Катер за ним все-таки пришел. Не свой, впрочем, а с «Воровского», вызванный по семафору Клестом.

Старшина извинялся, что долго не мог найти. Иван Кузьмич молчал. От крика он потерял голос.

Мотор стучал ровно и весело. Распространял успокоительный запах бензина и теплого масла. Поблескивая сигнальным фонарем, наверху проплыл мостик черного «Макса Гельца». Потом окликнули с кормы.

— Добро пожаловать, — сказал Клест.

Иван Кузьмич фыркнул.

— Не пошел наш катер, — продолжал Клест.

— Я это заметил...

— А тот, с «Воровского», порядочно копался. Мы уж думали, что вы вплавь прибудете.

— Неужели вы сохранили способность думать?

— Замолчи! — вдруг вмешался Лунин. — Давай сюда вои знаменитые грибы. Жарить будем. — Взял под руку и добавил ласково: — Ты что же, дурак, смеяться разучился? Как тебе не стыдно!

— Я ничего, — смутился Иван Кузьмич. Смутился потому, что в основе своей был человеком справедливым. И, смутившись, отдал грибы Клесту.