Голый начальник сидел на спасательном круге и греб обеими руками.

Полезно командовать восточным отрядом Черного моря и купаться полезно. Плывет круг вдоль берега, а по пляжу идет за начальником почтительный флаг-офицер[28], сверкает белым кителем и докладывает.

Самую сложную задачу легко разрешить, если вода не слишком теплая, а сегодня вода как раз. Только новость старая: «Пицунда видит неприятельскую подводную лодку — это, конечно, от скуки видит, вот Черох аэропланы усматривает, а все, чтобы зоркость доказать. Турки дома сидят — все, значит, нездоровое воображение».

Начальник медленно водит по воде руками и медленно думает.

— Так! — Круг повернулся и поплыл к берегу.

На вытянутых руках флаг-офицера портфель, на портфеле синяя телефонограмма, и начальник написал наискось — ««Стойкому» разыскать и уничтожить».

— Разыскать и уничтожить.

Капитан скомкал бумажку, посмотрел на часы и спустился переодеваться.

Миноносцу нужно срочно выходить в море, миноносец торопится. Значит, у механика разобрана циркуляционная помпа, артельщик не принял хлеба, а «Задорный» еще вчера отдал якорь через якорный канат «Стойкого». Теперь надо распутывать.

Миноносец волнуется, дымит всеми четырьмя трубами, мелко дрожит масленая железная палуба, завывают вентиляторы, а старший офицер стучит по поручням мегафоном и ругается. Громче всех.

В море спокойнее. В море длинная волна и длинная вахта. Идет миноносец на север, и плывет через поле бинокля гладкая светло-серая вода. Никаких признаков подводной лодки.

А на следующее утро опять проскребли берег кругом Пицунды — нет лодки, только двух дохлых дельфинов видели.

— Нет лодки, значит, плохо смотрят, — говорит начальник.

Он сидит в штабе, и у него в гостях командующий пятой армией — надо службу показать.

— Встретить у Поти «Казбека» и конвоировать его в Трапезунд: уж этого они не пропустят.

Начальник улыбается, командующий армии улыбается, тоже отхлебывая чай, и весело поддакивает:

— Строгая ваша морская служба, все в точности, без опоздания.

А «Казбек» опоздал с выходом на два часа.

Прогуливается миноносец за минным заграждением — две мили туда, две мили обратно — малым ходом.

— Как бревно в проруби, — говорит капитан.

Скверная бандура — «Казбек». Плохо миноносцу приходится: идет «Казбек» четыре узла, если по ветру, стучит, как швейная машина, сзади дым колечками пускает.

А ночью меняет ход, пытаясь протаранить своего конвоира, и вдруг раком идет и становится — тогда подождать нужно.

Ругается миноносец, ревет мегафоном — закрой огни! А на «Казбеке» — люди штатские, с военным временем не считаются, иллюминаторы настежь, если душно в каютах.

«Казбек» нефть возит. Все нефтеналивные суда большие и бестолковые, а он — самый большой.

Стоит вешка на конце входного фарватера в Трапезунде, самая обыкновенная, с голиком.

Увидел ее «Казбек», метнулся, как лошадь, в сторону, прямо лезет таранить миноносец, думал — перископ.

Закричал мегафон, сердится миноносец, охрип совсем да и еле вывернулся из-под высокого носа, а «Казбек» сконфузился, повернулся на пятке и опять на миноносец напирает.

И в Трапезунде сказал капитан «Казбека» капитану миноносца:

— Благодарите Бога, что мы под грузом шли, а то мой руля не слушает, если налегке.

А капитан сказал:

— Такая налаженность напоминает мне пожар в кабаке во время землетрясения.