На «Баумане» уже гудели вентиляторы, дымились машинные люки и над трубами маслянистым блеском дрожал теплый воздух.

Все было готово к походу. Пар был сообщен, турбины прогреты, уволенные на берег возвратились своевременно, и происшествий никаких не случилось.

Встречал и докладывал Клест. Окончив доклад, сообщил: двое хозяйственников из Главвоенпорта по делам службы просились идти с кораблем на Отдаленный рейд.

— Разрешаю, — ответил Рыбин. — Провернуть машины! Поднять «Прошу разрешения сняться», — и прямо пошел в свою каюту, потому что больше говорить не мог.

Когда Лунин к нему заглянул, перед ним на столе лежал раскрытый чемодан. В чемодане Лунин увидел копченых сигов и недоеденную колбасу, а в глазах Рыбина — все, что случилось. Потому, молча кивнув головой, он ушел к себе.

У себя же опустился на скрипучее кресло и крепко задумался. Оказывается, молодым жить совсем не просто. И все от женщин, как в той картине. Он и раньше многое замечал — плох комиссар, если не догадывается, что у командира дома неладно, — а теперь нужно было срочно прийти на помощь. Этого требовала служба. И дружба тоже. Но что придумать?

Вздохнул, открыл ящик письменного стола, порывшись в бумагах, отыскал трубку и нераспечатанный пакет трубочного табака и снова пошел к Рыбину, которого застал по-прежнему сидящим перед своим чемоданом.

— Подарок тебе принес, — сказал Лунин. — Помнишь, спрашивал, где трубку добыть? Я тебе свою отдам. Она форменная английская. — И, подумав, соврал: — Надоело мне ее чистить.

Но Рыбин внимательно на него взглянул и тоже многое понял. А потому встал.

— Спасибо, друг...

Больше он сказать ничего не успел. В дверях появился Клест. Штаб дал согласие на съемку.