— Это же невозможно, товарищ комиссар, — возмущался отсекр[14] Просторный, — он же всем хвастается ордером, и про путевку рассказывает, и как его уговаривают. Это же смехота!

Лунин откинулся на спинку вращающегося стула, и стул, звеня пружинами, отвалился назад. Дело, слов нет, было забавное.

— Вроде как флирт, верно?

Но отсекр Просторный шутить не собирался. Такого безобразия он еще не видел. Это разлагало краснофлотцев, компрометировало вербовочную кампанию, уже было известно на других кораблях дивизии, и кое-кого следовало здорово одернуть.

Просторный говорил быстро и сбивчиво и для большей убедительности стучал кулаком по колену.

— Стоп! — вдруг остановил его Лунин. — Голова закружиться может.

Он имел перед Просторным огромное преимущество — лишних пятнадцать лет флотской службы. Он прекрасно понимал, как все дело началось, и заранее знал, чем оно кончится.

— Но ведь это возмутительно, товарищ комиссар!

Лунин улыбнулся:

— А ты не возмущайся. Возмущаться вредно. — И чтобы окончательно успокоить Просторного, взял его за локоть. — Все пройдет.

— Самотеком? — язвительно спросил Просторный.

Но Лунин продолжал улыбаться.

— Зачем самотеком? — Взял со стола длинные канцелярские ножницы и почесал ими затылок. — А знаешь, отчего Колодеев таким цветком распустился? Не знаешь, так слушай. Он знаменитый футболист — вот отчего.

Лунин был прав. Непроницаемая защита ворот, которой прославился Колодеев, конечно, выработало в нем чувство собственного превосходства. И теперь к этому чувству прибавилась новорожденная авторская гордость: его рассказ был принят к напечатанию с самыми незначительными поправками. Но, сверх всего, ему авансом пьянил голову крымский воздух.

Он как во сне ходил по кораблю, строго поглядывал на свой торпедный аппарат и великодушно — на своих торпедистов, многозначительно отмалчивался на вопросы и уверенно говорил, когда его не спрашивали.

Только раз он смутился. Он неожиданно вспомнил о Леле и понял, что она едва ли с восторгом отнесется ко всему случившемуся.

Но сразу просветлел. Нужно было устроить, чтобы и Леля поехала, — против этого она никак не устоит. Пойти к минеру и потребовать вторую путевку. Только и всего.

Так Колодеев и сделал. И Зинченко, услышав его слова, совершенно посерел. Тем более что рядом с ним на койке сидел отсекр коллектива товарищ Просторный.