал, потому что знал: вода, которой нет, и крен — все должно выясниться в правой машине.

В люке он столкнулся с Нейманом. Столкнувшись, они обнялись и, обнявшись, спустились вниз. В правой машине была тишина. Только всхлипывала какая-то помпа и тонко шипел пар.

— Товарищ командир, — доложил Астафьев, — турбина остановлена.

Он говорил ровным всегдашним голосом, и это было отлично.

— Где вода?

Астафьев показал рукой.

На левом борту она уже выступила из-под нижней площадки, и по ней ползли масляные разводы. Ее было много больше, чем нужно. Откуда она взялась?

— Есть старшина-трюмный!

— Идем! — И Иван Кузьмич сбежал вниз. Старшина-трюмный Бондарь спрыгнул за ним.

— Что за вода такая? — вслух подумал Иван Кузьмич и вдруг стал на колени.

Она колыхалась прямо перед ним, подернутая радугой и мелкой дрожью. Он разогнал масло рукой и зачерпнул горстью. Поднес ко рту.

Она была пресной.

И сразу представилась вся кровеносная система корабля. Вода из расходных систем шла в котлы. Дальше паром — в турбины, потом в холодильник. Оттуда снова водой через фильтры теплого ящика обратно в расходные.

— Нейман!

— Есть!

— Теплый ящик!..

Нейман бросился на теплый ящик и ухватился за тот кран, о котором думали оба. Попробовал рукой и громко застонал.

Теперь все было ясно. Чья-то ошибка. Открыл не то, что надо, и всю котельную воду из теплого ящика спустил в трюм. Ясно — пустые цистерны, и ясно — крен.

— Товарищ механик! — Наверху стоял кочегарный старшина Гвоздилин. — Товарищ механик, в четвертой кочегарке вода.

Это могла быть только забортная. Через вентиляторы.

— Крен большой, товарищ механик. Поды залить может.

Если вода попадет на раскаленны под котла, будет потеха. Лучше не надо.

— Бондарь! Пустить трюмно-пожарный!

— Есть трюмно-пожарный!

— Товарищ командир! — Это был Анисимов из первой кочегарки.

— Знаю... Бондарь! Открыть эжекторные клапана первой и третьей кочегарки!

— Есть открыть!

Теперь забортная вода вернется за борт. Туда же надо и эту, что здесь, в трюме. А в пустые цистерны нужна свежая кровь — вода с опреснителей.

Сколько тонн в час они дадут? Порядочно. Кому они нужны, товарищ Зинченко? Сейчас узнаешь.

— Осушить трюм эжектором! Пустить опреснители! Нейман, все доложить на мостик!

Только бы хватило пара.