После стрельбы «Бауман» должен был следовать прямо в Кронштадт для установки новых навигационных приборов.

Конечно, Семен Плетнев, отдавая это распоряжение, напомнил о своей угрозе отвести «Баумана» на буксире, но при этом у него были веселые глаза, и вообще пугаться не приходилось.

Корабль был готов и подтянут. 

Рыбин съехал на берег, выскочил на пристань и приказал катеру прийти за ним через полтора часа. Потом не спеша пошел кустами и по дороге заглянул под большой валун, где было знакомое гнездо трясогузок. Трясогузок не нашел и только тогда вспомнил, что стояла поздняя осень и они уже улетели.

Поднимаясь на гору, он думал о Наташе, чувствовал ее всю, со свежим запахом волос.

Рыбин качал головой и улыбался. Он шел на телеграф, чтобы предупредить ее о своем приезде. Скоро он должен был ее увидеть.

А пока он видел то же, что всегда.

С горы открывался весь рейд, и на нем все боевые корабли: грузный линкор с чудовищным нагромождением мостиков и марсов, славный крейсер, за непревзойденную длину своих труб прозванный макаронной фабрикой, и, наконец, миноносцы. Все насквозь знакомые и все на соих привычных местах, кроме заградителей и тральщиков, которые куда-то ушли.

И третьим миноносцем от берега стоял «Бауман». С высокой трехногой фок-мачтой, срезанными параллельно воде трубами и накоротко обрубленным гротом, он был красивым корабликом. Конечно, самым красивым в дивизии.

До телеграфа было около трех километров, и, судя по всему, следовало ждать дождя. Мокнуть, конечно, не хотелось, но в лесу было тихо и так хорошо, что Рыбин об этом забыл. Забыл и снова замедлил шаг.

Наташе будет приятный сюрприз. У рыбака Тимофея Васильевича коптились два сига — лучшие из всего последнего бауманского улова. Еще вчера они должны были быть готовы, а Наташа так любила всякие вкусности. В сущности, она была совсем девчонкой.

Справа, у самой дороги, он неожиданно нашел два отличных белых гриба и немного подальше — третий. С ними пришел на телеграф, отправил телеграмму и пошел назад. Попытался идти лесом — думал еще набрать грибов, но попал в болото. 

Начал накрапывать дождь, и наверху в деревьях засвистела какая-то птица. Свистела она совсем как вахтенный, и нужно было торопиться домой. Кое-как выбравшись на дорогу, Рыбин дал ход, а грибы бросил. Три гриба все равно ни к чему.

Тимофея Васильевича дома не оказалось, и его толстоногая сестра Мария долго и медлительно искала сигов. Наконц нашла, но не знала, почем сговорился хозяин, прижала сигов к груди и задумалась.

В колыбели яростно верещал младенец.